Мир

Дети социализма Венесуэла отобрала у них еду и надежду на счастье. Теперь они выживают на улицах

17 фото

«Я не допущу — Уго Чавес не допустит, чтобы дети Венесуэлы беспризорничали. Я не позволю венесуэльским детишкам жить на улицах!» — такое обещание после победы на выборах 1998 года дал бывший лидер страны. Спустя 20 лет ситуация не стала лучше. Беспризорников в Каракасе пока никому не удалось точно подсчитать. Однако тем, кто бывал в столице Боливарианской Республики известно: на улицах их достаточно, чтобы назвать ситуацию кризисной. Подростки бегут от домашнего насилия, нищеты, остаются без крова над головой из-за смерти родственников или того, что те попали за решетку.

Все это происходит на фоне углубляющегося экономического кризиса, который усилился после прихода к власти Николаса Мадуро в 2013 году. Не хватает не только еды, но и других товаров. К примеру, летом 2018-го в стране перестали печатать проездные билеты из-за отсутствия бумаги. Недовольные курсом правительства граждане устраивают протестные акции, а в январе 2019-го на волне массовых протестов спикер парламента Хуан Гуайдо провозгласил себя временным главой государства. О том, как маленькие венесуэльцы живут в таких условиях не самой завидной взрослой жизнью, — в галерее «Ленты.ру».

На улицах Каракаса полно детей. Они выглядят беспечно и беззаботно, почти как их сверстники из любой другой страны: лазят по заброшенным зданиям, балуются и гоняют уличных собак. Правда, большинство из них к тому же попрошайничают, ищут пропитание на помойках и купаются в грязных речках. Хуже того, некоторые уже в подростковом возрасте успели начать курить и пристрастились к наркотикам. Это помогает им хоть ненадолго оградиться от суровой реальности, в которой они вынуждены выживать. Беспризорники — лишь одно из проявлений глубокого экономического и социального кризиса, в котором погрязла Венесуэла, одна из самых богатых нефтяных стран на континенте.

Дети на улицах Каракаса

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

На улицах Каракаса полно детей. Они выглядят беспечно и беззаботно, почти как их сверстники из любой другой страны: лазят по заброшенным зданиям, балуются и гоняют уличных собак. Правда, большинство из них к тому же попрошайничают, ищут пропитание на помойках и купаются в грязных речках. Хуже того, некоторые уже в подростковом возрасте успели начать курить и пристрастились к наркотикам. Это помогает им хоть ненадолго оградиться от суровой реальности, в которой они вынуждены выживать. Беспризорники — лишь одно из проявлений глубокого экономического и социального кризиса, в котором погрязла Венесуэла, одна из самых богатых нефтяных стран на континенте.

Беспризорные девушки особенно уязвимы на улицах Каракаса. Из-за недостатков медицинской системы они не могут получить необходимую врачебную помощь и поддержку в случае беременности. 

Катюшка, например, была беременна дважды. В первый раз она попала в потасовку уличных банд, и у нее случился выкидыш. «Меня тогда ударили, а что было потом, я не помню», — вспоминает она. Второго ребенка она родила в одной из старейших больниц Каракаса, но из-за кризиса и там условия далеки от тех, что должны быть в нормальном роддоме. После родов выяснилось, что девушка болеет сифилисом, который унаследовал и ребенок.

Она планирует вернуться к родителям и стать кондитером: печь торты она научилась еще в детстве. Кроме того, своему сыну она хочет обеспечить нормальную жизнь в стенах родного дома.

19-летняя Катюшка с шестимесячной дочерью прячется на парковке торгового центра

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Беспризорные девушки особенно уязвимы на улицах Каракаса. Из-за недостатков медицинской системы они не могут получить необходимую врачебную помощь и поддержку в случае беременности.

Катюшка, например, была беременна дважды. В первый раз она попала в потасовку уличных банд, и у нее случился выкидыш. «Меня тогда ударили, а что было потом, я не помню», — вспоминает она. Второго ребенка она родила в одной из старейших больниц Каракаса, но из-за кризиса и там условия далеки от тех, что должны быть в нормальном роддоме. После родов выяснилось, что девушка болеет сифилисом, который унаследовал и ребенок.

Она планирует вернуться к родителям и стать кондитером: печь торты она научилась еще в детстве. Кроме того, своему сыну она хочет обеспечить нормальную жизнь в стенах родного дома.

По словам Хосе, в школу он ходил в общей сложности около года, но заниматься, будучи голодным, не мог. «Я ходил на тусовки, напивался, чтобы забыть чувство голода. В общем, я решил, что лучше мне будет жить на улице: тут всегда найдется что съесть, люди иногда делают хорошие подачки», — поделился подросток. Самым неприятным он считает постоянное внимание полицейских. В лучшем случае, если беспризорника поймают, ему постригут волосы, в худшем — побьют. Когда Хосе вырастет, он хочет стать профессиональным футболистом и играть, как бразилец Неймар.

