«Это молчаливое попустительство злу» Как ненавидящий коммунистов телепроповедник стал кумиром Америки и предсказал смерть Сталина

Премия «Эмми», обложка журнала Time, шоу в прайм-тайм на одном из главных каналов страны — звучит как послужной список яркой телезвезды. Епископ Фултон Шин и был телезвездой, но никто и никогда не встречал его на легкомысленных светских тусовках или в ночных клубах яркого Нью-Йорка 1950-х. Чтобы увидеть своего кумира воочию, простые американцы отправлялись на его основное место работы — в церковь. «Лента.ру» вспоминает историю знаменитого священника, который снискал славу на телевидении, предсказал смерть Сталина и почти стал святым.

В погоне за мечтой

Эль Пасо — и сейчас откровенно захолустный городок в штате Иллинойс, в котором на площади в пять квадратных километров живут меньше трех тысяч человек. А уж в XIX веке он тем более не манил американцев: только-только появившееся на картах Соединенных Штатов поселение строили на месте пересечения железнодорожных магистралей, однако предложить новым жильцам Эль Пасо мог немногое — разве что небольшие земельные наделы рядом с каждым домом, почтамт да школу.

В итоге в Эль Пасо осели около 1,4 тысячи человек. Те, кто не был напрямую связан с железной дорогой, занимались земледелием. Многие обитатели таких городков рождались за пределами США: до появления термина «американская мечта» оставалось еще несколько десятилетий, но именно в погоне за ней в середине XIX века в страну хлынули сотни тысяч мигрантов — преимущественно ирландцев.

Первыми были те, кто спасался от рекордного неурожая картофеля, спровоцировавшего в стране массовый голод. Они плыли в Америку в антисанитарных условиях, забивая трюмы кораблей, и в пункте назначения оставались нелегалами, не имевшими возможности найти себе место по душе. Вместо этого они селились в самых нищих районах крупных портовых городов восточного побережья, а некоторые прибивались к этническим преступным группировкам. Через полтора столетия именно об этом Мартин Скорсезе снял культовый фильм «Банды Нью-Йорка» с Леонардо Ди Каприо.

Одними из таких переселенцев оказались католики Ньютон Шин и его жена Делия Шин (в девичестве — Фултон), оставившие ради той самой американской мечты свое родное графство Роскоммон.

Переезд не был сложным: молодая семья еще не успела обрасти вещами и не обзавелась детьми. Их первенец — Питер Джон, которого они будут сокращенно называть по первым буквам имени Пи-Джей, появился на свет в 1895-м. В тот период первенец-мальчик в семье набожного ирландского фермера — особенное счастье для отца, которому уготовано наблюдать, как растет, мужает с каждым днем и перенимает его лидерские качества наследник.

Но Пи-Джей достаточно быстро опустил Ньютона Шина с небес на землю. Мальчик еще толком не сделал свои первые шаги, когда его родители узнали страшный диагноз — туберкулез: до изобретения стрептомицина оставалось еще чуть менее полувека, а потому это действительно был приговор, тем более для младенца. Лечили его тогда в лучшем случае покоем и обильным питанием, а в худшем — препаратами с сомнительной эффективностью на основе мышьяка и ртути.

Неизвестно, какой выбор сделали врачи из Эль Пасо, но маленький Питер каким-то чудом выкарабкался. Правда, на роль будущей опоры и надежды он уже совсем не подходил. Здоровье его оставалось слабым, а сам ребенок был хилым. Он действительно рос, но совсем не мужал и отцу в поле никак помочь не мог. Впрочем, Ньютон и Делия Шин оперативно решили проблему и родили еще троих сыновей.

Столпы семьи Шин

Католичество и самообразование — вот два столпа, на которых держалось воспитание детей в семье Шин. Если первое было преимущественно от отца, то второе — от достаточно утонченной и будто бы не совсем подходящей на роль жены фермера матери, происходившей из образованной и, если можно применить это слово к ирландской глубинке второй половины XIX века, интеллигентной семьи.

Лишенный возможности впахивать в поле (и наверняка довольный этим обстоятельством) Пи-Джей твердо придерживался установленных правил. Мальчик преуспевал в учебе и был относительно популярным юношей, пусть и худым и неспортивным. Физкультуре он предпочитал дебаты: прекрасный и хорошо поставленный голос, доставшиеся от матери проницательные глаза, приятная внешность и выдающаяся академическая подготовка оказались достаточными условиями для побед в конкурсах, пусть речь все еще и идет про сельскую, как ее назвали бы сейчас, школу в Иллинойсе.

