Культура

Принц Джордж. Грабитель, миротворец, сердцеед: Джорджу Клуни — 60 лет

15 фото

60 лет исполняется 6 мая Джорджу Клуни — не просто одному из самых узнаваемых актеров Голливуда, но и, кажется, одной из последних кинозвезд старой школы, способной одним своим присутствием в кадре олицетворять если не абстрактную большую идею, то как минимум ускользающую, лукавую маскулинность. При этом карьера Клуни вполне может восприниматься и как попытка сопротивления звездному статусу: он раз за разом доказывает свое серьезное отношение и к актерской профессии, и к кинематографу в целом. Не менее серьезен он и в своей внеэкранной жизни: мало кто в Голливуде так страстно и активно занимается гуманитарной деятельностью — от поддержки ЛГБТ до помощи беженцам из Дарфура, Сирии и Ирака. «Лента.ру» рассказывает о творческом пути Джорджа Клуни в его пятнадцати ключевых ролях.

Клуни начал появляться в кадре еще в 1978-м — но первой заметной роли в кино пришлось ждать аж десять лет. И какой! В сиквеле славной сай-фай-пародии Клуни с неожиданно длинными кудрями изображает расслабленного охотника за юбками, сердцеедческим завоеваниям которого не может помешать даже вторжение агрессивных томатов из космоса. Пара неплохих шуток ему достается, но это еще не тот Клуни, которого полюбил весь мир, — неудивительно, что карьера после этой роли у него особенно не взлетит.

«Возвращение помидоров-убийц» (Return of the Killer Tomatoes!), 1988

Кадр: фильм «Возвращение помидоров-убийц»

Клуни начал появляться в кадре еще в 1978-м — но первой заметной роли в кино пришлось ждать аж десять лет. И какой! В сиквеле славной сай-фай-пародии Клуни с неожиданно длинными кудрями изображает расслабленного охотника за юбками, сердцеедческим завоеваниям которого не может помешать даже вторжение агрессивных томатов из космоса. Пара неплохих шуток ему достается, но это еще не тот Клуни, которого полюбил весь мир, — неудивительно, что карьера после этой роли у него особенно не взлетит.

Полноценным прорывом для Клуни стала роль самоотверженного педиатра со сложной личной жизнью в сериале «Скорая помощь», на которую его наняли в 33-летнем возрасте: очевидно, что актеру понадобилось для славы по-настоящему созреть. Именно на съемках «Скорой помощи» Клуни, по его же словам, получил лучший в карьере совет. Приглашенный снять одну серию шоу Стивен Спилберг, посмотрев на игру актера, сказал: «Станешь кинозвездой, если прекратишь вертеть головой в кадре». Всемирная известность не заставила себя ждать.

«Скорая помощь» (ER), 1994-1999

Кадр: сериал «Скорая помощь»

Полноценным прорывом для Клуни стала роль самоотверженного педиатра со сложной личной жизнью в сериале «Скорая помощь», на которую его наняли в 33-летнем возрасте: очевидно, что актеру понадобилось для славы по-настоящему созреть. Именно на съемках «Скорой помощи» Клуни, по его же словам, получил лучший в карьере совет. Приглашенный снять одну серию шоу Стивен Спилберг, посмотрев на игру актера, сказал: «Станешь кинозвездой, если прекратишь вертеть головой в кадре». Всемирная известность не заставила себя ждать.

Одним из первых в способность Клуни не только эксплуатировать эффектную внешность на маленьком экране, но и магнетически владеть экраном большим, поверил Квентин Тарантино — по состоянию на 1996 год один из самых влиятельных людей Голливуда, репутации которого было достаточно, чтобы запустить в производство его древний сценарий о вампирах-байкерах из мексиканского стрип-клуба. Режиссером выступил еще один сделавший себя сам талант — Роберт Родригес, а Клуни здесь еще хоть и не вполне избавился от телевизионного позерства, но уже не теряется ни рядом с юной Сальмой Хайек, ни в окружении полчищ кровососов.

«От заката до рассвета» (From Dusk Till Dawn), 1996

Кадр: фильм «От заката до рассвета»

Одним из первых в способность Клуни не только эксплуатировать эффектную внешность на маленьком экране, но и магнетически владеть экраном большим, поверил Квентин Тарантино — по состоянию на 1996 год один из самых влиятельных людей Голливуда, репутации которого было достаточно, чтобы запустить в производство его древний сценарий о вампирах-байкерах из мексиканского стрип-клуба. Режиссером выступил еще один сделавший себя сам талант — Роберт Родригес, а Клуни здесь еще хоть и не вполне избавился от телевизионного позерства, но уже не теряется ни рядом с юной Сальмой Хайек, ни в окружении полчищ кровососов.

