«Я ничего не делал сам» 80 лет назад распустили Смерш. Как один донос разрушил империю любимца Сталина?

80 лет назад, в мае 1946 года, Сталин ликвидировал одну из самых эффективных военных контрразведок в мире. Названная вождем «Смерть шпионам», она просуществовала чуть больше трех лет. За это время контрразведчики сумели сорвать работу немецкой агентуры в советском тылу, но вместе с тем безжалостно ломали судьбы людей. Кадры и методы Смерша стали одним из главных орудий послевоенного террора. «Лента.ру» выяснила, почему Сталин распустил Смерш на пике его могущества, а его всесильного создателя Виктора Абакумова вознес на вершину власти, чтобы затем бросить в подвалы.

«Второй Нюрнберг»

9 мая 1945 года отгремел победный салют в Москве. Но война еще не закончилась. Советское руководство опасалось применения Японией бактериологического оружия, что могло стоить жизни сотням тысяч и даже миллионам советских людей. Японская военно-биологическая программа была частью масштабной подготовки империи к большой войне в Азии.

Японские отряды 731 и 100, сформированные в 1935-1936 годах, при покровительстве высшего военного руководства сосредоточили в Синьцзине (ныне Чанчунь) и близ Харбина тонны бактериологического оружия (бацилл чумы, холеры, сибирской язвы, тифа) и фарфоровые бомбы для их доставки.

Как утверждала советская разведка, в штабах Квантунской армии Японии уже лежали стопки карт с нанесенными целями: Хабаровск, Благовещенск, Уссурийск, Чита. На эти города планировали сбросить первые бомбы, начиненные зараженными чумой крысами, клещами и блохами, чтобы спровоцировать массовые эпидемии.

Японская военщина опробовала эффективность штаммов на трех тысячах живых людей — китайских, советских и других узниках секретных полигонов и «лабораторий смерти». Подопытных цинично называли «бревнами», ставя их ниже скота. Практически никто из узников в этих испытаниях не выживал.

Поражающая мощь фарфоровых бомб прошла обкатку в ходе карательных операций в Китае. Главными мишенями зловещего плана были СССР, Китай и Монголия, однако в хранилищах отряда 731, как сообщил потом на суде экс-сотрудник «лаборатории смерти» Киеси Кавасима, хранился объем вредоносных материалов, достаточный для того, чтобы поразить территории далеко за пределами Азии.

Только стремительное наступление Красной армии в августе 1945-го предотвратило катастрофу. Важную роль в выявлении и захвате стратегических объектов сыграла военная контрразведка Смерш. Успешный захват «лабораторий смерти» и арест основных преступников стали одними из последних подвигов этой спецслужбы. 2 сентября 1945 года Япония капитулировала, и это стало окончательной точкой во Второй мировой.

Материалы по теме:

«Внутри штаба царило возбуждение»80 лет назад СССР поставил окончательную точку во Второй мировой войне. Как это было?

3 сентября 2025

«Бои шли страшные»80 лет назад СССР разгромил Японию и завершил Вторую мировую войну. Как это было?

9 августа 2025

Смерш не только помог предотвратить биологическую катастрофу, но и собрал юридическую базу для Хабаровского процесса 1949 года, на котором судили организаторов и сотрудников японской «лаборатории смерти»: Отодзо Ямаду, Киеси Кавасиму, Рюдзи Кадзицуку, Тосихидэ Ниси, Сюндзи Сато.

Этот процесс называют «Вторым Нюрнбергом» или «Дальневосточным Нюрнбергом».

Если бы не стремительное наступление Красной армии и работа контрразведки, Вторая мировая могла продолжиться по совершенно иному сценарию. Как вообще появился Смерш?

«Смерть шпионам»

2 февраля 1943 года советские войска разгромили под Сталинградом 6-ю армию Паулюса, окончательно вырвав стратегическую инициативу у вермахта. Пытаясь замедлить наступление Красной армии, немецкое командование резко усилило шпионскую и диверсионную деятельность.

Абвер под руководством Вильгельма Канариса (вместе с диверсионной дивизией «Бранденбург-800») и Главное управление имперской безопасности (РСХА) с диверсионной группой «Цеппелин» кратно увеличили заброску агентуры в советский тыл. Бросив на это колоссальные ресурсы, уже в начале 1943-го они развернули на советской земле сотни немецких разведшкол и разведорганов.

Этой угрозе требовался мощный противовес. Однако дело не только в ней. Сталина не устраивало то, что военная контрразведка — Особые отделы — находилась в структуре НКВД и подчинялась Берии. Вождь желал лично контролировать положение дел на фронте.