Но вскоре семье пришлось переехать. Когда XX век уже шагал по планете, здоровье Ньютона Шина пошатнулось. Мужчине становилось все сложнее работать на ферме, а это привело к тому, что серьезно пошатнулось и финансовое состояние семьи.

Родители переживали за Пи-Джея больше, чем за остальных парней: крепкие позиции в дебатных клубах в начальной и средней школе в Америке той поры не давали путевки в жизнь и не открывали путь к достойному заработку. Поэтому — и поговаривают, что это была идея его матери, — его начали подталкивать к религиозной карьере.

Первый шаг был сделан, когда мальчик стал алтарником в соборе Непорочного Зачатия Девы Марии. Выбор места обучения тоже не был случайным — им оказался основанный францисканцами за несколько лет до этого институт Сполдинга, который, несмотря на название, был именно средней школой.

Материалы по теме:

«Это будет сенсация века»Звезда журналистики вышла на след убийц Кеннеди и погибла при загадочных обстоятельствах. Что она знала?

12 июня 2026

«Циничный торговец смертью»Икону телевидения обвинили в связях с мафией. Как ему удалось избежать наказания?

18 июля 2026

«Это подстава»Статья в газете разрушила карьеру телезвезды. Он обвинил в этом известного бизнесмена, сел в тюрьму и стал педофилом

30 января 2026

Он окончил ее с отличием в 1913-м, после чего 18-летний парень на полтора десятилетия покинул отчий дом. Из Пеории он отправился на другой конец штата — в крошечный Бурбоннис, совсем деревню, но зато лишь в сотне километров от Чикаго. В городке и жили-то тогда лишь 600 человек; практически все — студенты католического колледжа святого Виктора.

Окончив и его, Питер Шин окончательно понял, что хочет стать священником. Он уехал изучать теологию в семинарию Святого Павла в Сент-Поле (штат Миннесота), готовящую учащихся к рукоположению. В 1919 году он вернулся ненадолго в Пеорию, чтобы стать священником местной епархии в той же церкви, в которую он однажды впервые в жизни вошел алтарником.

Студент, доктор, лектор

В следующие шесть лет Шин менял города с калейдоскопической скоростью: сначала — первая рождественская месса в уже почти родной Пеории, потом — летняя сессия в Католическом университете Америки в Вашингтоне в качестве преподавателя.

Дальше были Папский университет святого Фомы Аквинского в Риме и Левенский католический университет в Бельгии, где он получит свою первую докторскую степень — по философии — за диссертацию «об интеллекте и духе в контексте современной мысли».

Это был уже не тот хлипкий мальчик, перенесший в детстве смертельное заболевание и разочаровавший отца-фермера. К 1925 году Питер Шин стал заметным теологом, имя которого знали в Европе в том числе благодаря его книге «Бог и разум в современной философии», в которой он пытался понять сам и помочь другим понять, какое место вера занимает в жизни отдельного человека и целых народов в один из самых непростых периодов в истории, как казалось тогда, и можно ли этой верой руководствоваться при принятии решений.

Священник, относившийся к католицизму как философ, оказался востребован как преподаватель. Его умоляли приехать на работу и заваливали письмами из Стэнфорда, Оксфорда и Колумбийского университета, но он все равно, защитив две докторские к 30 годам, поехал домой.

Он и сам принимал многое таким, каким оно было. В 1926 году он приехал в Пеорию, чтобы получить свой собственный приход — Святого Патрика — один из самых бедствующих, буквально расположенный в городских трущобах. Это было испытание на послушание, и он воспринял назначение безропотно и хорошо справлялся, чем за считаные месяцы заслужил благосклонное отношение епископа епархии Пеории Эдмунда Данна.

«Я обещал, что отпущу [тебя обратно] в Католический университет. Мне говорили раньше, что ты будешь слишком заносчив для роли священника после всех этих лет в Европе. Однако мне сказали, что ты был хорошим мальчиком в церкви Святого Патрика. Так что поезжай в Вашингтон», — сказал тогда Данн.

Стоит отметить, что академические круги в теологии в тот период были крайне консервативны. Профильный предмет преподавался в настолько чопорной и строгой манере, насколько только можно представить. Теологию изучали в двух вариантах: на латыни или на высокопарном английском — пусть не шекспировском, но все равно не всем понятном варианте языка с обилием архаизмов, уж тем более непонятных американцам.