Пожалуй, главный провал в карьере Клуни, извиняться за участие в котором артист не устает и по сей день. При этом проблема тут не только в неразборчивости в выборе проекта (и не только в пресловутых сосках на костюме Бэтмена), но и в самом Клуни, который даже не пытается отыскать хоть какую-то психологическую глубину в персонаже.

«Бэтмен и Робин» (Batman & Robin), 1997

Кадр: фильм «Бэтмен и Робин»

Пожалуй, главный провал в карьере Клуни, извиняться за участие в котором артист не устает и по сей день. При этом проблема тут не только в неразборчивости в выборе проекта (и не только в пресловутых сосках на костюме Бэтмена), но и в самом Клуни, который даже не пытается отыскать хоть какую-то психологическую глубину в персонаже.

Ну, а чтобы по-настоящему раскрыться на киноэкране, Клуни понадобилось встретить, что называется, своего режиссера. Им оказался Стивен Содерберг, в игривом криминальном ромкоме «Вне поля зрения» увидевший в Клуни океаны расслабленной, обаятельной, почти нелегальной сексапильности. Эксплуатировать эту содерберговскую находку вслед за ним возьмутся десятки режиссеров — включая и его самого, который в 2000-х будет задействовать новоявленную звезду в каждом втором своем фильме.

«Вне поля зрения» (Out of Sight), 1998

Кадр: фильм «Вне поля зрения»

Ну, а чтобы по-настоящему раскрыться на киноэкране, Клуни понадобилось встретить, что называется, своего режиссера. Им оказался Стивен Содерберг, в игривом криминальном ромкоме «Вне поля зрения» увидевший в Клуни океаны расслабленной, обаятельной, почти нелегальной сексапильности. Эксплуатировать эту содерберговскую находку вслед за ним возьмутся десятки режиссеров — включая и его самого, который в 2000-х будет задействовать новоявленную звезду в каждом втором своем фильме.

Спустя два десятилетия «Трех королей» чаще вспоминают как образец конфликтов на площадке: Клуни, часто вступаясь за других членов съемочной группы, собачился с режиссером Дэвидом О. Расселлом почти в ежедневном режиме. Этот разворачивающийся в реалиях Войны в заливе эстетский фильм-ограбление, впрочем, заслуживает упоминания и вне контекста своих производственных проблем: Расселлу удалось оживить почтенный жанр и небанальным местом действия, и нехарактерными для Голливуда перехлестами стиля, а Клуни здесь впервые в карьере играет не столько записного красавца, сколько переутомленного рутиной и долгом стреляного воробья войны.

«Три короля» (Three Kings), 1999

Кадр: фильм «Три короля»

Спустя два десятилетия «Трех королей» чаще вспоминают как образец конфликтов на площадке: Клуни, часто вступаясь за других членов съемочной группы, собачился с режиссером Дэвидом О. Расселлом почти в ежедневном режиме. Этот разворачивающийся в реалиях Войны в заливе эстетский фильм-ограбление, впрочем, заслуживает упоминания и вне контекста своих производственных проблем: Расселлу удалось оживить почтенный жанр и небанальным местом действия, и нехарактерными для Голливуда перехлестами стиля, а Клуни здесь впервые в карьере играет не столько записного красавца, сколько переутомленного рутиной и долгом стреляного воробья войны.

Большим комедийным артистом Клуни показал себя, впервые объединившись с братьями Коэн — в абсурдистской комедии об одиссее троицы неудачливых беглых зэков сквозь раздираемый расизмом и идиотизмом американский юг. Бонусом сотрудничества артиста с парой важнейших режиссеров современности стал один из самых больших кассовых успехов как в их, так и в его карьере.

«О где же ты, брат?» (O Brother, Where Art Thou?), 2000

Кадр: фильм «О где же ты, брат?»

Большим комедийным артистом Клуни показал себя, впервые объединившись с братьями Коэн — в абсурдистской комедии об одиссее троицы неудачливых беглых зэков сквозь раздираемый расизмом и идиотизмом американский юг. Бонусом сотрудничества артиста с парой важнейших режиссеров современности стал один из самых больших кассовых успехов как в их, так и в его карьере.

