Культура

Братья по разуму Стругацкие, Вайнеры, Катаевы и другие писательские семьи

13 фото

28 августа исполняется 90 лет со дня рождения Аркадия Стругацкого. Старший из братьев Стругацких, японист, переводчик. Он первым попробовал себя в литературе и втянул в нее младшего — Бориса. Братья уверяли, что все делают вместе: вдвоем придумывают сюжет, вдвоем оттачивают каждую фразу. Писательский тандем распался только после смерти Аркадия в октябре 1991 года. «Лента.ру» вспомнила самых знаменитых писателей, связанных кровными узами: братьев, сестер, отцов и сыновей.

Знаменитый творческий союз АБС сложился не сразу. К середине 50-х старший брат Аркадий был уже опытным литератором. А в 1958 году братья поспорили с женой Аркадия Натановича, что смогут вместе написать книгу. Так появилась совместная проба пера — повесть «Страна багровых туч». С тех пор они работали над книгами вместе. Каждая фраза проговаривалась три-четыре раза, пока не устраивала обоих. Правда, Аркадий жил в Москве, а Борис в Санкт-Петербурге. Поэтому им приходилось ездить друг к другу в гости или уезжать в дома творчества. Борис Натанович рассказывал, что рабочий процесс представлял собой один сплошной спор: «В спорах рождается не только истина, но и любой мало-мальски содержательный текст. Поэтому, в частности, так трудно писать в одиночку: слишком легко самому себя уговорить». Когда Аркадия не стало, Борис взял псевдоним С. Витицкий.

Аркадий и Борис Стругацкие

Фото: «Огонек» / «Коммерсантъ»

Знаменитый творческий союз АБС сложился не сразу. К середине 50-х старший брат Аркадий был уже опытным литератором. А в 1958 году братья поспорили с женой Аркадия Натановича, что смогут вместе написать книгу. Так появилась совместная проба пера — повесть «Страна багровых туч». С тех пор они работали над книгами вместе. Каждая фраза проговаривалась три-четыре раза, пока не устраивала обоих. Правда, Аркадий жил в Москве, а Борис в Санкт-Петербурге. Поэтому им приходилось ездить друг к другу в гости или уезжать в дома творчества. Борис Натанович рассказывал, что рабочий процесс представлял собой один сплошной спор: «В спорах рождается не только истина, но и любой мало-мальски содержательный текст. Поэтому, в частности, так трудно писать в одиночку: слишком легко самому себя уговорить». Когда Аркадия не стало, Борис взял псевдоним С. Витицкий.

Погодки Якоб (1785-1863) и Вильгельм (1786-1859) поначалу собирались стать законниками и поступили в Марбургский университет на юридический факультет. Однако в Марбурге в них проснулся интерес к истории, филологии и собиранию народных песен, легенд и сказок. Они были не столько соавторами, сколько партнерами и единомышленниками. Известные на весь мир «Сказки братьев Гримм» — отнюдь не единственный их труд. Написанная Якобом «Немецкая грамматика» — первая попытка создания научной грамматики германских языков — произвела революцию в филологии. Вильгельм в основном занимался собиранием, переводом и изданием старинных текстов. Под конец жизни братья занялись созданием первого словаря немецкого языка, но успели довести его только до буквы «Е».

Якоб и Вильгельм Гриммы

Фото: Andreas Riedmiller / Caro / Global Look

Погодки Якоб (1785-1863) и Вильгельм (1786-1859) поначалу собирались стать законниками и поступили в Марбургский университет на юридический факультет. Однако в Марбурге в них проснулся интерес к истории, филологии и собиранию народных песен, легенд и сказок. Они были не столько соавторами, сколько партнерами и единомышленниками. Известные на весь мир «Сказки братьев Гримм» — отнюдь не единственный их труд. Написанная Якобом «Немецкая грамматика» — первая попытка создания научной грамматики германских языков — произвела революцию в филологии. Вильгельм в основном занимался собиранием, переводом и изданием старинных текстов. Под конец жизни братья занялись созданием первого словаря немецкого языка, но успели довести его только до буквы «Е».

Несмотря на незнатное происхождение (дети бедного ирландского священника), сестры Бронте и их единственный брат пробовали себя в сочинении стихов и прозы и увлеченно рисовали. Однако всерьез литературой занялись только девушки. Шарлотта (1816-1855), Эмили (1818-1848) и Энн (1820-1849) в 1846 году издали за свой счет сборник стихов под именем братьев Белл (Шарлотта — Каррер, Эмили — Эллис, Энн — Эктон). Критики отнеслись к дебюту благосклонно, особенно к стихам Эллиса Каррера, но читатели не прониклись: было продано всего два экземпляра. Год спустя под этими же именами девушки попытались издать свои первые романы: Эмили — «Грозовой перевал», Энн — «Агнесс Грей», Шарлотта — «Учитель». Две книги были приняты к публикации, а «Учитель» — нет. Но неунывающая Шарлотта к концу года уже выслала издателю рукопись «Джейн Эйр». Все три публикации оказались настолько успешны, что позволили сестрам оставить преподавание и полностью посвятить себя литературному труду.

