Русский рок в лицах

Памяти Алексея Балабанова

Юрий Сапрыкин главный редактор интернет-издания «Афиша-Воздух»

О том, что Алексей Балабанов в своих фильмах точно «отразил время», говорит теперь даже премьер Медведев, и это тот редкий случай, когда премьер абсолютно прав — можно только добавить, что фильмы Балабанова были не в меньшей степени этим временем обусловлены. К примеру, если ты оказался в свои двадцать с чем-то в Свердловске в тот момент, когда выпускники местного архитектурного записывают альбом «Разлука» — ты не можешь не полюбить «Наутилус Помпилиус» на всю оставшуюся жизнь. Русский рок из плейлиста программы «Взгляд», и вообще музыка — то, куда герои Балабанова прячутся: пусть все кругом горит огнем, но всегда можно воткнуть в уши плеер с альбомом «Крылья», и уже станет лучше. Данила Багров внезапно попадает в нормальный человеческий мир, когда к нему в дверь по ошибке звонит Бутусов — и оказывается, что этажом выше совсем другая жизнь, где братва не стреляет друг в друга, а просто сидят люди, выпивают, шутят, песни поют под гитару. Даже лицо отпетого бандита в исполнении артиста Дюжева на секунду очеловечивается, когда он обнаруживает в квартире, где только что происходила кровавая баня, коллекцию пластинок: «О, Спарксы!» Музыка — это место, где ты оказываешься дома; точнее, напоминание, что этот дом когда-то был.

То, что в фильмах Балабанова до такой степени неуютно — тоже объяснимо: человек, переживший в свои тридцать с чем-то крушение системы и распад страны, не может не чувствовать, что у этого дома больше нет стен, и внутри гуляет холодный ветер. Балабанов точно отразил не столько время, сколько пространство: стены всех оттенков серого, газоны с проплешинами, навечно потрескавшийся асфальт. Интерьеры, в которых происходит действие балабановских фильмов, почему-то безошибочно узнаваемы — они не старые и не новые, не ветхие и не отремонтированные, в них как будто забыли завезти мебель — или просто долго никто не жил; в них холодно в любую погоду. Это пространство — как будто нерукотворное, оно дано изначально, как травинка и лесок, и в поле каждый колосок. Таковы стартовые условия, дальше в них как-то приходится жить.

В каком-то смысле Балабанов — это всегда про стартовые условия, которые не выбирают. Его герои заброшены на эту неуютную территорию, как десантники в тыл врага; пока они служили в армии или веселились на дискотеке, рядом уже выплеталась нить судьбы, в которой их жизнь завяжется узелком. Уехавшему в Питер брату уже заказали Чечена, капитан Журов уже сидит на хуторе и ест суп, в теле девушки, которую ты полюбил, уже поселилась опухоль, где-то между Питером и Угличем уже наступила ядерная зима. Главная катастрофа уже случилась: в результате мир стал простым и жестоким, в нем правят напитки покрепче и слова покороче, у тебя нет в нем особенного выбора — ты можешь опустить руки и стать жертвой, а можешь идти поперек обстоятельств с холодным веселым цинизмом, пока ниточка судьбы не оборвется. Попробуйте представить, кем стал Данила Багров в 2013-м — депутатом, общественным бизнесменом, героем Болотной? Скорее всего, он лежит в могиле.

Все фильмы Балабанова так или иначе имеют дело с судьбой, с Роком в античном понимании: хотя Балабанов неоднократно говорил в интервью о своем православии, его кино — совершенно дохристианское, тут правят слепые силы, которые неизбежно приводят к трагической развязке; и герой становится героем не потому, что ему удается преодолеть судьбу — а потому, что он смотрит в ее глаза с невозмутимым весельем. Герой Балабанова как будто вышел из крылатой фразы обер-прокурора Победоносцева — это и есть тот самый лихой человек, что ходит по ледяной пустыне; он с неизбежностью включен в круговорот насилия и несчастья — и потому неподсуден с точки зрения традиционной морали; как пели еще одни земляки Балабанова из свердловского рок-клуба, с нас потом никто не спросит, да и что с нас можно взять. Фильмы Балабанова — это в каком-то смысле разные образы русской судьбы; лица, которыми поворачивается к людям здешний рок, сума, тюрьма и прочие варианты биографии, от которых не убежишь.

У Балабанова были особые отношения с судьбой — и не только в кино. Пропадает под лавиной в Кармадоне Сергей Бодров — человек, которого фильмы Балабанова сделали главным героем поколения, гибнет в автокатастрофе Туйара Свинобоева — актриса, на которой держался фильм «Река», по общему мнению, обещавший стать главным балабановским шедевром, неестественно рано уходят из жизни сыгравший капитана Журова Алексей Полуян и исполнитель роли кочегара Михаил Скрябин — да и сам режиссер успел отыграть свой неизбежный и до боли преждевременный уход в финале последнего своего фильма «Я тоже хочу». Но вот странное дело — во всей этой череде потерь, среди тлена, безысходности и пустоты, которые Балабанов с иезуитской точностью выстраивал на экране, его фильмы — это ни разу не чернуха. Простите, что от первого лица, но я никогда не понимал разговоров про то, что Балабанов — это каскад кошмарных аттракционов, что он специально дубасит зрителя по голове молотком, что все это — шок и провокация (а также ксенофобия, юдофобия и квасной патриотизм). При всей достоверности в деталях, при всей точности в «отражении времени» фильмы Балабанова — это всегда, в конечном счете, сказки, в них есть удаль, размах и какая-то детская простота, здесь всех жалко, и где-то внутри теплится надежда, что после финальных титров все обязательно спасутся.