Наверное, образцовый Клуни — Дэнни Оушен из трилогии Стивена Содерберга о джентльмене-воре, виртуозе сложносочиненных ограблений, мастере командной работы от большого криминала. Нетрудно провозгласить Клуни Синатрой нашего времени, учитывая, что в основу «Одиннадцати друзей Оушена» лег одноименный фильм шестидесятых. Точнее, впрочем, будет признать собственные заслуги Клуни в создании образа, которому найдется не так много аналогов в современном кино.

«Одиннадцать друзей Оушена» (Ocean's Eleven), 2001

Кадр: фильм «Одиннадцать друзей Оушена»

Наверное, образцовый Клуни — Дэнни Оушен из трилогии Стивена Содерберга о джентльмене-воре, виртуозе сложносочиненных ограблений, мастере командной работы от большого криминала. Нетрудно провозгласить Клуни Синатрой нашего времени, учитывая, что в основу «Одиннадцати друзей Оушена» лег одноименный фильм шестидесятых. Точнее, впрочем, будет признать собственные заслуги Клуни в создании образа, которому найдется не так много аналогов в современном кино.

Стоит сразу оговориться: Клуни в «Солярисе» Стивена Содерберга, конечно, и близко не подбирается к игре Донатаса Баниониса в фильме Андрея Тарковского. К чести актера, он, впрочем, и не пытается Баниониса переиграть, показывая Криса Кельвина совсем другим, воспитанным в других традициях и культуре персонажем, чем у Тарковского. И преуспевает — хотя зрителю для того, чтобы это заметить, нужно отказаться от неизбежного сравнения двух фильмов.

«Солярис» (Solaris), 2002

Кадр: фильм «Солярис»

Стоит сразу оговориться: Клуни в «Солярисе» Стивена Содерберга, конечно, и близко не подбирается к игре Донатаса Баниониса в фильме Андрея Тарковского. К чести актера, он, впрочем, и не пытается Баниониса переиграть, показывая Криса Кельвина совсем другим, воспитанным в других традициях и культуре персонажем, чем у Тарковского. И преуспевает — хотя зрителю для того, чтобы это заметить, нужно отказаться от неизбежного сравнения двух фильмов.

В своей режиссерской ипостаси Клуни, пожалуй, слишком прямолинеен, а часто и чересчур буквален на уровне стиля. Но одного нельзя отнять: как артист в своих режиссерских проектах он демонстрирует такое благородство и актерскую щедрость, какое ему редко удается показать в чужих картинах. Так, пожалуй, в своем лучшем фильме как постановщика «Доброй ночи и удачи» он невероятно грациозно уступает первый план Дэвиду Стрэтэйрну, играющему боровшегося с антикоммунистической паранойей 50-х телеведущего Эдварда Морроу, и отходит в тень в роли продюсера и ближайшего друга героя.

«Доброй ночи и удачи» (Good Night, and Good Luck), 2005

Кадр: фильм «Доброй ночи и удачи»

В своей режиссерской ипостаси Клуни, пожалуй, слишком прямолинеен, а часто и чересчур буквален на уровне стиля. Но одного нельзя отнять: как артист в своих режиссерских проектах он демонстрирует такое благородство и актерскую щедрость, какое ему редко удается показать в чужих картинах. Так, пожалуй, в своем лучшем фильме как постановщика «Доброй ночи и удачи» он невероятно грациозно уступает первый план Дэвиду Стрэтэйрну, играющему боровшегося с антикоммунистической паранойей 50-х телеведущего Эдварда Морроу, и отходит в тень в роли продюсера и ближайшего друга героя.

Любопытный парадокс карьер многих больших голливудских артистов: первый «Оскар» они часто получают за далеко не лучшее кино в своей фильмографии. Касается это и Клуни, впервые удостоившегося заветной статуэтки за эту давно канувшую в лету панораму страстей, которыми оборачиваются попытки западных стран играть в большую геополитику. Не то чтобы Клуни был неубедителен в роли недальновидного ветерана ЦРУ — другое дело, что сама «Сириана» в своей постановочной патетике не стоит, например, и пяти минут документалок Адама Кертиса на те же темы.

«Сириана» (Syriana), 2005

Кадр: фильм «Сириана»

Любопытный парадокс карьер многих больших голливудских артистов: первый «Оскар» они часто получают за далеко не лучшее кино в своей фильмографии. Касается это и Клуни, впервые удостоившегося заветной статуэтки за эту давно канувшую в лету панораму страстей, которыми оборачиваются попытки западных стран играть в большую геополитику. Не то чтобы Клуни был неубедителен в роли недальновидного ветерана ЦРУ — другое дело, что сама «Сириана» в своей постановочной патетике не стоит, например, и пяти минут документалок Адама Кертиса на те же темы.

