Миры Рэя Брэдбери

Великому американскому фантасту исполнилось 90 лет

Рэю Брэдбери, чьими книгами зачитывалось не одно поколение любителей фантастики, 22 августа исполнилось 90 лет. Он жив, здоров и продолжает удивлять поклонников, воюя с правительством и современным чрезмерно интернетизированным обществом. Вот что он сказал 16 августа, незадолго до дня рождения:

Я считаю, нашей стране нужна революция... Правительства стало слишком много. Нам следует помнить, что правительство должно быть из народа и для народа.

У нас слишком много сотовых телефонов. Слишком много интернетов. Нам нужно избавиться от этих машин. Их слишком много.

Интернет-компании за прошлый год трижды обращались ко мне насчет книг [речь идет об издании электронных версий книг - прим.ред.]. Я сказал Yahoo: "Послушайте меня - подите к черту".

Ниже мы собрали любимые цитаты из произведений великого писателя, многие из которых написаны более полувека назад:

* * *

- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке, лежала большая круглая дождевая капля.

Все лето в один день (Пер. Норы Галь)

* * *

И вот все приготовления завершены. Заправка ракеты горючим кончилась, и люди побежали от нее в разные стороны, будто муравьи, улепетывающие от металлического идола. И Мечта ожила, и взревела, и метнулась в небо. И вот уже скрылась вместе с утробным воем, и остался от нее только жаркий звон в воздухе, который через землю передался нашим ногам, и вверх по ногам дошел до самого сердца. А там, где она стояла, теперь была черная оплавленная яма да клуб ракетного дыма, будто прибитое к земле кучевое облако.
- Ушла! - крикнул Прайори.
И мы все снова часто задышали, пригвожденные к месту, словно нас оглушили из какого-нибудь чудовищного парапистолета.
- Хочу поскорее вырасти, - ляпнул я. - Хочу поскорее вырасти, чтобы полететь на такой ракете.

Р - значит ракета (Пер. Э.Кабалевской)

* * *

- Юг, - сказал командир корабля.
- Но, - возразила команда, - здесь, в космосе, нет никаких стран света!
- Когда летишь навстречу солнцу, - ответил командир, - и все становится жарким, желтым, полным истомы, есть только один курс. - Он закрыл глаза, представляя себе далекий пылающий остров в космосе, и мягко выдохнул. - Юг.
Медленно кивнул и повторил:
- Юг.

Золотые яблоки солнца (Пер. Льва Жданова)

* * *

Он не мог уснуть.
Что-то ползло по нему. Что-то словно обтягивало его живой, копошащейся плёнкой. Капли, падая, соединялись с другими каплями, и получились струйки, которые просачивались сквозь одежду и щекотали кожу. Одновременно на ткань садились, тут же пуская корни, маленькие растения. А вот уже и плющ обвивает всё тело плотным ковром; он чувствовал, как крохотные цветы образуют бутоны, раскрываются и роняют лепестки. А дождь всё барабанил по голове. В призрачном свете - растения фосфорецировали в темноте - он видел фигуры своих товарищей: будто упавшие стволы, покрытые бархатным ковром трав и цветов. Дождь хлестал его по шее. Он повернулся в грязи и лег на живот, на липкие растения; теперь дождь хлестал по спине и ногам.

Нескончаемый дождь (Пер. Льва Жданова)

* * *

Гарри Битеринг смотрел вниз, в долину, на далекое селение землян.
- Какие странные, смешные дома строят жители Земли.
- Иначе они не умеют, - в раздумье отозвалась жена. - До чего уродливый народ. Я рада, что их больше нет.
Они посмотрели друг на друга, испуганные словами, которые только что сказались. Потом стали смеяться.
- Куда же они подевались? - раздумчиво произнес Битеринг.
Он взглянул на жену. Кожа ее золотилась, и она была такая же стройная и гибкая, как их дочь. А Кора смотрела на мужа - он казался почти таким же юным, как их старший сын.
- Не знаю, - сказала она.