И еще — как бы кощунственно ни звучали сейчас эти слова — это же, в конечном счете, очень счастливая судьба. Не участвовать, не состоять, не пиариться, не верить, не бояться, не просить, не дружить с властью, не занимать по любому поводу общественно значимую позицию, не иметь отношения ко всем этим постыдным ёрзаниям, которыми заняты большую часть времени российские мастера культуры — а просто видеть глубже, и говорить точнее, и снимать фильмы, которые для людей становятся не просто важными и любимыми, а совсем-совсем родными. Фильмы про то, из чего мы все состоим — или фильмы, из которых мы все теперь состоим. Как говорила про него Рената Литвинова, «он небожитель, из разряда по красивому блаженных людей, для него счастье — снимать картины. Или просто картошку пожарить, поговорить».

Мальчик, ты не понял: водочки нам принеси, мы домой летим.

Обсудить
Культура
 — 
14:07 24 февраля 2017

Белая вдова

Кино недели с Денисом Рузаевым: от «Джеки» до «Тони Эрдманна»
«У молодых вообще нет собственной позиции»
Почему современные студенты инфантильны, аполитичны и боятся протестов
Валентина ТерешковаПо космическим законам
Как Терешкова принесла соревнование с американцами из космоса в политику
Казус Чудновец
Чем закончится дело жительницы Катайска, осужденной за репост. Репортаж
Тень независимости
Может ли Россия признать ДНР и ЛНР
Желтую расу — в лагеря
Жизнь японцев, интернированных в США во время войны
Real estate magnate Donald Trump waves as he leaves a Greater Nashua Chamber of Commerce business expo at the Radisson Hotel in Nashua, New Hampshire, May 11, 2011. Trump suggested Wednesday it's not much fun flirting with the idea of running for president in the face of relentless attacks and ridicule. REUTERS/Don Himsel/Pool (UNITED STATES - Tags: POLITICS)Прощание с иллюзией
Почему Трамп не мог оправдать надежд на нормализацию отношений с Россией
Самый лучший президент
Американские историки составили список наиболее успешных руководителей страны
Мило ДжукановичИнтриги Черной Горы
Зачем Подгорица обвиняет Москву в попытке переворота
Без ствола
Российские власти сокращают число владельцев гражданского оружия
Мне хардбольно
Как играют в самую травмоопасную военно-спортивную игру
Недостаток ресурсов при избытке амбиций
Что не так с индийской системой закупок оружия
Тир во время чумы
Как тренировка в стрелковом клубе обернулась смертью инструктора и ученика
Допрос обвиняемого - митрополита Петроградского Вениамина на судебном процессе по делу об изъятии церковных ценностей, проходившем в зале филармонииСидеть!
Как молодая советская власть карала своих граждан
Стрелять, Карл!
Подстреленный Гитлер и отпуск в фашистской Италии: обзор Sniper Elite 4
Ястреб сбит, ястреб сбит!
Пушка-ловушка, орлы и другие неожиданные способы уничтожить беспилотник
twen, Nr. 6, 1969, Фотография: Гвидо Мангольд, графика: Вилли Флекхаус«Опаснее тысячи порножурналов»
Король книжного и журнального дизайна Вилли Флекхаус
Pierre et Gilles, Sainte Marie MacKillop (Kylie Minogue), 1995, Collection privée (c) Pierre et GillesГолубо-розовое
Транссексуалы, проститутки и панки в латексе на снимках гей-пары Пьера и Жиля
Белая вдова
Кино недели с Денисом Рузаевым: от «Джеки» до «Тони Эрдманна»
Орхан Памук«Ни одна жизнь не достойна романа»
Орхан Памук о современной Турции и противостоянии Востока и Запада
Смерть вождя
Роли, по которым мы запомним Алексея Петренко
Летают, но низенько-низенько
11 машин, способные ехать по любой поверхности. Точнее, даже не ехать
20 роскошных авто. В камуфляже
Маскировка, которая нужна, чтобы стать заметным
Лучшее от Italdesign за 10 лет
Девять проектов Italdesign Giugiaro, которые не оставят равнодушными
6 самых необычных военных машин
Военная техника, от которой волосы встают дыбом
Бог простит
В церкви нашли квартиру с красной мебелью и портретами в стиле поп-арт
Дворянское гнездо
Один из самых шикарных в мире домов нашли в диком лесу
«Пусть меня захоронят в отравленную, но родную землю»
Почему люди отказываются покидать чернобыльскую зону: реальные истории
Поставили баком
Англичане сделали идеальный дом из резервуара для воды