Если в предыдущих двух своих фильмах с Клуни («О где же ты, брат?» и «Невыносимая жестокость») братья Коэн раскрывали неожиданные грани в его фирменном амплуа внешне эффектного главного героя, то в третьем совместном кино — убийственной сатире на американское увлечение большой политикой «После прочтения сжечь» — режиссеры пошли еще дальше. Здесь благообразный фасад непоколебимой мужественности, который так легко дается Клуни на экране, разлетается в щепки, чтобы показать: за ним вполне могут скрываться бездны абсолютно непроходимого идиотизма.

«После прочтения сжечь» (Burn After Reading), 2008

Кадр: фильм «После прочтения сжечь»

Если в предыдущих двух своих фильмах с Клуни («О где же ты, брат?» и «Невыносимая жестокость») братья Коэн раскрывали неожиданные грани в его фирменном амплуа внешне эффектного главного героя, то в третьем совместном кино — убийственной сатире на американское увлечение большой политикой «После прочтения сжечь» — режиссеры пошли еще дальше. Здесь благообразный фасад непоколебимой мужественности, который так легко дается Клуни на экране, разлетается в щепки, чтобы показать: за ним вполне могут скрываться бездны абсолютно непроходимого идиотизма.

К чести Клуни — поседев и начав стареть, он не стал ударяться в попытки и после полтинника играть тех персонажей, что легко давались ему десятилетием ранее, вместо этого предпочтя сосредоточиться на режиссуре и тех редких ролях, которые позволяют ему выйти из зоны комфорта. Например — с душой и чувством сыграть абсолютное, но при этом вполне заслуживающее симпатию ничтожество в «Потомках» Александра Пэйна.

«Потомки» (The Descendants), 2011

Кадр: фильм «Потомки»

К чести Клуни — поседев и начав стареть, он не стал ударяться в попытки и после полтинника играть тех персонажей, что легко давались ему десятилетием ранее, вместо этого предпочтя сосредоточиться на режиссуре и тех редких ролях, которые позволяют ему выйти из зоны комфорта. Например — с душой и чувством сыграть абсолютное, но при этом вполне заслуживающее симпатию ничтожество в «Потомках» Александра Пэйна.

Один из самых проникновенных перформансов Клуни в 2010-х пришелся на космическую сервайвал-драму Альфонсо Куарона, где без помощи, поддержки и глуповатых баек его персонажа не выжить в безвоздушном пространстве главной героине в исполнении Сандры Буллок. Кроме того — редкий в карьере Клуни фильм, авторы которого решают шокировать аудиторию, не дав его герою дожить до финала. Эффект — сокрушительный, как и было задумано.

«Гравитация» (Gravity), 2013

Кадр: фильм «Гравитация»

Один из самых проникновенных перформансов Клуни в 2010-х пришелся на космическую сервайвал-драму Альфонсо Куарона, где без помощи, поддержки и глуповатых баек его персонажа не выжить в безвоздушном пространстве главной героине в исполнении Сандры Буллок. Кроме того — редкий в карьере Клуни фильм, авторы которого решают шокировать аудиторию, не дав его герою дожить до финала. Эффект — сокрушительный, как и было задумано.

В последнюю пятилетку Клуни практически совсем перестал сниматься в картинах других режиссеров, сосредоточившись на собственных проектах как постановщика. И если, например, в «Субурбиконе» Клуни и вовсе обошелся без появления в кадре, то в «Полночном небе» он хотя бы вновь дает себе как актеру разойтись — в не лишенной клише, но эмоционально вполне искренней роли сокрушенного одиночеством ученого в условиях апокалипсиса.

«Полночное небо» (The Midnight Sky), 2020

Кадр: фильм «Полночное небо»

В последнюю пятилетку Клуни практически совсем перестал сниматься в картинах других режиссеров, сосредоточившись на собственных проектах как постановщика. И если, например, в «Субурбиконе» Клуни и вовсе обошелся без появления в кадре, то в «Полночном небе» он хотя бы вновь дает себе как актеру разойтись — в не лишенной клише, но эмоционально вполне искренней роли сокрушенного одиночеством ученого в условиях апокалипсиса.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.