А у Шина — отличного оратора еще с начальных классов — был редкий дар: он умел объяснять сложнейшие метафизические концепции через аналоги из повседневной жизни. И вышколенные студенты той эпохи с благодарностью это принимали: аудитории на его лекциях буквально ломились — в классы, вмещавшие от силы сотню человек, приходили втрое больше молодых людей. Сам Шин, конечно же, не читал конспекты по бумажке, а устраивал настоящие представления — строгие в силу специфики вуза, но дающие молодым теологам возможность самостоятельно вырабатывать мнения и позиции по сложнейшим философским вопросам.

Католичество и образование — столпы, на которых держалась его семья, и Шин хотел масштабировать эту практику на всю страну. В 1929-м, выступая с докладом на сессии Национальной католической образовательной ассоциации, он подчеркнул необходимость просвещения для возрождения католической церкви в Соединенных Штатах, где традиционно правили бал протестанты.

Голос спасителя

То десятилетие, когда Шин из школяра и студента превратился в священника, сменив несколько городов, вошло в историю как «ревущие двадцатые». После окончания Первой мировой жизнь изменилась радикально — от ставших причиной бурного экономического роста инноваций в промышленности, позволивших перенаправить поточное производство на средний класс, до повсеместного проникновения радиовещания и появления голосов у немых до той поры актеров кино.

Население Соединенных Штатов с 1890 года почти удвоилось, и значительную часть этого притока обеспечили мигранты. 1920-й стал первым годом, когда горожан в стране стало больше, чем жителей деревень — читай фермеров. Для США это обернулось глубокой «депрессией села», ставшей предвестником Великой депрессии.

При этом государство, резко нарастившее поставки продовольствия на мировые рынки с началом большой войны, после ее окончания столкнулось с тем, что их продукция оказалась невостребованной. Это обрушило цены примерно на все, что вызывало огромную обеспокоенность как в Конгрессе, так и в Белом доме.

«Оргией безумной спекуляции» назовет позднее события 1927 года 31-й президент США Герберт Гувер. По мнению ключевых экономистов тех лет, рынки акций и облигаций отражали реалии в том числе производственного сектора, потребности страны в товарах и услугах.

Еще в августе 1928 года Гувер, который был тогда министром торговли, говорил что США ближе к окончательной победе над бедностью, чем когда-либо прежде в истории любой страны. А в октябре 1929-го, когда он уже возглавил страну, фондовый рынок рухнул. Так началась Великая депрессия, продлившаяся целое десятилетие (хотя наиболее активная фаза — лишь до 1933 года) — вплоть до начала Второй мировой, которой суждено было перекроить все мировые системы, и экономическую — в первую очередь.

И она обрела голос Питера Шина. Точнее, уже Фултона Шина: проповедника раздражало, что многие его братья по вере носят такое же имя, как и он, поэтому он в качестве псевдонима взял себе другое, но взял не с потолка. Фултон — девичья фамилия его матери, и такой бюрократический пируэт проделывали в разные исторические периоды многие ирландцы, что считалось и до сих пор считается у них особой данью уважения женщинам, подарившим им жизнь.

Проповедники рвутся в эфир

В первое воскресенье 1921 года, 2 января, радиостанция KDKA в Питтсбурге передавала в эфир богослужение из местной церкви. Это был достаточно смелый эксперимент для компании появившейся на свет лишь за пару месяцев до этого эфира. Но менеджеры считали, что первая в истории страны трансляция такого рода станет отличным рекламным ходом. За качество звука отвечали два инженера KDKA — один был католиком, а другой, по иронии, — иудеем.

Одна из слушательниц рассказывала потом, что «едва могла поверить своим ушам, когда зазвучали органная музыка и хор», и что «голос пастора взволновал так, как мало что другое за долгие годы страданий».

В том же году эфир нескольких радиостанций, уже куда менее нишевых, чем сугубо региональная KDKA, пополнили трансляции богослужений, причем речь на этот раз шла о Нью-Йорке и Вашингтоне. Служители церкви, исполнившие в них главные роли, фактически стали первыми радиопроповедниками.

К 1923 году десяток связанных с церковью организаций уже обладали работающими передатчиками. К 1928-му было выдано 60 лицензий на христианское радиовещание. Для понимания: в тот период в стране в принципе было лишь около 700 радиостанций. Многие из них по понятным причинам закрылись в первые годы Великой депрессии, однако религиозное вещание успело стать существенной и важнейшей частью американского радиоэфира.