Хосе Ангель и его друзья

По словам Хосе, в школу он ходил в общей сложности около года, но заниматься, будучи голодным, не мог. «Я ходил на тусовки, напивался, чтобы забыть чувство голода. В общем, я решил, что лучше мне будет жить на улице: тут всегда найдется что съесть, люди иногда делают хорошие подачки», — поделился подросток. Самым неприятным он считает постоянное внимание полицейских. В лучшем случае, если беспризорника поймают, ему постригут волосы, в худшем — побьют. Когда Хосе вырастет, он хочет стать профессиональным футболистом и играть, как бразилец Неймар.

Детям на улицах часто перепадает что-то из еды, но больше всего они радуются, когда прохожие дают им деньги. На них они чаще всего покупают наркотики, что «спасает» их от суровой реальности. Спящих на обочинах детей не могут разбудить ни идущие мимо люди, ни лай собак, ни гудки машин.

Подросток с едой, которую ему дали прохожие возле торгового центра в Каракасе

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Детям на улицах часто перепадает что-то из еды, но больше всего они радуются, когда прохожие дают им деньги. На них они чаще всего покупают наркотики, что «спасает» их от суровой реальности. Спящих на обочинах детей не могут разбудить ни идущие мимо люди, ни лай собак, ни гудки машин.

Даниньер живет на улице уже два года. Его семья перебралась в Каракас после того, как мать погибла в ДТП. В столицу мальчика и трех его братьев перевез отец. С ними переехала и его новая жена, из-за которой Даниньер ушел из дома. «Она сумасшедшая... Заставляла меня делать все, что ей вздумается: в школу ходить, во всем доме убираться, — вспоминает он. — А если я этого не делал, она меня била, а папа не реагировал». 

На улице мальчик иногда встречает родственников, они советуют ему вернуться домой. Один раз они отправили его в центр для беспризорников, но он сбежал. «Нас там поднимали в пять утра и заставляли все чистить, причем даже там, где насвинячили охранники, а кормили нас кукурузными лепешками с сардинами», — объяснил Даниньер.

12-летний Даниньер

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Даниньер живет на улице уже два года. Его семья перебралась в Каракас после того, как мать погибла в ДТП. В столицу мальчика и трех его братьев перевез отец. С ними переехала и его новая жена, из-за которой Даниньер ушел из дома. «Она сумасшедшая... Заставляла меня делать все, что ей вздумается: в школу ходить, во всем доме убираться, — вспоминает он. — А если я этого не делал, она меня била, а папа не реагировал».

На улице мальчик иногда встречает родственников, они советуют ему вернуться домой. Один раз они отправили его в центр для беспризорников, но он сбежал. «Нас там поднимали в пять утра и заставляли все чистить, причем даже там, где насвинячили охранники, а кормили нас кукурузными лепешками с сардинами», — объяснил Даниньер.

Есть в венесуэльской столице детские дома, куда попадают несовершеннолетние, оставшиеся без родителей. Один из них — Casa Hogar Domingo Savio. Здесь им дают кров, еду и возможность жить нормальной детской жизнью.

Дети в доме для беспризорников в Каракасе

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Есть в венесуэльской столице детские дома, куда попадают несовершеннолетние, оставшиеся без родителей. Один из них — Casa Hogar Domingo Savio. Здесь им дают кров, еду и возможность жить нормальной детской жизнью.

16-летний Хесус живет на улице уже четыре года. В детский дом он ни разу не попадал, потому что на одном месте подолгу никогда не задерживается. «Я жил в Маракае с мамой, братьями и дядями, папу застрелили во время бандитской разборки, — рассказал он. — Они постоянно ругались из-за еды. Мне это надоело, я просто сел в автобус и уехал в Ла-Гуайру». После этого мальчик жил в разных местах: Чаральяве, Баринасе и даже в колумбийской Арауке. «Мне нравилось жить на границе с Колумбией, там можно заработать больше денег», — рассказал Хесус.

16-летний Хесус

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

16-летний Хесус живет на улице уже четыре года. В детский дом он ни разу не попадал, потому что на одном месте подолгу никогда не задерживается. «Я жил в Маракае с мамой, братьями и дядями, папу застрелили во время бандитской разборки, — рассказал он. — Они постоянно ругались из-за еды. Мне это надоело, я просто сел в автобус и уехал в Ла-Гуайру». После этого мальчик жил в разных местах: Чаральяве, Баринасе и даже в колумбийской Арауке. «Мне нравилось жить на границе с Колумбией, там можно заработать больше денег», — рассказал Хесус.

