«Мне было страшно — он был психопатом» В России хотят принять закон против сталкинга. Защитит ли он жертв от их преследователей?

В Госдуму внесли законопроект об административных наказаниях за сталкинг — навязчивое преследование, за которое в России до сих пор фактически не существует никакой ответственности. Авторы законопроекта надеются, что штрафы и административные аресты позволят защищать жертв в тех ситуациях, когда адресованные им угрозы, десятки сообщений в день и постоянная слежка еще не дотягивают до уголовного дела, но уже разрушают их жизни. Между тем на практике сталкеры редко оставляют своих жертв в покое, зачастую переходя к более жестоким формам давления и насилия, что в конце концов приводит к трагедиям. Подробности о том, как живут россиянки, столкнувшиеся с преследователями, и что поможет их защитить, выясняла корреспондент «Ленты.ру» Илона Палей.

11 декабря 2017 года, Подмосковье. Маргарита Грачева садится в машину к своему мужу Дмитрию, который предложил подбросить ее на работу, — они поддерживают связь ради сыновей, хотя уже не живут вместе и готовятся к разводу.

К тому моменту Маргарита уже знает, на что способен этот человек: после разговора о разводе он стал за ней следить, устраивал сцены ревности, рвал документы, угрожал и однажды даже вывез ее в лес, где угрожал ножом. Но в тот день Дмитрий был спокоен, собран и даже услужлив.

Маргарита искреннее надеется, что в этот раз все пройдет хорошо. В тот момент она не знает, что в багажнике Дмитрия лежит топор, которым через несколько часов он отрубит ей кисти рук.

***

О необходимости отдельного закона против сталкинга в России говорят не первый год — но каждый раз дальше обсуждений дело не заходило. В 2019–2021 годах предложения оформить сталкинг в отдельный состав звучали на уровне Совета по правам человека и профильных НКО.

Речь шла о введении запретительных предписаний, которые позволили бы ограничить контакт с агрессором еще до непосредственного насилия. Однако в Госдуме инициативу не поддержали: приводились аргументы о сложности доказывания «навязчивого поведения».

Материалы по теме:

Она съела кусок мяса — он ее убилМаленькая Ника принесла родителям много денег. Ее лишили жизни за шашлык

19 июня 2018

«Он их довел, моих девочек»Почему три сестры убили отца-тирана. Объясняет их мать

13 августа 2018

«Он чувствовал свою безнаказанность»Бывший полицейский три года истязал жену. Когда она решила уйти, он ее зарезал

19 ноября 2019

Кроме того, депутаты говорили о риске злоупотреблений и дублирования уже существующих норм. Однако после резонансных дел законодатели снова возвращались к теме. Так, в 2022-2023 годах отдельные депутаты предлагали закрепить ответственность за преследование.

Но и эти инициативы не дошли до принятия: их критиковали за размытые формулировки и отсутствие четких критериев, где заканчивается конфликт и начинается правонарушение.

Между тем, по словам члена Общественного совета при МВД Дмитрия Второва, сегодня в России нет официальной статистики по жертвам сталкинга, но их счет идет на сотни.

Ситуацию усугубляет и цифровая среда: преследование активно идет в сети, при этом сталкеры задействуют специальные программы. Но его последствия вполне реальные: так, проблему сталкинга в России исследовал доктор юридических наук Никита Колоколов.

Согласно его выводам, более половины случаев преследований в России сопровождаются физическим насилием, а 76 процентов женщин, с которыми расправились экс-партнеры, длительное время подвергались агрессии с их стороны.

«Ты не сможешь гладить детей»

Осенью 2017 года Маргарита Грачева решила уйти от мужа Дмитрия. На тот момент они прожили в браке уже пять лет, на протяжении которых Дмитрий регулярно устраивал жене сцены ревности и агрессивно себя вел.

Устав от этого, Маргарита заговорила о разводе — и ее муж будто сошел с ума. Он начал следить за Маргаритой, контролировать ее внешний вид и поведение. Рвал документы жены, портил ее вещи, проверял, где она и с кем, угрожал и набрасывался с кулаками.

В один из дней он даже вывез мать собственных сыновей в лес и приставил нож к ее горлу. Маргарита не раз обращалась в полицию, рассчитывая на защиту. Однако, по ее словам, участковый связался с ней лишь спустя 20 дней и ограничился разговором с Дмитрием.

