Бутерброд с докторской

Почему настоящие историки не спешат насекомить министра Мединского

Претензии интеллигенции к министру Мединскому известны и понятны. Бывший удачливый пиарщик, потом депутат Госдумы, потом глава «культурной прачечной» — это еще куда ни шло. Но яростный русофил, историк-любитель, разоблачитель черных мифов о России (и в противовес им создающий, по убеждениям многих, новые — розовые — мифы) — это уже все, выноси покойника. Мединский настолько не старался нравиться культурному сообществу, что временами казалось: он изо всех сил старался ему именно что не понравиться. Удалось.

Само его назначение на должность министра культуры либеральное крыло политического спектра назвало пощечиной общественному вкусу. Но никто не мог предположить, какой пощечиной станет его деятельность. С комиссарским посвистом прошелся Мединский по культурным хозяйствам, одной рукой раскулачивая целые отрасли и фактории, отказывая в финансировании авторитетным — а чаще модным — институциям, отправляя в отставку уважаемых деятелей, назначая людей невозможных (типа Кехмана), другой рукой — создавая новые пространства и смыслы, по преимуществу — патриотически ориентированные. Не то чтобы он требовал призыва всех муз в батальон «Слава Отечеству!», но кредо свое выражал предельно ясно: «Фильмы про Рашку-говняшку финансировать не будем». То есть резвитесь там как хотите, но за свой счет.

Ну чего — русопятствующий хам, охранитель, почти «вторая Фурцева».

Ну и историк-любитель. Многие говорили — графоман. Мединский переписывал отечественную историю (в том ее изводе, который живет в голове обывателя, почитывающего исторический научпоп) с той же страстью, с какой ее четверть века (в другую сторону) переписывали либеральные публицисты, — он менял рефрен «какие мы подлые, ничтожные, грязненькие» на «мы честные и умные, несправедливо оболганные». В общем, где гроб был яств, там стол стоит.

Зачем еще депутату-публицисту Мединскому понадобилось обзаводиться степенью доктора исторических наук — Бог весть. Факт диссертации, может быть, и придает изысканиям некую научную тяжеловесность, но еще не превращает функционера в ученого, да и репутация у чиновничьих и депутатских диссеров на круг самая печальная, и не скажешь, что это незаслуженно. В диссертации «Проблемы объективности в освещении российской истории второй половины XV-XVII вв.» Мединский разоблачал средневековую Россику — сочинения иностранцев о России, которые долгое время считались авторитетными, независимыми свидетельствами. О качестве этих разоблачений судить не могу, я не историк, но допускаю, что по каким-то критериям они могут быть уязвимы. В науке такое часто случается.

И вот грянуло. Филолог-латинист Иван Бабицкий и два историка — Вячеслав Козляков из Рязанского университета (в основном отметившийся публикациями в серии ЖЗЛ) и доцент РГГУ медиевист Константин Ерусалимский заявили о несостоятельности министровой диссертации и потребовали отнять у него степень доктора наук. «Научное сообщество пока плохо самоочищается», — констатировал Бабицкий, активист Диссернета, и правда достойно послужившего науке и выведшего за ушко да на солнышко множество пройдох-плагиаторов. Но на этот раз Диссернет оказался не у дел — свое сочинение в 400 страниц Мединский, к всеобщему удивлению, написал сам. Поэтому диссертацию Мединского обвинили в том, что она «попросту ненаучна, а местами и просто абсурдна». ВАК принял заявление, и на днях диссертационный совет Уральского федерального университета будет рассматривать «дело Мединского».

Независимо от решения, которое вынесет УрФУ, история красивая — «архивные юноши против вельможи-невежи». Юноши не поддержаны научным сообществом, но и не осуждены им. Общественная дискуссия происходит в основном в форме актуализации старой, 2012-го года, полемики на «Полит.Ру», где один молодой историк называет эту диссертацию «курсовой», а несколько историков из РАН немногословно заступаются за Мединского, называя его работы «не бесспорными, но интересными». Мединского хвалили за популяризаторство, вяло бранили его оппонентов — но это все ad hominem. Несколько статей в СМИ, ожидаемые реакции в блогах — и, собственно, все. Хотя, казалось бы: честные молодые ученые насекомят номенклатурного дилетанта со всем жаром — оле-оле-оле! Но никакого массового воодушевления нет. Почему же?