В 1923 году NBC — одна из крупнейших станций страны — вывела в эфир шоу «Национальная радиокафедра», ставшее первой религиозной программой, транслировавшейся из студии, а не из какой-либо церкви. Ее ведущим был нью-йоркский пастор-протестант Сэмюэл Кадман, а эфирное время он поначалу делил с католиком и иудеем, правда, у тех формально были свои отдельные передачи. Последние двое отвалились спустя какое-то время, но все изменил Фултон Шин — популярный среди религиозной молодежи преподаватель, ради которого вещатель решился и на смену ведущего, и на ребрендинг: причем как эфирный, так и религиозный — монологи протестанта к 1930 году сменил «Католический час».

Признание Папы

С момента запуска «Католического часа» до аудиенции Шина у Папы Римского Пия XI в Ватикане прошло всего четыре года — две сотни часовых выпусков, транслировавшихся каждое воскресенье. Из известного в узких кругах теолога и служителя церкви он превратился в икону ночного, а затем и вечернего эфира, сделавшую для своей веры достаточно, чтобы заслужить похвалу главного католика планеты.

В своих программах Шин делал примерно то же самое, что и во время лекций — в максимально понятной форме объяснял американцам, что такое католичество и что оно может им дать. Он брал на себя миссионерские обязанности, но не сваливался в откровенную пропаганду, не насаждал веру, а рассказывал, как способен помогать Христос. Редкое сочетание изящной выразительности и ораторского мастерства сделало его одним из самых популярных радиопроповедников Америки.

И американцы откликнулись: к 1933 году Шин ежемесячно получал от жителей страны примерно три тысячи писем, а после начала Второй мировой такое же количество нередко приходило на NBC за день.

А 5 июня 1934-го Пий XI назначил Шина на почетную должность папского камергера с титулом «Преподобный монсеньор» — что-то вроде католического варианта медали «За заслуги». Это добавило все еще молодому служителю популярности на родине — американская пресса по достоинству оценила широкий жест понтифика.

«Несмотря на юный возраст монсеньора Шина, его имя стало нарицательным в католических домах страны», — констатировали редакторы «Бюллетеня Католического университета» в статье о своем преподавателе.

Понтифик также оценил религиозные труды Шина и широкое применение философских подходов, однако, как отмечали современники, именно работа на радио вызвала у Пия XI наибольшее восхищение.

И то было только начало: по некоторым оценкам, за первые десять лет существования программы хотя бы один выпуск послушали 17,5 миллиона человек — умопомрачительное количество, если помнить, что в 1940-м в США называли себя католиками 21,5 миллиона человек при общей численности населения в 132 миллиона человек.

Враги Шина

В душе Шина с безграничной любовью к Господу соседствовало прямо противоположное, но такое же сильное чувство: он ненавидел фашистов и коммунистов, всеми доступными ему способами обличая и тех, и других, как в рамках «Католического часа», так и в своих многочисленных колонках для крупных изданий. Это разительно контрастировало с позицией американской элиты, придерживавшейся в 1930 годах изоляционизма.

Адольфа Гитлера, например, он открыто называл «антихристом современности», а в нацизме вообще видел языческую практику, адепты которой вместо бога поклонялись государству.

Большевикам поначалу доставалось, понятное дело, за атеизм. В одном из эссе в 1936 году Шин вообще утверждал, что католицизм — единственное эффективное противодействие коммунизму, который он называл «последним шагом на пути к дегуманизации человека».

«Миру больше не свойственны широкие взгляды — он хочет нетерпимости. И мир может выбирать только из двух видов нетерпимости: нетерпимости к коммунизму и нетерпимости к католицизму», — писал он.

Однако к концу 1930-х у проповедника сформировалась критическая неприязнь еще и персонально к генсеку КПСС.

К слову, капиталистов Шин тоже недолюбливал. Не всех, правда, а тех, что не знали меры в попытках личного обогащения. Шин полагал, что человек их стараниями превращается в товар. И в годы Великой депрессии эта мысль идеально совпала с тем, что думали и как ощущали себя миллионы американцев.

Забегая вперед, Шин вообще отлично попадал в настроение аудитории, причем ему не нужно было для этого кривить душой. Нацистов простые жители страны окончательно возненавидят после начала Второй мировой, а коммунистов они вообще волнами побаивались, начиная с распада Российской империи. В очередной раз пропаганда воскресит знаменитую параноидальную страшилку про «красную угрозу» уже в 1950-х, что спровоцирует очередную волну истерии.