Никаких ограничений или мер в отношении агрессора принято не было. Однако после этого поведение мужчины изменилось. Он съехал из квартиры, продолжал общаться с детьми, иногда помогал Маргарите — создавалось ощущение, что опасность миновала.

Позже она будет говорить, что именно этот период затишья оказался решающим — он позволил ей поверить, что ситуация с агрессией Дмитрия не будет развиваться дальше. 11 декабря 2017 года он предложил отвезти Маргариту на работу (речь об этом шла в начале статьи).

Однако по дороге машина отклонилась от привычного маршрута и направилась в лес. Там Дмитрий выхватил у жены телефон и заблокировал двери автомобиля. Сначала он перетянул медицинскими жгутами руки Маргариты, а затем схватил топор.

После этого злоумышленник нанес более десяти ударов по запястьям женщины. Маргарита выжила. Одну кисть врачам удалось восстановить — ее нашли на месте преступления и провели сложную операцию. Вторую спасти не удалось, вместо нее теперь стоит протез.

Грачев написал явку с повинной, рассчитывая, что это позволит ему избежать серьезного наказания, однако его плану помешал широкий общественный резонанс.

В ноябре 2018 года Дмитрия Грачева приговорили к 14 годам колонии строгого режима, признав виновным по статьям 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), 119 («Угроза убийством») и 126 («Похищение человека») УК РФ.

Также Дмитрия обязали выплатить более двух миллионов рублей в качестве компенсации морального ущерба, однако он этого так и не сделал спустя годы. Сейчас Маргарита не знает о судьбе экс-супруга и боится, что он может добиться отправки на СВО.

«Он занес над моей головой молоток»

Юлия Иванова (фамилия изменена) познакомилась с Эдуардом, когда тому было уже за пятьдесят. Мужчина производил впечатление состоявшегося человека: за плечами — ресторанный бизнес, уверенность в себе, обаяние.

О том, что до этого брака у него уже была жена, Юлиана, соучредитель его первой кофейни, и что та погибла при невыясненных обстоятельствах вскоре после их развода, Юлия тогда не знала. Побои начались сразу после свадьбы и продолжались вплоть до беременности.

Женщина надеялась, что муж изменится с появлением ребенка, однако насилие возобновилось сразу после родов. У Эдуарда, по словам Ивановой, регулярно происходили вспышки гнева — одна из таких закончилась погромом в квартире.

В тот день Юлия попросила мужа поправить крепеж на телевизоре и случайно уронила его. Эдуард схватил молоток и принялся бить все вокруг: шкафы, стекла, окна и мебель.

После этого инцидента женщина подала на развод, но Эдуард отказался ее так просто отпустить. Он караулил жену около подъезда, вламывался в квартиру, четыре раза прикреплял GPS-маячки к ее машине, обвешал весь подъезд камерами и сыпал угрозами.

Юлия обращалась в полицию, но, по ее словам, заявления оставались без ответа. Дело возбудили лишь в мае 2024 года, после того как история получила огласку в сети. Эдуарду предъявили обвинение по статье 119 («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью») УК РФ.

«Системе мы безразличны»

От преследования не защищены даже сотрудники правоохранительных органов. История бывшего следователя из Нижнего Новгорода Юлии Васильевой показывает: знание системы не гарантирует защиты.

В конце 2019 года Васильева работала в районном отделе полиции, где с ней в одной смене регулярно оказывался молодой стажер-оперативник Денис (имя изменено). Сначала это выглядело как случайность, однако вскоре стало понятно: он специально менялся дежурствами.

Когда ее перевели в другой отдел, внимание Дениса не ослабло. Через несколько месяцев ей начали приходить дорогие букеты от неизвестного отправителя, а вскоре курьер принес картину с изображением женщины вместе с ее дочерью.

Вскоре Денис написал сам и признался, что это его подарки. Юлия спокойно ответила, что она состоит в отношениях, и попросила прекратить любые знаки внимания. Денис согласился, но пауза оказалась короткой. В начале 2021 года он уволился из полиции.