Шарлотта, Эмили и Энн Бронте

Изображение: National Portrait Gallery

Несмотря на незнатное происхождение (дети бедного ирландского священника), сестры Бронте и их единственный брат пробовали себя в сочинении стихов и прозы и увлеченно рисовали. Однако всерьез литературой занялись только девушки. Шарлотта (1816-1855), Эмили (1818-1848) и Энн (1820-1849) в 1846 году издали за свой счет сборник стихов под именем братьев Белл (Шарлотта — Каррер, Эмили — Эллис, Энн — Эктон). Критики отнеслись к дебюту благосклонно, особенно к стихам Эллиса Каррера, но читатели не прониклись: было продано всего два экземпляра. Год спустя под этими же именами девушки попытались издать свои первые романы: Эмили — «Грозовой перевал», Энн — «Агнесс Грей», Шарлотта — «Учитель». Две книги были приняты к публикации, а «Учитель» — нет. Но неунывающая Шарлотта к концу года уже выслала издателю рукопись «Джейн Эйр». Все три публикации оказались настолько успешны, что позволили сестрам оставить преподавание и полностью посвятить себя литературному труду.

Несмотря на приличную разницу в возрасте (8 лет — как у Стругацких), братья Эдмон (1822-1896) и Жюль (1830-1870) все делали вместе. Вместе пробовали силы в живописи и драматургии (оба — безуспешно), вместе изучали быт и искусство XVIII века (их интересовало все, включая театральные программки, выкройки одежды и ресторанные меню), вместе писали романы, в которых персонажами становились их знакомые семейные пары, друзья детства,  распутная экономка, сумасшедшая родственница, приятели-художники и их натурщицы. Они даже вели общий литературный дневник, который Эдмон после смерти Жюля продолжил в одиночку.

Эдмон и Жюль де Гонкуры

Фото: Roger Viollet Pisarze / East News

Несмотря на приличную разницу в возрасте (8 лет — как у Стругацких), братья Эдмон (1822-1896) и Жюль (1830-1870) все делали вместе. Вместе пробовали силы в живописи и драматургии (оба — безуспешно), вместе изучали быт и искусство XVIII века (их интересовало все, включая театральные программки, выкройки одежды и ресторанные меню), вместе писали романы, в которых персонажами становились их знакомые семейные пары, друзья детства, распутная экономка, сумасшедшая родственница, приятели-художники и их натурщицы. Они даже вели общий литературный дневник, который Эдмон после смерти Жюля продолжил в одиночку.

Семья сенатора немецкого города Любека Томаса Иоганна Генриха Манна оказалась необычайно одаренной и несколько странной. Родственников отличали буйный нрав, пристрастие к наркотикам и склонность к суициду. Две дочери — Юлия и Карла — добровольно ушли из жизни. Зато двое из трех сыновей стали не только великими писателями, но и основоположниками целой писательской династии. Старший, Генрих (1871-1950), вошел в мировую литературу самым известным своим романом о власти и насилии «Верноподданный». Младшему, Томасу (1875-1955), литературный успех сопутствовал с самого начала — с романа «Будденброки», который стал бестселлером. С тех пор удача от писателя не отворачивалась. Нобелевская премия тоже досталась ему. Томас стал отцом двух сыновей (старший — тоже писатель, младший — историк) и дочери (актриса, журналистка).

Генрих и Томас Манны

Фото: FotoWare / Global Look

Семья сенатора немецкого города Любека Томаса Иоганна Генриха Манна оказалась необычайно одаренной и несколько странной. Родственников отличали буйный нрав, пристрастие к наркотикам и склонность к суициду. Две дочери — Юлия и Карла — добровольно ушли из жизни. Зато двое из трех сыновей стали не только великими писателями, но и основоположниками целой писательской династии. Старший, Генрих (1871-1950), вошел в мировую литературу самым известным своим романом о власти и насилии «Верноподданный». Младшему, Томасу (1875-1955), литературный успех сопутствовал с самого начала — с романа «Будденброки», который стал бестселлером. С тех пор удача от писателя не отворачивалась. Нобелевская премия тоже досталась ему. Томас стал отцом двух сыновей (старший — тоже писатель, младший — историк) и дочери (актриса, журналистка).