Священник в прайм-тайм

В 1950-х начался золотой век телевидения, положивший конец золотому веку радио и карьере Фултона Шина на нем. Проповедник, которого журнал Time в середине 1940-х назвал «монсеньором с золотым голосом», много и часто отвлекался на церковные дела, которые становилось все сложнее совмещать с работой в эфире.

В 1948 году он отправился в мировое турне с архиепископом Нью-Йорка — кардиналом Фрэнсисом Спеллманом. Их дружба была яркой, но непродолжительной, однако именно благодаря кардиналу в 1950-м Шин стал главой американского отделения Общества распространения веры — главного источника миссионерских средств католической церкви. За 16 лет, проведенных на этом посту, ему удастся собрать миллионы долларов для миссий в Азии и Африке.

Тогда же Спеллман принял решение пробиваться на национальное телевидение. Запустить программу на больших каналах не удалось, зато Шин, ставший единственным кандидатом на роль ведущего, вдохновил владельцев сети DuMont Television Network, пытавшейся конкурировать с NBC и CBS.

Первый выпуск передачи «Жизнь стоит того, чтобы жить» вышел в эфир 12 февраля 1952-го. Справедливости ради, это был не первый подобный опыт Шина — 12 годами ранее он озвучивал пасхальную воскресную мессу на экспериментальной станции W2XBS, и это была одна из первых религиозных служб, показанных по телевидению в Соединенных Штатах.

Однако у его нового шоу было несколько проблем. Основная заключалась в том, что даже по меркам тех лет оно выглядело абсурдно. Шин работал в прямом эфире без права на ошибку, выступая перед живой аудиторией в нью-йоркском театре «Адельфи». Он не писал заранее сценарии и не брал с собой никаких заметок, фактически импровизируя. По сути, это был длинный монолог проповедника, сидящего за обычным деревянным столом на сцене без декораций.

Второй проблемой было крайне неудачное время выхода в эфир. Передачу поставили в прайм-тайм во вторник, она начиналась в 20:00. Однако параллельно каналы-конкуренты выпускали свою высокорейтинговые программы: на NBC шло варьете-шоу одного из самых выдающихся комиков того времени Милтона Берла, а на CBC выходил похожий проект с самим Фрэнком Синатрой.

Однако, к изумлению телевизионных критиков, рейтинги проповедей Шина поползли вверх. Через полгода «Жизнь стоит того, чтобы жить» опережала шоу Берла в ряде крупных городов, а программу Синатры вообще закрыли в апреле, хотя версия о том, что успех Шина прямо на это повлиял, выглядит несколько наивной.

Канал получал больше 10 тысяч писем в неделю. Люди утверждали, что включают телевизор, чтобы просто посмотреть на этого спокойного человека, голос которого так успокаивал их нервы после тяжелого рабочего дня.

Милтон Берл, имевший в те годы прозвище, ни много ни мало, «Мистер Телевидение», с юмором отреагировал на поражение в борьбе за зрителей. В тот период в его шоу часто использовался винтажный водевильный подход к созданию сцен. Говоря о программе Шина, он отметил: «Что ж, он тоже использует достаточно старый материал. Но если кто-то и собирается сместить меня с вершины, то лучше проиграть Тому, от чьего имени говорит епископ Шин».

В ответ на это проповедник предположил, что теперь зрители могут называть его «дядя Фулти» — по аналогии с его конкурентом, за которым также закрепилось прозвище «дядя Милти».

Шутки шутками, а в том же году Шин получил главную телевизионную премию страны «Эмми» в номинации «Выдающаяся личность». Незадолго до этого большой материал о нем выпустил журнал Life, а Time и вовсе поместил его на обложку. Выступая на церемонии вручения, он остроумно заметил: «Пришло время отдать дань уважения четырем сценаристам моего шоу — Матфею, Марку, Луке и Иоанну». В 1953 году у него будет еще одна номинация, но на этот раз победить ему не удастся.

Отправивший Сталина на тот свет

В том же 1953-м случилась главная выходка — иначе и не назвать — в телевизионной карьере Шина. 21 февраля в эфир вышел очередной эпизод его шоу с громким заголовком — «Смерть Сталина». Эта запись, судя по всему, не сохранилась, однако эффект она произвела такой, что современники в деталях описали случившееся.