Почти сразу после этого Юлия проснулась от десятков пропущенных звонков. Выйдя во двор, она увидела служебную машину — с порезанными колесами и поцарапанным кузовом. Позже Денис объяснил это ревностью: решил, что автомобиль принадлежит другому мужчине.

Юлия написала заявление, в том числе в управление собственной безопасности (УСБ). Ответа не последовало. С этого момента Денис больше не исчезал из ее жизни: он писал ей, звонил и следил, а также создавал в соцсетях фейковые страницы с фотографиями Васильевой.

Вслед за этим он вышел в офлайн. Денис ждал Юлию у подъезда, устраивал ей сцены ревности и ломился в дверь по ночам. Он разбивал стекла ее автомобиля, резал шины, царапал кузов, обмазывал фекалиями дверь в квартиру.

Юлия писала заявления — снова и снова. По ее словам, их было больше пятидесяти, но реакции как таковой не было. По отдельным эпизодам возбуждали дела, но дальше они не двигались. Параллельно рушилась и другая часть ее жизни — работа.

Там начали проверку уже в отношении нее самой. Несмотря на предыдущие заявления о преследовании, ей не поверили, заявив, что она дискредитирует замначальника главка, называя себя его любовницей.

В результате, по словам Васильевой, ее заставили написать рапорт об увольнении.

Все это время Денис продолжал писать, угрожать и создавать новые фейки. Он рассылал сообщения знакомым, коллегам и даже ребенку Васильевой. В какой-то момент начал говорить прямо: «Это твой последний день рождения», «Мне проще тебя убить».

Юлия сменила место жительства, продала квартиру, пыталась исчезнуть из поля зрения своего преследователя, но это не помогло.

Юлия передала журналистам запись с камеры наблюдения, на которой было видно, как Денис обмазывал фекалиями дверь ее квартиры. Видео завирусилось и привлекло внимание полиции.

Дениса задержали и обвинили в умышленном повреждении чужого имущества и грабеже с применением насилия. Суд над мужчиной длился около года, однако в результате по первой статье истек срок давности, а по второй его оправдали.

«Он мог сделать что угодно»

Между тем во многих случаях пострадавшие от сталкинга боятся выносить свои истории в публичное поле и молчат о них годами. Одна из них — Алена (имя изменено), которая лишь на условиях анонимности согласилась поделиться своей историей с «Лентой.ру».

Алена: Мы с этим человеком — назовем его Сергеем — встречались несколько месяцев. Почти сразу с его стороны начались контроль, ревность и запреты. На непослушание с моей стороны он реагировал агрессией: отбирал мои вещи, угрожал, потом стал поднимать руку.

Я попыталась уйти, но началось преследование по всем фронтам: Сергей ждал под окнами моей квартиры, звонил, писал, ждал на парковке около работы.

Однажды он оттаскал меня за волосы на глазах моего отца и подруги, посреди белого дня силой затащил меня в машину на парковке у торгового центра. Он откуда-то узнавал об изменениях в моей жизни: что я планирую, с кем общаюсь, с кем зарождаются новые отношения.

Я просила коллег-мужчин провожать меня с работы. Моя тревожность зашкаливала, я постоянно оборачивалась и оглядывалась. Сергей мог быть где угодно и сделать что угодно. Мне повезло, что со временем он потерял интерес и исчез из моей жизни.

Потом оказалось, что нашел новую жертву. Эту девушку он тоже бил, подрался с ее матерью, она писала на него заявление в полицию.

Я знаю, что девушка Сергея, которая была до меня, писала дважды на него заявление за побои, но оба раза сама их забирала под давлением его родителей. Сейчас я живу не в России. Но, если бы я до сих пор жила с этим мужчиной в одном городе, я бы не расслаблялась.

Барьер для сталкеров

Пресекать попытки сталкинга еще на ранних этапах предложила группа депутатов во главе с председателем комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Ярославом Ниловым.

В конце минувшего марта в Госдуму был внесен законопроект, предлагающий внести поправки в КоАП РФ. Согласно проекту, навязчивое преследование будет оборачиваться для сталкеров административными наказаниями и штрафами.

Эти санкции законопроект предлагает вводить за систематическое нежелательное внимание к человеку, включая слежку, телефонные звонки, сообщения, угрозы и запугивания.