Если бы не старший брат Валентин (1897-1986), возможно, никакого Ильфа и Петрова (псевдоним Евгения Катаева), а уж тем более «12 стульев» не было бы. До переезда в Москву Евгений (1902-1942) несколько лет служил инспектором одесского уголовного розыска. В «двойной автобиографии» Ильфа и Петрова об этом времени сказано, что первым литературным произведением Евгения был «протокол осмотра трупа неизвестного мужчины». Он мог бы стать и последним, если бы старший брат Валентин, автор авантюрных романов о мировой революции («Остров Эрендорф») и повести на актуальную тему («Растратчики») не звонил каждое утро ленивому младшему и не заставлял его писать. Сохранилось свидетельство жены Валентина Катаева: «Каждое утро он начинал со звонка ему — Женя вставал поздно, принимался ругаться, что его разбудили… "Ладно, ругайся дальше", — говорил Валя и вешал трубку». Идею «Двенадцати стульев» подал Ильфу и Петрову тоже Валентин. В качестве благодарности попросил лишь подарить ему золотой портсигар. Соавторы, как люди честные, подарили. Но поскупились и подарили портсигар дамский, то есть маленький, узкий и длинный.

Лоренс (1912-1990) и Джеральд (1925-1995) никогда не работали вместе и вообще были достаточно разными. По крайней мере, если судить об отношениях братьев по книге Джеральда «Моя семья  другие звери». Старший изначально мыслил себя профессиональным литератором, писал прозу и стихи, а его «Александрийский квартет» стал одним из самых заметных событий конца 1950-х годов. Но по иронии судьбы в России его знают главным образом как капризного старшего брата знаменитого натуралиста Джеральда Даррелла. А младший Даррелл и писать-то не собирался. Он мечтал ездить в экспедиции и изучать редких животных. За свой первый рассказ он сел по совету Лоренса в период острого безденежья. И стал абсолютной звездой. В России уж точно.

Лоренс и Джеральд Дарреллы

Фото: @DurrellSociety

Лоренс (1912-1990) и Джеральд (1925-1995) никогда не работали вместе и вообще были достаточно разными. По крайней мере, если судить об отношениях братьев по книге Джеральда «Моя семья другие звери». Старший изначально мыслил себя профессиональным литератором, писал прозу и стихи, а его «Александрийский квартет» стал одним из самых заметных событий конца 1950-х годов. Но по иронии судьбы в России его знают главным образом как капризного старшего брата знаменитого натуралиста Джеральда Даррелла. А младший Даррелл и писать-то не собирался. Он мечтал ездить в экспедиции и изучать редких животных. За свой первый рассказ он сел по совету Лоренса в период острого безденежья. И стал абсолютной звездой. В России уж точно.

Почти как Стругацкие, Вайнеры стали писателями «на спор». Следователь Аркадий (1931-2005) и журналист Георгий (1938-2009) поспорили с другом Норманом Бородиным о том, какая профессия лучше. И он предложил братьям написать рассказ за убедительное вознаграждение. Месяц спустя новоиспеченные соавторы вместо рассказа принесли 600-страничный роман «Часы для мистера Келли». И понеслось. Аркадий Александрович неоднократно рассказывал, что работали они так: сначала составляли план, а потом решали, кто за какую сцену отвечает. При этом негласно считалось, что ему лучше удаются эпизоды «про любовь», а брату — «про войну».

Аркадий и Георгий Вайнеры

Фото: Николай Кочнев / РИА Новости

Почти как Стругацкие, Вайнеры стали писателями «на спор». Следователь Аркадий (1931-2005) и журналист Георгий (1938-2009) поспорили с другом Норманом Бородиным о том, какая профессия лучше. И он предложил братьям написать рассказ за убедительное вознаграждение. Месяц спустя новоиспеченные соавторы вместо рассказа принесли 600-страничный роман «Часы для мистера Келли». И понеслось. Аркадий Александрович неоднократно рассказывал, что работали они так: сначала составляли план, а потом решали, кто за какую сцену отвечает. При этом негласно считалось, что ему лучше удаются эпизоды «про любовь», а брату — «про войну».

Необычайно темпераментный и плодовитый автор «Трех мушкетеров» (1802-1870) косвенно посодействовал писательской стезе сына. Александр-младший (1824-1895), втянутый отцом в круговорот светской жизни, наделал долгов. И тогда практичный родитель дал сыну совет: писать, чтобы расплатиться. Так, в частности, появился роман, прославивший Дюма-младшего, — «Дама с камелиями».