19 апреля 1943-го из структуры НКВД вывели военную контрразведку, создав при Наркомате обороны (НКО) Главное управление контрразведки Смерш. Изначальный вариант названия новой структуры, предложенный наркомом госбезопасности Всеволодом Меркуловым — «Смернеш» (Смерть немецким шпионам), — Иосиф Сталин забраковал, резонно заметив:

Возглавил Смерш 35-летний Виктор Абакумов, бывший заместитель Берии. Отныне он подчинялся напрямую Сталину как наркому обороны, что позволяло вождю замкнуть на себя все информационные потоки о реальном состоянии войск и недостатках работы военных органов. Одновременно в армии началась масштабная кадровая перестройка: десятки тысяч политработников перевели на командные должности, а несколько тысяч офицеров направили в Смерш.

Смерш обеспечивал безопасность линии фронта, боролся со шпионами, диверсантами и террористами, выявлял предателей, дезертиров и антисоветские элементы в армии. Он пресекал деятельность абвера, финской, румынской и других разведок. На контрразведчиков также легли обязанности фильтрации — проверки бывших военнопленных и окруженцев, плюс выполнение особых поручений Сталина — от обеспечения безопасности «Большой тройки» на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях до розыска нацистских главарей.

Беспощадно пресекались и внутренние угрозы: по официальным данным, за измену Родине задержали более 105 тысяч человек, за антисоветскую агитацию — почти 84 тысячи. Было поймано более 136 тысяч дезертиров и членовредителей, около 12 тысяч паникеров.

Эффективность новой спецслужбы превзошла самые смелые ожидания, ее сотрудники проявляли изобретательность и жесткость. За годы войны смершевцы арестовали более 30 тысяч шпионов, 3,5 тысячи диверсантов и 6 тысяч террористов. Именно они в 1944 году сорвали подготовку покушения на Сталина, в ходе операции «Туман» перехватив заброшенного «Цеппелином» немецкого диверсанта Петра Таврина, который собирался уничтожить бронированный кортеж вождя из реактивного гранатомета.

Особой гордостью контрразведки стали операции «Березино», «Загадка», «Бандура» — наряду с сотнями других, они стали хрестоматийными. За время войны Смерш провел 186 успешных радиоигр, в ходе которых перехватил и захватил более 400 кадровых сотрудников и агентов вражеских разведок, включая высокопоставленных офицеров абвера.

Немцы признавали, что советская контрразведка не оставила им шансов. На суде в Нюрнберге фельдмаршал Вильгельм Кейтель признался:

Когда закончилась война, встал вопрос, что делать с этой мощной и влиятельной организацией.

Новая метла по-новому метет

Другая сторона медали — невероятное возвышение главы Смерша Виктора Абакумова. В тени этого человека прошли все 1940-е годы.

Несмотря на формальную подотчетность Смерша лично Сталину, во многих оперативных решениях Абакумов был абсолютно самостоятельным. Как впоследствии отмечали на допросах его бывшие подчиненные, начальник контрразведки был невероятно груб, властолюбив, не терпел пререканий. Он сформировал вокруг себя жесткий костяк из преданных заместителей и начальников ключевых отделов: Николая Селивановского, Ивана Врадия и других.

В его свиту входил и следователь Михаил Рюмин, прозванный за свою жестокость «кровавым карликом», — тот самый человек, чей донос спустя несколько лет уничтожит самого Абакумова. Смерш превратился в чрезвычайно влиятельную структуру.

Несмотря на все плюсы — высокую оперативность в условиях войны, эффективное противодействие немецкой разведке и четкую координацию с военным командованием, — Смерш имел и явные минусы. К ним относились злоупотребление полномочиями (включая необоснованные аресты и жестокие методы следствия), аппаратные конфликты с НКВД и НКГБ, формирование замкнутой среды, неподконтрольной обществу.

В мае 1946-го Смерш официально расформировали, его структура влилась во вновь образованное 3-е Главное управление МГБ СССР. В это же время попал в опалу министр госбезопасности Всеволод Меркулов. Он лишился своего поста не без участия Абакумова, что было весьма симптоматично: Меркулов — давний ставленник Лаврентия Берии, автор хвалебной брошюры о нем «Верный сын партии Ленина — Сталина». Сталин затеял новую кадровую игру, поставив Абакумова во главе всего МГБ.

Став министром, Абакумов — отчасти из личной старательности, отчасти из желания угодить вождю — начал в ведомстве масштабную чистку. Плановая ревизия дел вместо положенных десяти дней растянулась до 75. Руководство ожидало от подопечного решимости периода 1937-1938 годов, и он не подвел.

Полетели головы ветеранов органов, не оправдавшие надежд креатуры Берии безжалостно вычищались. Политбюро ЦК ВКП(б) констатировало в августе 1946-го, что «чекистская работа в МГБ находится в запущенном состоянии». Одна из возможных причин — «подковерная борьба разных группировок в политической элите страны». Это добавило очков Абакумову.

