Дятлы клавиатуры

Андрей Коняев о профессиональном заболевании журналистов

Прежде чем перейти непосредственно к изложению основной части моего скромного эссе, дорогой читатель, спешу предупредить тебя, что данный текст целиком и полностью написан под впечатлением от недавнего общения президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева с журналистами. Общение вышло скучным и местами совершенно бессмысленным, однако вина за это лежит, по моему скромному мнению, скорее не на президенте, а на собравшихся в тот день в бизнес-школе "Сколково" акулах пера.

В тот день, как ни в какой другой, проявилась главная особенность российской журналистики. Нет-нет, это вовсе не стремление, как ты, дорогой читатель, возможно, подумал, прогнуться под власть. Все гораздо хуже. Российские журналисты (конечно, в массе своей, ведь у всякого правила бывают же исключения) хотят, просто жаждут нравиться, причем всем и сразу. Они хотят получать благодарные письма от читателей (зрителей, слушателей и так далее), им хочется получить похвалу от начальства, от инвестора, просто от известного человека. Но главное, всем собравшимся в тот день в зале очень хотелось понравиться президенту, к которому они - это читалось в каждой позе, в каждом взгляде сияющих глаз, в каждом неверном взмахе руки - питают симпатию, а то и настоящую любовь.

Да, желание нравиться - очень сильное чувство. Именно оно заставляет молодых людей гладить перед свиданием рубашку, стричь ногти и занимать денег, а женщин - месяцами питаться дохлой зеленью, ходить на невозможных каблуках и депилировать ноги. Да что там люди - ради того, чтобы кому-то понравиться, павлины отрастили себе бесполезные хвосты, лягушки научились громко квакать, а олени носят очень, наверное, неудобные рога! Стало быть, именно желание нравиться движет миром! Жаль только, все это совершенно неприменимо к работе журналиста.

Понимаешь, дорогой читатель, какое дело: есть у журналиста, как и у любого ремесленника, профессиональное заболевание - им страдают все, кто плодотворно трудится на ниве снабжения граждан актуальной информацией. Возможно, это заболевание, на первый взгляд, не столь ужасно, как, скажем, букет недугов рабочих сталелитейного цеха где-нибудь в Челябинске, однако самим журналистам жизнь портит не хуже рака, геморроя или волчанки - это кантонство. То есть всякий нормальный журналист - кантон. Ты, дорогой читатель, уже, конечно, догадался, что "кантон" в данном случае - вовсе не единица административного деления территории Швейцарии, а видоизмененное народное название популярного средства мужской контрацепции (видоизменение вызвано тем, что народное название все же относится к сфере обсценной лексики, а у нас тут серьезное издание). Вероятно, в возвышенной теории журналистики есть для этого свои, возвышенные термины, однако я, к стыду своему, журфаков не кончал, поэтому с ними не знаком.

Заболевание это (о котором те же журфаки, кстати, не предупреждают своих абитуриентов) вызывается многими причинами, установить которые не представляется возможным. Но основной симптом, то есть главное проявление кантонства, описать довольно легко. Оно заключается в том, что журналист любыми средствами добивается (по крайней мере должен добиваться) ответа на интересующий его вопрос. Ведь, будем честны, его работа проста до безобразия - сообщать информацию. Единственная трудность тут в том, что эту информацию приходится добывать непосредственно из людей, которые не слишком рады перспективе почувствовать себя нефтяной скважиной. Именно поэтому журналист в последнюю очередь должен стремиться нравиться тому, кому он задает вопрос - это так же глупо, как желание нефтяника добиться ответной симпатии у грунта, в который вонзается бур.

Так вот, главная особенность многих российских журналистов заключается в том, что они до отвращения здоровы. Именно этот свой могучий иммунитет к профессиональным заболеваниям они и продемонстрировали на конференции с Медведевым. Практически все они (одинокие варяги не в счет) показали поголовное стремление понравиться одной из, пожалуй, самых жирных нефтяных скважин в нашей стране. В тот день в зале не было кантонов, а стало быть, не было и акул пера. А были, как говорится в одной известной шутке, "сплошные дятлы клавиатуры".