За первое нарушение преследователю будет грозить предупреждение или штраф в две тысячи рублей. Повторное нарушение обернется штрафом в пять тысяч рублей либо административным арестом на срок до 15 суток.

Депутат Нилов пояснил, что предыдущую редакцию законопроекта по защите от сталкинга не поддержали из-за недостаточно четкого разграничения деяний, которые предлагалось закрепить в новой норме. Теперь же документ серьезно доработали.

Авторы инициативы обращают внимание, что на практике жертвам сталкинга часто отказывают в возбуждении дел из-за отсутствия состава преступлений, а количество тех дел, которые все же были возбуждены и обернулись наказаниями, остается небольшим.

При этом проблему преследования усугубляет и глобальная цифровизация.

Новая же административная статья, по замыслу депутатов, позволит применять меры упреждающего характера еще до того, как навязчивое преследование перерастет в более тяжкое преступление.

Предполагается, что жертва сможет обратиться с заявлением к прокурору района по месту совершения правонарушения, после чего дело будет рассматривать мировой судья.

«Такими случаями не хотят заниматься»

Сегодня даже десятки заявлений и прямые угрозы не гарантируют, что дело о преследовании вообще возбудят, говорят опрошенные «Лентой.ру» юристы. По словам ведущего адвоката правозащитного проекта «Травмпункт» Дмитрия Герасимова, проблема заложена в самой системе.

Дело в том, что в российском праве сталкинг как отдельное правонарушение не существует, а ответственность наступает исключительно в рамках смежных статей — например, за угрозы расправы или нарушение неприкосновенности частной жизни.

Но даже тогда реакция не гарантирована. Так, в одном из дел, с которым работает Герасимов, мужчина отправил девушке 179 сообщений с угрозами расправы.

Однако правоохранительные органы возбудили уголовное дело лишь после того, как эту историю предали огласке в СМИ. По мнению адвоката, одна из причин — в перегруженности системы: делами о сталкинге занимаются участковые, а их кадровый дефицит достигает примерно 50 процентов.

В результате жертвы вынуждены сами собирать доказательства: фиксировать переписки, записывать звонки, искать записи с камер. «Чем больше ты принесешь сам, тем охотнее правоохранители начнут работать», — говорит Герасимов.

Серая зона

По мнению специалистов, сегодня основная проблема заключается не в отсутствии попыток в России принять закон против сталкинга, а в сложности его формулировки. По словам адвоката Максима Контуганова, действия сталкеров действительно трудно описать юридически точно.

Слежка, звонки, сообщения, нежелательные подарки — все это может быть частью преследования, но без четких критериев норма рискует стать размытым инструментом, который начнут применять и в обычных бытовых конфликтах.

Ключевой вопрос — где проходит граница между конфликтом и преследованием. Юристы указывают: закон требует не общего ощущения давления, а конкретных признаков — систематичности, нежелательности контакта, игнорирования отказа и реального влияния на жизнь.

При этом, подчеркивают эксперты, пробел в регулировании все же существует.

Сегодня реагирование чаще всего начинается только тогда, когда действия преследователя подпадают под другие составы — угрозы, побои, вторжение в частную жизнь. До этого момента ситуация фактически остается в серой зоне.

Последнее предупреждение

Правозащитница Ирина Дементьевская отмечает, что российская правовая модель в целом ориентирована на уже наступивший вред, тогда как преследование может долго оставаться на стадии давления без формального состава преступления.

Человек уже испытывает страх, меняет поведение, ограничивает свою жизнь, но с точки зрения закона этого оказывается недостаточно. Из-за этого, считают эксперты, система часто реагирует слишком поздно — когда риск уже реализовался.

Одним из возможных решений юристы называют введение запретительных предписаний — запрета на приближение, контакт, в том числе в цифровой среде.

Однако их эффективность напрямую зависит от механизма исполнения: без контроля такие меры могут остаться формальностью. Впрочем, по мнению Дмитрия Герасимова, предложенные поправки в КоАП РФ в случае принятия все же могут сработать как ранний фильтр.

Сегодня подобные случаи преследования часто остаются скрытыми: многие жертвы не обращаются за помощью из-за страха или убеждения, что это не даст результата. Но есть надежда, что принятие закона против сталкинга все же изменит ситуацию.