Но главное — он протащил на ключевые посты в МГБ проверенные смершевские кадры. Николай Селивановский в должности замминистра стал курировать 3-е Главное управление (бывший Смерш), а Иван Врадий занял кресло заместителя начальника Управления кадров МГБ.

Они принесли в центральный аппарат спецслужбы фронтовые порядки. Вскоре Сталин дал Абакумову указание собирать материалы на представителей высшего руководства, в том числе на самого Берию.

Пятилетка Абакумова

Получив «доступ к телу», Абакумов стал главным исполнителем самых деликатных поручений Кремля. Его руками Сталин провел кампанию по дискредитации возвысившихся после победы маршалов и генералов.

В то же время исторически близоруко считать МГБ тех лет исключительно машиной политического террора. Ведомство делало массу работы, критически необходимой в условиях послевоенного хаоса: боролось с иностранной разведкой, разыскивало нацистских преступников, в условиях восстановления страны обеспечивало безопасность на транспорте и в ключевых отраслях хозяйства, защищало военную тайну, охраняло руководство партии и правительства, вело контрразведку в условиях холодной войны.

Под руководством Абакумова спецслужба громила бандеровцев ОУН-УПА на Западной Украине (в 1950-м ликвидировали командира УПА Романа Шухевича) и «лесных братьев» в Прибалтике.

Чекисты успешно вели радиоигры и ловили американских и британских шпионов, собирали юридическую базу для судов над нацистскими и японскими военными преступниками. Широкие полномочия, как и в годы войны, давали максимум простора для инициативы и свободы действий, что зачастую приводило к злоупотреблениям. Множество фронтовиков и героев войны оказалось в лагерях из-за рьяной старательности и подозрительности сотрудников МГБ.

МГБ фабриковало один процесс за другим: «трофейное дело» ударило по маршалу Георгию Жукову; «дело авиаторов» обезглавило авиапромышленность, отправив за решетку наркома Алексея Шахурина; «дело моряков» уничтожило карьеру наркома флота Николая Кузнецова.

Бывшие командующие фронтами — маршал Григорий Кулик, генералы Василий Гордов и Филипп Рыбальченко — были расстреляны. Это была крупнейшая послевоенная чистка в армии.

Материалы по теме:

«Два солнца на небосводе светить не могут»Как и за что Сталин пытался уничтожить маршала Жукова

9 июня 2021

«С этой армией нужно что-то делать»Как Сталин 80 лет назад пересобрал Красную армию и создал Советскую

25 февраля 2026

Большая часть послевоенных репрессий прошла под тяжелой тенью Абакумова. Это и разгром Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) с замаскированным под автомобильную аварию убийством Соломона Михоэлса, и старт кампании по борьбе с космополитизмом, и «ленинградское дело», смертельно ударившее по председателю Госплана СССР Николаю Вознесенскому. Партийная верхушка была прорежена, а преданная Сталину старая гвардия в лице Молотова и Микояна в условиях абакумовской паранойи ходила по очень тонкому льду.

Как отмечают историки, в начале своего пути Абакумов был предельно осторожен, памятуя о печальном конце Ягоды и Ежова, но после войны утратил прежнюю осторожность.

Почувствовав свою безнаказанность, он расширил полномочия МГБ и достиг максимума контроля над репрессивным аппаратом, но при этом нажил врагов среди самых влиятельных лиц государства — Георгия Маленкова, Лаврентия Берии и Ивана Серова. Для первого он был смертельно опасен, второму был соперником за доступ к информации и лично к Сталину, с третьим его связывала взаимная ненависть.

Сталин внимательно наблюдал за растущими амбициями всесильного министра и в нужный момент сделал выводы. Летом 1951 года Абакумов пал жертвой доноса своего подчиненного, следователя Михаила Рюмина. По иронии судьбы, именно конфликт вокруг дела врача Якова Этингера, позднее переросшего в «дело врачей», дал повод для свержения и ареста Абакумова.

Всесильный министр госбезопасности в одночасье оказался в подвале Лефортово, а потом «Матросской Тишины». Абакумову предстояло прочувствовать на собственной шкуре методы ведения дел в своем ведомстве.

Абакумов не вышел из застенков даже после смерти Сталина. Берия закрывал сфабрикованные дела, на свободу выходили фигуранты громких процессов, в том числе «дела авиаторов» и «мингрельского дела». Но только не он.

Условия содержания и жестокие пытки превратили здоровяка Абакумова в инвалида. Справедливости ради нужно отметить, что, в отличие от Ягоды или Ежова, даже под пытками он не признал главных обвинений и никого не оговорил. Этим молчанием он уберег свою семью и многих сослуживцев от неминуемого расстрела.