Были они смуглые и золотоглазые (Пер. Норы Галь)

* * *

- Вы были такой счастливый, мистер Мартинес, - сказала девушка. - Я никогда не видела такого счастливого лица и улыбки.
- А-а, - ответил он, заливаясь краской, не в силах посмотреть ей в лицо.
- Так что видите, - продолжала девушка, - ваш костюм привлек мое внимание, это верно, как белое видение в ночи. Но ваши зубы были еще белее. А о костюме я уже забыла.

Чудесный костюм цвета сливочного мороженого (Пер. Татьяны Шинкарь)

* * *

- А в городе я всем понравлюсь? Может, мне это только чудится? Может, ты меня разыгрываешь?
- Ты - сама красота.
- Значит, я хороша. Я сама это знаю. А сегодня вечером все будут со мной танцевать? Будут мужчины наперебой приглашать меня?
- Все как один.

Смерть и дева (Пер. Д. Жукова)

* * *

- Вот слушай. Это из книги о воспитании детей. Ее написала одна женщина, и совсем недавно кое-кто смеялся над ее словами, обращенными к родителям:
"Дети простят вам любую оплошность и ошибку, но помните: они никогда не простят вам вашей смерти".

Электрическое тело пою! (Пер. Татьяны Шинкарь)

* * *

- Вот так штука, это еще что такое? - произнес голос.
Мальчик поспешил зажмуриться, хотел в самом себе спрятаться, но было поздно. Кто-то, проходя мимо в ночи, остановился возле него.
- Вот так так, - тихо продолжал голос, - солдат плачет перед боем. Ладно. Давай. Потом будет не до того.
Голос двинулся было дальше, но мальчик с испугу задел барабан локтем. От этого звука человек опять остановился. Мальчик чувствовал его взгляд, чувствовал, как он медленно наклонился. Очевидно, из ночи вниз протянулась рука, так как барабан тихой дробью отозвался на касание ногтей, потом лицо мальчика овеяло чужое дыхание.
- Да это, кажется, наш барабанщик?
Мальчик кивнул, хоть был не уверен, виден ли его кивок.
- Сэр, это вы? - спросил он.
- Полагаю, что это я. - Хрустнули колени: человек наклонился еще ниже.
От него пахло так, как должно пахнуть от всех отцов, - соленым потом, золотистым табаком, конской кожей, землей, по которой он шел. У него было много глаз. Нет, не глаз, латунных пуговиц, пристально глядевших на мальчика.
Генерал - конечно, он, кто же еще.

Барабанщик из Шайлоу (Пер. Льва Жданова)

* * *

Вот он, сын Питера Хорна. Живой, розовощекий, голубоглазый мальчуган лежит в объятьях матери, растерянно озирается и захлебывается плачем.
Пирамидки словно не бывало. Полли плакала от счастья.
Весь дрожа, но силясь улыбнуться, Питер Хорн пошел к ним - обнять наконец и Полли и малыша разом и заплакать вместе с ними.
- Ну вот, - стоя поодаль, промолвил Уолкот. Он долго стоял не шевелясь. Стоял и неотрывно смотрел в другой конец комнаты, на Белый цилиндр и стройный Белый четырехгранник с Голубой пирамидкой в объятиях. Дверь отворилась, вошел ассистент.
- Шш-ш! - Уолкот приложил палец к губам. - Им надо побыть одним. Пойдемте.
Он взял ассистента за локоть и на цыпочках двинулся к выходу. Дверь затворилась за ними, а Белый четырехгранник и Белый цилиндр даже не оглянулись.

И все-таки наш... (Пер. Норы Галь)

* * *

- Вы слишком много думаете,- заметил Монтэг, испытывая неловкость.

451 по Фаренгейту (Пер. Татьяны Шинкарь)

* * *

- А если один ребенок на биллион рождается не таким? Если он от рождения умудрен и способен думать? Инстинктивно, конечно, он может ползать в темноте по дому и слушать, слушать. А как легко кричать всю ночь и довести мать до пневмонии. Как легко при рождении так прижаться к матери, что несколько ловких маневров обеспечат перитонит.