Потому что эта история — не о научных компетенциях, не о качестве современного гуманитарного знания и даже не о механизмах борьбы с административным ресурсом в науке. Это история о том, как идеологические противники начинают использовать научное пространство для внутренних разборок. «Не хотите с нами считаться — отключим газ (отнимем докторскую)». Гуманитарное поле — оно же наша вотчина, вот и поступим в лучших традициях.

Прямо представляю себе, как это ноу-хау зашагает по стране: если кто кому не нравится, если хочется чье-то место занять — инициируем пересмотр докторской, пару человек-то для поддержки всегда найти можно. А истина в гуманитарных науках — понятие растяжимое. Сколько раз объявлялось вредным, бездарным то, что после смерти оказывалось гениальным и прорывным? Множество раз. Так что широкий простор для деятельности: все против всех, переаттестация и в результате — большая бюджетная экономия. Порезать-то пару тысяч докторов всегда приятно, особенно если они сами себя перережут. Красота. Особенно если инициировать дело могут представители других, «соседних» наук. Историки не считают наукой филологию, философы не считают наукой историю, и те и другие зачастую отказывают в статусе науки философии — сколько копий сломано, сколько докладов прочтено, книг написано!

А вот разменной монетой в политической драке как раз являются научные институты.

Не взял же Мединский докторскую степень себе сам? Бабицкий и его соратники утверждают: все, кто ему ее присуждал, сплошь некомпетентны — и ученый совет, и оппоненты (на предзащите и на защите), и ведущая организация, и ВАК. Специально подобралась компания неспециалистов, чтобы подмахнуть начальничку, а вот теперь совсем другие специалисты должны будут перерешить (или не перерешить) то, что решили специалисты первые. Можно ли с уверенностью сказать, что не настанет и их черед ходить в непрофессионалах? Запросто настанет. Сейчас широко оспаривают, к примеру, значение Ле Гоффа в исторической науке, мол, компилятор он и придворный историк, а отнюдь не ученый. Любого, совершенно любого можно поставить вверх тормашками, было бы желание.

Историки не подключаются к кампании против Мединского уж явно не из сервилизма. Этот цех вообще за словом в карман не лезет: помню, как это сообщество протестовало против ЕГЭ и единого учебника, как активно вели себя во время реформы РФФИ. Нынешняя апатия — это форма настороженности: мало кто хочет быть использованным в откровенно идеологических разборках. Вовлечение научного сообщества в эту попытку скандала осмысленно только при одном условии — полной деполитизации сюжета. Критиковать изыскания Мединского можно и нужно, но сегодня карты разложены так, что любая критика за пределами академического пространства попадает в идеологический контекст. И это досадно. Знаю, что есть историки, готовые выступить с конструктивной критикой диссертации, но подмахивать Бабицкому&Co не считают возможным; знаю, что есть те, которые готовы выступить в защиту (прежде всего — в защиту критического подхода в исследованиях Россики), но не хотят выглядеть лизоблюдами. Возможно, климат изменится, отравленные воды очистятся, но пока стороннему наблюдателю очевидно: эта кампания — прежде всего идеологический наезд. Какие угодно благоглупости мог бы писать министр в своих ученых сочинениях — и удостоился бы разве что зубоскальства в сети, но за критику Сигизмунда Герберштейна и за другие, по совокупности, заслуги он должен повиниться и покаяться.

Много голубей полетят из этих рукавов — и полетят они в разные стороны. Патриоты будут объявлять «попросту ненаучными, а то и абсурдными» все небезупречные диссертации либералов (а таковых немало), мусульмане объявят бредовыми работы ученых-католиков. Все всех унасекомят. А под шумок уже набухает новая аттестационная индустрия, новые ревизионные комиссии для ревизии старых ревизионных комиссий, в шестеренках которых увязнут лучшие умы, а пройдохи с легкостью проскочат хоть через них, хоть через игольное ушко.

Другие материалы рубрики
Экономика00:03Сегодня

Припекло

Россия бросает одних союзников ради других. Все дело в нефти