К тому моменту редакция телеканала еженедельно получала без малого 10 тысяч адресованных проповеднику писем. Количество запросов билетов на передачу в четыре раза превышало вместимость театра, в котором ее снимали. У программы даже появился собственный спонсор — производитель телевизоров Admiral, оплачивавший производственные расходы и получавший за это по бартеру минутный рекламный ролик в начале и еще один — в конце выпуска.

В той программе от 21 февраля Шин использовал неожиданный драматургический прием — сложную аналогию, в которой зачитал монолог Марка Антония из шекспировского «Юлия Цезаря». Вот только имена персонажей трагедии он заменил на имена руководителей советского государства.

Самим Цезарем предсказуемо был Иосиф Сталин, роль римского сенатора Гая Кассия Лонгина он отвел Лаврентию Берии, один из самых известных убийц полководца Марк Юний Брут превратился в министра иностранных дел Андрея Вышинского, а Марком Антонием стал член Политбюро и будущий глава Совмина Георгий Маленков.

«А теперь Маленков говорит: "Друзья, товарищи, внемлите! Я пришел похоронить Сталина, а не восхвалять его"», — декламировал Шин в прямом эфире. Однако главную фразу он произнес в кульминационный момент монолога: «Сталин однажды должен предстать перед судом!»

Спустя восемь дней после того эфира, 1 марта 1953-го, один из охранников Сталина обнаружил его лежащим на полу в малой столовой, 5 марта советского лидера не стало. Стоит ли говорить о том, что многие американские католики после этого уверовали — да и почему бы не уверовать на фоне очередного витка красной истерии — в то, что издевательский эфир Шина был пророчеством, а сам проповедник сыграл определенную роль в смерти Сталина.

«Мне звонили из газет почти всех уголков Советского Союза, спрашивая, какой инсайдерской информацией я располагаю. Я ответил, что знаю только то, что он смертен, и ему предстоит понести последнее наказание за грех — смерть. И это была чистая случайность, что трансляция и его кончина совпали», — объяснял случившее сам Шин в автобиографии.

Изгнание и святость

Наиболее выдающийся этап карьеры Шина на телевидении закончился спустя четыре года после этого дерзкого скетча. Причиной стала размолвка со старым приятелем — кардиналом Спеллманом. О ее причинах сам проповедник никогда напрямую не высказывался, однако, по некоторым данным, служители церкви разругались из-за денег того самого Общества распространения веры.

«В конце 1950-х годов правительство пожертвовало Нью-Йоркской архиепархии сухое молоко на миллионы долларов. В свою очередь, кардинал Спеллман передал это молоко Обществу распространения веры для раздачи бедным по всему миру. По крайней мере, в одном случае он потребовал, чтобы директор Общества, епископ Шин, заплатил архиепархии за пожертвованное молоко. Он хотел получить миллионы долларов. Несмотря на значительные возможности кардинала Спеллмана убеждать и влиять на Рим, Шин отказался», — рассказывал биограф телепроповедника Раймонд Арройо.

Когда Спеллман надавил, Шин обратился напрямую к Папе Пию XII, который встал на его сторону. Однако нью-йоркский кардинал пригрозил отомстить бывшему другу и сделал это: закрыл «Жизнь стоит того, чтобы жить» в 1957-м (хотя именно в том году его неприятель получил третью номинацию на «Эмми»), отменил ежегодные проповеди Шина в Страстную пятницу в соборе Святого Патрика и отговорил духовенство от общения с ним.

Последний удар Спеллман нанес перед самой своей смертью — в 1966 году Шина назначили епископом в Рочестер. Формально это было повышение, но на самом деле — ссылка из большого города, где проповедник был на виду, в город на севере штата, пусть и миллионник. Там Шин проработал несколько лет, после чего фактически ушел на покой и сконцентрировался на написании книг

В последние годы жизни, пришедшиеся на вторую половину 1970-х, проповедник начал испытывать проблемы со здоровьем и даже перенес операцию на открытом сердце. В октябре 1979 года Шин удостоился очередной аудиенции у очередного Папы — это был уже Иоанн Павел II, лично посетивший собор Святого Патрика.

9 декабря 1979 года Шина не стало. Один из первых телепроповедников, получивший за свои труды «Эмми», снискал и одобрение церкви. Еще в 2002-м все тот же Иоанн Павел II начал процесс его канонизации. Причисление Шина к лику святых несколько раз откладывалось, однако теперь оно намечено на сентябрь 2026 года.