Деньги Хесус зарабатывает в том числе тем, что плетет корзинки из банкнот обесценившегося боливара фуэрте. Их ему дают за работу на автозаправках, но, по признанию мальчика, на эти деньги уже ничего не купишь. На одну среднюю корзину уходит до 650 купюр. Ее можно продать за 1200 суверенных боливаров (0,36 доллара) — новой валюты, введенной в обращение в 2018 году, после того как тяжелая экономическая ситуация в стране привела к мощной инфляции. «Когда я бываю в Колумбии, я продаю корзины за 5 тысяч песо (1,61 доллара), это огромные деньги!» — рассказал Хесус.

Хесус за работой

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Деньги Хесус зарабатывает в том числе тем, что плетет корзинки из банкнот обесценившегося боливара фуэрте. Их ему дают за работу на автозаправках, но, по признанию мальчика, на эти деньги уже ничего не купишь. На одну среднюю корзину уходит до 650 купюр. Ее можно продать за 1200 суверенных боливаров (0,36 доллара) — новой валюты, введенной в обращение в 2018 году, после того как тяжелая экономическая ситуация в стране привела к мощной инфляции. «Когда я бываю в Колумбии, я продаю корзины за 5 тысяч песо (1,61 доллара), это огромные деньги!» — рассказал Хесус.

Заработанные деньги или подачки дети тратят не только на еду. Многие готовы раскошелиться на «крепкую» марихуану — крипи. Хесус употребляет ее дважды в день. На дневную дозу он тратит около 300 суверенных боливаров (0,09 доллара). Он говорит, что иногда может употреблять наркотик и по три раза, но тогда ему приходится пару дней обходиться без еды. 

Крипи — его любимый наркотик, потому что он «лучше всего берет».

Мальчик играет с обрывками пластикового пакета на улице Каракаса

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Заработанные деньги или подачки дети тратят не только на еду. Многие готовы раскошелиться на «крепкую» марихуану — крипи. Хесус употребляет ее дважды в день. На дневную дозу он тратит около 300 суверенных боливаров (0,09 доллара). Он говорит, что иногда может употреблять наркотик и по три раза, но тогда ему приходится пару дней обходиться без еды.

Крипи — его любимый наркотик, потому что он «лучше всего берет».

Венесуэльский подросток моется в ручье

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Йоикер ушел из дома в деревне Мариче, потому что там не было еды. На улице он живет меньше года, но уже понял, как тяжело приходится беспризорным. «Самое страшное было, когда полицейские схватили нас ночью и швырнули меня в реку. Я тогда плавать не умел, выжил только потому, что ухватился за стену, — вспоминает он. — Вообще на улице лучше, чем дома. Тут есть еда, хотя, бывало, я по несколько дней голодал». 

Одно из любимых развлечений Йоикера — поездки на пляж. После того как полицейские бросили его в реку, он научился плавать и больше не боится воды.

12-летний Йоикер Александр

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Йоикер ушел из дома в деревне Мариче, потому что там не было еды. На улице он живет меньше года, но уже понял, как тяжело приходится беспризорным. «Самое страшное было, когда полицейские схватили нас ночью и швырнули меня в реку. Я тогда плавать не умел, выжил только потому, что ухватился за стену, — вспоминает он. — Вообще на улице лучше, чем дома. Тут есть еда, хотя, бывало, я по несколько дней голодал».

Одно из любимых развлечений Йоикера — поездки на пляж. После того как полицейские бросили его в реку, он научился плавать и больше не боится воды.

Паола ушла на улицу в 13 лет, потому что дома не было еды. Самым счастливым временем она считает уличные протесты летом 2017 года в Венесуэле. Тогда ей досталось много еды, одежды и денег от демонстрантов. «Самое неприятное было, когда полицейские распылили газ», — вспоминает девочка. 

Домой она возвращаться не хочет, несмотря на то что жизнь на улицах смертельно опасна. Однажды взрослый парень заподозрил Паолу в том, что она сдала его полиции, и попытался убить. «Он и его дружки выследили меня. Он разбил бутылку и полоснул мне по шее. Вот шрам. Потом меня связанную бросили в реку. Я тогда очень испугалась, но у меня в кармане было лезвие, и я смогла освободиться», — рассказала она. После этого Паола ненадолго вернулась домой, чтобы поправить здоровье.

15-летняя Паола

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Паола ушла на улицу в 13 лет, потому что дома не было еды. Самым счастливым временем она считает уличные протесты летом 2017 года в Венесуэле. Тогда ей досталось много еды, одежды и денег от демонстрантов. «Самое неприятное было, когда полицейские распылили газ», — вспоминает девочка.