Александр и Александр Дюма

Изображение: World History Archive / Global Look; Mary Evans Picture Library / Global Look

Необычайно темпераментный и плодовитый автор «Трех мушкетеров» (1802-1870) косвенно посодействовал писательской стезе сына. Александр-младший (1824-1895), втянутый отцом в круговорот светской жизни, наделал долгов. И тогда практичный родитель дал сыну совет: писать, чтобы расплатиться. Так, в частности, появился роман, прославивший Дюма-младшего, — «Дама с камелиями».

Когда расстреляли Николая (1886-1921), его сыну Льву (1912-1992) было всего девять лет. Родные старались держать гибель отца в тайне от ребенка, но он сам обо всем догадался. Считается, что сын унаследовал пассионарность отца. Только у Николая она выражалась в желании везде — в поэзии, любви, путешествиях, исследованиях, на войне — быть первым. Пассионарность сына проявилась в способности работать даже в нечеловеческих условиях ГУЛАГа. А возможно, он перенял это от матери — Анны Ахматовой.

Николай и Лев Гумилевы (на фото с Анной Ахматовой)

Фото: архив РИА Новости

Когда расстреляли Николая (1886-1921), его сыну Льву (1912-1992) было всего девять лет. Родные старались держать гибель отца в тайне от ребенка, но он сам обо всем догадался. Считается, что сын унаследовал пассионарность отца. Только у Николая она выражалась в желании везде — в поэзии, любви, путешествиях, исследованиях, на войне — быть первым. Пассионарность сына проявилась в способности работать даже в нечеловеческих условиях ГУЛАГа. А возможно, он перенял это от матери — Анны Ахматовой.

Мартин Эмис (1949) был погружен в писательскую среду с юных лет. С одной стороны, отец — Кингсли Уильям Эмис (1922-1995), знаменитый английский прозаик, поэт и критик, один из лидеров литературного направления «рассерженные молодые люди». С другой — мачеха, известная британская писательница Элизабет Джейн Говард. Говорят, именно она привила Мартину любовь к литературным занятиям. Так появился автор «Стрелы времени» и «Беременной вдовы».

Кингсли и Мартин Эмисы

Фото: Scotsman / Zuma / Global Look; Laura Leon / Polaris / East News

Мартин Эмис (1949) был погружен в писательскую среду с юных лет. С одной стороны, отец — Кингсли Уильям Эмис (1922-1995), знаменитый английский прозаик, поэт и критик, один из лидеров литературного направления «рассерженные молодые люди». С другой — мачеха, известная британская писательница Элизабет Джейн Говард. Говорят, именно она привила Мартину любовь к литературным занятиям. Так появился автор «Стрелы времени» и «Беременной вдовы».

Литература и политика у семьи Бакли в генах. Старший Уильям (1925-2008) совмещал писательский труд с работой в ЦРУ. Его сын Кристофер (1952) был главным спичрайтером вице-президента Джорджа Буша-старшего, а потом прославился романами «Суматоха в Белом доме», «Здесь курят», «Флоренс Аравийская» и «День бумеранга».

Уильям и Кристофер Бакли

Фото: Karin Cooper / Liaison / Getty

Литература и политика у семьи Бакли в генах. Старший Уильям (1925-2008) совмещал писательский труд с работой в ЦРУ. Его сын Кристофер (1952) был главным спичрайтером вице-президента Джорджа Буша-старшего, а потом прославился романами «Суматоха в Белом доме», «Здесь курят», «Флоренс Аравийская» и «День бумеранга».

Настоящее имя Джо Хилла (1972) — Джозеф Хиллстром Кинг, и он родной сын мастера ужасов Стивена Кинга (1947).  Его дебютный сборник рассказов вышел в 2005 году и сразу снискал расположение критиков и читателей: получил премии Брэма Стокера, British Fantasy Award, International Horror Guild Award и несколько других литературных наград. Еще до выхода дебютного романа «Коробка в форме сердца» кинокомпания Warner Bros купила права на его экранизацию. При таком старте есть основания думать, что сын окажется не менее славен, чем отец.

Стивен Кинг и Джо Хилл

Фото: Elise Amendola / AP

Настоящее имя Джо Хилла (1972) — Джозеф Хиллстром Кинг, и он родной сын мастера ужасов Стивена Кинга (1947). Его дебютный сборник рассказов вышел в 2005 году и сразу снискал расположение критиков и читателей: получил премии Брэма Стокера, British Fantasy Award, International Horror Guild Award и несколько других литературных наград. Еще до выхода дебютного романа «Коробка в форме сердца» кинокомпания Warner Bros купила права на его экранизацию. При таком старте есть основания думать, что сын окажется не менее славен, чем отец.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.