В декабре 1954-го, когда Хрущев уже прибирал власть к рукам, создателя Смерша расстреляют «за измену Родине» и как участника «банды Берии». По воспоминаниям свидетелей, на расстреле он сказал:

К тому времени его бывший патрон и конкурент Берия уже год как лежал в могиле.

Такова логика эпохи: главы репрессивного аппарата — Ягода, Ежов, Абакумов, Меркулов, Берия — закончили свой жизненный путь у расстрельной стены.

«Смершевы песенки»

В 1990-е, в период шельмования советских спецслужб в либеральной печати, андеграунд подхватил миф. Для радикальной молодежной среды жесткий образ Смерша стал символом нонконформизма и протеста против новой буржуазной реальности. Неслучайно в 1996 году у белорусской панк-группы «Красные звезды» вышел альбом «Смершевы песенки». В одной из них поется: «Сильнейшим ударом в невинную рожу потертым, блестящим солдатским ремнем...»

Де-юре Смерш прекратил свое существование в мае 1946-го, когда его структуры влились в состав 3-го Главного управления МГБ. Де-факто методы, кадры и влияние этой спецслужбы определяли внутреннюю и внешнюю политику СССР вплоть до 1950-х. Часть людей Абакумова впоследствии перешла в образованный в 1954 году КГБ, и некоторые из них прослужили в органах до развала СССР в 1991 году.

В хрущевскую оттепель, на волне десталинизации и после расстрела Абакумова, внутри страны Смерш подвергся жесткой критике за репрессии. Зато на Западе он превратился в миф. Даже расшифровка названия — «Смерть шпионам» — стала для западного обывателя идеальным символом могучего советского монстра.

Западному потребителю поп-культуры были не так интересны аббревиатуры ЧК, НКВД, КГБ или ГРУ. Звучное, рычащее слово SMERSH идеально подходило для универсальных «страшных русских». Британский писатель Ян Флеминг сделал Смерш главным антагонистом в первых романах бондианы: в дебютном «Казино Рояль» (1953) он предстает как зловещий правительственный синдикат убийц, который «убил Троцкого и подчиняется Берии». Флеминга не смутило то, что Троцкий был убит за три года до создания Смерша.

А в книге «Из России с любовью» (1957) агенты SMERSH мстят Бонду за устранение их соратников (Ле Шиффра и других), пытаются сорвать сближение Запада и СССР, открывают охоту на агента 007.

В более поздних романах Флеминг постепенно заменит советский SMERSH вымышленной организацией SPECTRE.

На Западе Смерш постепенно превратился в комиксового суперзлодея, но в СССР образ спецслужбы пережил иную трансформацию. При Брежневе к сталинским органам относились сдержаннее, чем при Хрущеве. Официально чекистов 1940-х не прославляли, однако военная контрразведка постепенно реабилитировалась в массовом сознании.

Настоящим водоразделом стала публикация в журнале «Новый мир» романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого» («Момент истины») в 1974 году, где смершевцы выведены как интеллектуалы, выполняющие тяжелую и смертельно опасную работу ради спасения страны.

С этого момента Смерш окончательно закрепился в истории в двух параллельных реальностях: как синдикат убийц — в западном масскульте и среди диссидентов и как легендарная, не знавшая поражений военная контрразведка — в советском и постсоветском массовом сознании.

***

Как бы ни оценивали потомки фигуру Абакумова и послевоенный террор МГБ, из песни слов не выкинешь. Оглядываясь на тонны чумных бацилл и блох, которые едва не рухнули с неба на Хабаровск, Благовещенск, Уссурийск и Читу в августе 1945-го, можно сказать только одно: «безжалостный меч контрразведки» оставил страшный след в судьбах людей, но именно этот меч в критический момент предотвратил катастрофический сценарий финала Второй мировой.

История этой спецслужбы — парадокс, сплетенный из героизма и террора. Чтобы осознать всю сложность этой двойственности, достаточно вспомнить события всего одного года — 1949-го.

В то время как в подвалах Лубянки чекисты Абакумова, применяя отработанные на фронте жесткие методы, выбивали из советских граждан признания по сфабрикованному «ленинградскому делу», на другом конце страны происходило совершенно иное.

Там, на Дальнем Востоке, их бывшие сослуживцы по Смершу с такой же педантичной дотошностью и профессионализмом готовили трибунал над создателями японских «лабораторий смерти».

Один год. Одна школа контрразведки. Одной рукой этот хорошо отлаженный механизм ломал судьбы сограждан в угоду паранойе сталинского режима, а другой — вершил справедливый суд в ходе «Второго Нюрнберга».