Маленький убийца (Пер. К. Шиндер)

* * *

Полковник тяжело сел и с полминуты задыхался и жмурился. Он ничего не видел и не слышал, но он знал, что там, за этими стенами, ангары превращаются в мягкую красную ржавчину, что самолеты рассыпаются в бурую уносимую ветерком пыль, что танки медленно погружаются в расплавленный асфальт дорог, как доисторические чудовища некогда проваливались в асфальтовые ямы - именно так, как говорил этот молодой человек. Грузовики превращаются в облачка оранжевой краски, и от них остаются только резиновые шины, бесцельно катящиеся по дорогам.

Ржавчина (Пер. Зинаиды Бобырь)

* * *

А теперь, к делу! На красном столе, где лежало распростертое и выпотрошенное тело капитана, чьи-то руки вновь приступили к игре. Во влажное лоно вложены внутренности из меди, латуни, серебра, алюминия, каучука и шелка; паучки выткали золотую паутинку, которая вживляется в кожу; вложено сердце, а в черепную коробку помещен платиновый мозг, который гудит и сыплет крохотными голубыми искорками, провода тянутся к рукам и ногам. Через минуту тело прочно зашито, швы на разрезах, у горла, на голове замазаны, заживлены заново.
Капитан сел и вытянул руки.

Город (Пер. Арама Оганяна)

* * *

Миг - и дракон обогнул косогор. Огненно-рыжий глаз чудовища впился в них, на доспехах вспыхнули алые искры и отблески. С ужасающим надрывным воплем и скрежетом дракон рванулся вперед.
- Помилуй нас, Боже!
Копье ударило под желтый глаз без век, согнулось - и всадник вылетел из седла. Дракон сшиб его с ног, повалил, подмял. Мимоходом задел черным жарким плечом второго коня и отшвырнул вместе с седоком прочь, за добрых сто футов, и они разбились об огромный валун, а дракон с надрывным пронзительным воем и свистом промчался дальше, весь окутанный рыжим, алым, багровым пламенем, в огромных мягких перьях слепящего едкого дыма.
- Видал? - воскликнул кто-то. - Все в точности, как я тебе говорил!
- То же самое, точь-в-точь! Рыцарь в латах, вот лопни мои глаза! Мы его сшибли!

Дракон (Пер. Норы Галь)

* * *

Экельс медленно вдыхал воздух - с воздухом что-то произошло, какое-то химическое изменение, настолько незначительное, неуловимое, что лишь слабый голос подсознания говорил Экельсу о перемене. И краски - белая, серая, синяя, оранжевая, на стенах, мебели, в небе за окном - они... они... да: что с ними случилось? А тут еще это ощущение. По коже бегали мурашки. Руки дергались. Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное. Будто где-то кто-то свистнул в свисток, который слышат только собаки. И его тело беззвучно откликнулось. За окном, за стенами этого помещения, за спиной человека (который был не тем человеком) у перегородки (которая была не той перегородкой) - целый мир улиц и людей. Но как отсюда определить, что это за мир теперь, что за люди? Он буквально чувствовал, как они движутся там, за стенами, - словно шахматные фигурки, влекомые сухим ветром...
Зато сразу бросалось в глаза объявление на стене, объявление, которое он уже читал сегодня, когда впервые вошел сюда.
Что-то в нем было не так.

А/О СОФАРИ ВОВРЕМЕНИ
АРГАНИЗУЕМ СОФАРИ ВЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО
ВЫ ВЫБЕРАЕТЕ ДАБЫЧУ
МЫ ДАСТАВЛЯЕМ ВАС НАМЕСТО
ВЫ УБЕВАЕТЕ ЕЕ

Экельс почувствовал, что опускается на стул. Он стал лихорадочно скрести грязь на башмаках. Его дрожащая рука подняла липкий ком.
- Нет, не может быть! Из-за такой малости... Нет!
На комке было отливающее зеленью, золотом и чернью пятно - бабочка, очень красивая... мертвая.
- Из-за такой малости! Из-за бабочки! - закричал Экельс.
Она упала на пол - изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие, повалились маленькие костяшки домино... большие костяшки... огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время. Мысли Экельса смещались. Не может быть, чтобы она что-то изменила. Мертвая бабочка - и такие последствия? Невозможно!

И грянул гром (Пер. Льва Жданова)