Домой она возвращаться не хочет, несмотря на то что жизнь на улицах смертельно опасна. Однажды взрослый парень заподозрил Паолу в том, что она сдала его полиции, и попытался убить. «Он и его дружки выследили меня. Он разбил бутылку и полоснул мне по шее. Вот шрам. Потом меня связанную бросили в реку. Я тогда очень испугалась, но у меня в кармане было лезвие, и я смогла освободиться», — рассказала она. После этого Паола ненадолго вернулась домой, чтобы поправить здоровье.

Многие несовершеннолетние предпочитают жить на улицах, потому что там раздобыть пропитание намного легче, чем дома. К тому же некоторые родители бьют детей, не уделяют им достаточно внимания или сами состоят в преступных бандах.

Комната в венесуэльском детском доме

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Многие несовершеннолетние предпочитают жить на улицах, потому что там раздобыть пропитание намного легче, чем дома. К тому же некоторые родители бьют детей, не уделяют им достаточно внимания или сами состоят в преступных бандах.

Эральдо сбежал из дома, где жил с матерью, отцом и четырьмя братьями, потому что его часто запирали в комнате и не кормили. «Самое крутое было, когда мы участвовали в протестах. Мы все громили, нам никто ничего не мог сделать, а люди давали деньги, еду и одежду», — поделился он. Самое неприятное в его жизни — это преследования полиции. Однако если стражи порядка поймают, то лишь побьют в наказание и отпустят, рассуждает Эральдо.

13-летний Эральдо

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Эральдо сбежал из дома, где жил с матерью, отцом и четырьмя братьями, потому что его часто запирали в комнате и не кормили. «Самое крутое было, когда мы участвовали в протестах. Мы все громили, нам никто ничего не мог сделать, а люди давали деньги, еду и одежду», — поделился он. Самое неприятное в его жизни — это преследования полиции. Однако если стражи порядка поймают, то лишь побьют в наказание и отпустят, рассуждает Эральдо.

Хосе Ангелю 14 лет, на улице он оказался в восемь. «Мама, отчим и три моих брата живут в городе Окумаре. Про моего родного отца никто ничего не знает, — рассказал он. — Я ушел из дома потому, что там вечно голодал, а еще потому, что мой отчим постоянно меня избивал. Меня запирали в комнате, чтобы я не мешал».

Хосе Ангель

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Хосе Ангелю 14 лет, на улице он оказался в восемь. «Мама, отчим и три моих брата живут в городе Окумаре. Про моего родного отца никто ничего не знает, — рассказал он. — Я ушел из дома потому, что там вечно голодал, а еще потому, что мой отчим постоянно меня избивал. Меня запирали в комнате, чтобы я не мешал».

17-летняя Лилиана не может назвать конкретной причины, по которой ушла из дома четыре года назад. Она признается, что жизнь на улице казалась ей веселой и свободной. Правда, были и шокирующие вещи, например, проплывший как-то по реке мимо нее труп.

По словам Лилианы, к ней бывали жестоки полицейские. «Один раз меня поймали и срезали все мои волосы», — рассказала она. Последние три года девушка встречается с Габриэлем, тоже беспризорником.

17-летняя Лилиана

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

17-летняя Лилиана не может назвать конкретной причины, по которой ушла из дома четыре года назад. Она признается, что жизнь на улице казалась ей веселой и свободной. Правда, были и шокирующие вещи, например, проплывший как-то по реке мимо нее труп.

По словам Лилианы, к ней бывали жестоки полицейские. «Один раз меня поймали и срезали все мои волосы», — рассказала она. Последние три года девушка встречается с Габриэлем, тоже беспризорником.

Многие беспризорники на улицах Венесуэлы так и не окончили школу. Несмотря на это, они мечтают о счастливом будущем. Кто-то хочет стать профессиональным спортсменом, а кто-то — адвокатом, специализирующимся на уголовном праве. «Я люблю читать. Когда вырасту, хочу быть в состоянии защитить себя и помочь тем, кто столкнулся с насилием», — поделилась планами Паола. Однако в то, что желания детей сбудутся, верится с трудом.

Фото: Miguel Gutierrez / EFE / EPA

Многие беспризорники на улицах Венесуэлы так и не окончили школу. Несмотря на это, они мечтают о счастливом будущем. Кто-то хочет стать профессиональным спортсменом, а кто-то — адвокатом, специализирующимся на уголовном праве. «Я люблю читать. Когда вырасту, хочу быть в состоянии защитить себя и помочь тем, кто столкнулся с насилием», — поделилась планами Паола. Однако в то, что желания детей сбудутся, верится с трудом.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.