Мы здесь власть. Как гражданская война превратила шикарный отель в тюрьму и рассадник болезней

15 фото

Роскошный Гранд-Отель открылся в 1950-е годы в портовом городе Бейра. В те времена Мозамбик еще был португальской колонией. Элегантный интерьер в стиле ар-деко с мраморными колоннами, огромными окнами и паркетными полами сделал постройку популярным местом на континенте. «Гордость Африки» и безграничная роскошь — так постояльцы описывали отель, вспоминая, как их дети могли свободно зайти на кухню и съесть лучшие шоколадные конфеты. Более сотни номеров, бассейн, винтовые лестницы и захватывающий вид на Индийский океан были в распоряжении гостей на протяжении 20 лет. Однако место так и не привлекло состоятельных туристов, а отдыхающие в отеле семьи со средним достатком не приносили большой прибыли.

Владельцам становилось все труднее содержать бизнес, за годы работы он так и не окупился. В итоге в 1974 году отель закрыли. И здание зажило новой жизнью. В нем разворачивались важные исторические события Мозамбика. В получившем независимость государстве здание использовали для партийных встреч, а в подвале держали политических заключенных. Когда началась гражданская война — постройку переделали в военную базу. А со временем ее заняли беженцы. Оставшиеся без собственного жилья они навсегда поселились в некогда роскошном отеле. За пару десятилетий от былой роскоши не осталось и следа.

Сегодня бывший Гранд-Отель считается одним из крупнейших сквотов в мире, где среди разрушающихся стен и мусора проживают почти шесть тысяч людей. Фотограф Влад Сохин отправился в Бейру, чтобы своими глазами увидеть, как люди спят на циновках, готовят еду на огне, стирают вещи в грязной воде, ходят молиться в бывшую раздевалку и не надеются когда-нибудь выбраться из отеля. Африканская драма — в галерее «Ленты.ру».

На открытке, которую приобрели в книжном развале в Лиссабоне, изображен Гранд-Отель. В каком году был сделан кадр, неизвестно. Однако здание на картинке находится в относительном порядке, на территории цветут клумбы и гуляют местные жители. Открытку отправляли родственникам, однако из всего текста на обратной стороне фотографу удалось разобрать только «Моему дяде Карлосу, Лиссабон. Моя тетя, мой дядя, шлю вам сувенир из этого города. С наилучшими пожеланиями» (далее неразборчиво).

Фото: Влад Сохин

На открытке, которую приобрели в книжном развале в Лиссабоне, изображен Гранд-Отель. В каком году был сделан кадр, неизвестно. Однако здание на картинке находится в относительном порядке, на территории цветут клумбы и гуляют местные жители. Открытку отправляли родственникам, однако из всего текста на обратной стороне фотографу удалось разобрать только «Моему дяде Карлосу, Лиссабон. Моя тетя, мой дядя, шлю вам сувенир из этого города. С наилучшими пожеланиями» (далее неразборчиво).

Со временем здание отеля сильно обветшало. Часть перекрытий и декора разрушились, а некогда выбеленный фасад потемнел. Мусор и развешенное белье стали неотъемлемыми элементами отеля. На когда-то засаженной цветами территории разрослись маниок, деревья, трава и кукуруза. На фото босоногий мужчина  лежит на асфальте перед постройкой.

Фото: Влад Сохин

Со временем здание отеля сильно обветшало. Часть перекрытий и декора разрушились, а некогда выбеленный фасад потемнел. Мусор и развешенное белье стали неотъемлемыми элементами отеля. На когда-то засаженной цветами территории разрослись маниок, деревья, трава и кукуруза. На фото босоногий мужчина лежит на асфальте перед постройкой.

От былой роскоши также не осталось и следа. Бетонные конструкции начали постепенно разрушаться, а плотный слой светлой краски потрескался. Главная винтовая лестница, ведущая на верхние этажи, серьезно обветшала. Сегодня на ней играют сотни местных детей, а их родители таскают по широким ступеням вещи у себя на головах. Раньше подняться наверх можно было на лифте, однако бездомные разграбили шахту, превратив ее в огромную свалку. В последние годы несколько человек, включая детей, упали туда и разбились.

Фото: Влад Сохин

От былой роскоши также не осталось и следа. Бетонные конструкции начали постепенно разрушаться, а плотный слой светлой краски потрескался. Главная винтовая лестница, ведущая на верхние этажи, серьезно обветшала. Сегодня на ней играют сотни местных детей, а их родители таскают по широким ступеням вещи у себя на головах. Раньше подняться наверх можно было на лифте, однако бездомные разграбили шахту, превратив ее в огромную свалку. В последние годы несколько человек, включая детей, упали туда и разбились.

Люди в отеле живут в антисанитарных условиях. Им приходится готовить еду прямо на бетонном полу. В «некогда элегантном вестибюле» оборудованы подобие плит, которые работают на древесном угле. Сохин запечатлел на фото местную жительницу — женщина сидит на камне перед огнем в окружении мисок, канистр, пластиковых бутылок и жестяных банок. Стены почернели от сажи.

Фото: Влад Сохин

Люди в отеле живут в антисанитарных условиях. Им приходится готовить еду прямо на бетонном полу. В «некогда элегантном вестибюле» оборудованы подобие плит, которые работают на древесном угле. Сохин запечатлел на фото местную жительницу — женщина сидит на камне перед огнем в окружении мисок, канистр, пластиковых бутылок и жестяных банок. Стены почернели от сажи.

Поселившиеся в отеле стали использовать все его помещения для бытовых нужд. Между колоннами в холле постройки развесили веревки для белья, после стирки там сушатся постельное белье, одежда и обувь. Местные жители проводят дни прямо под сохнущими вещами — они кидают на пол грубые циновки и в буквальном смысле смотрят в потолок. По словам фотографа, большинство жителей сквота не работают и могут лежать на настилах с утра до вечера.

Фото: Влад Сохин

Поселившиеся в отеле стали использовать все его помещения для бытовых нужд. Между колоннами в холле постройки развесили веревки для белья, после стирки там сушатся постельное белье, одежда и обувь. Местные жители проводят дни прямо под сохнущими вещами — они кидают на пол грубые циновки и в буквальном смысле смотрят в потолок. По словам фотографа, большинство жителей сквота не работают и могут лежать на настилах с утра до вечера.

Некоторые семьи провели в развалинах отеля уже по два-три поколения. Каждый день босоногие дети играют бок о бок с крысами и многоножками, скитаются по лестницам, мастерят из крышек от бутылок настольные игры, придумывают развлечения на крыше здания, огороженной ржавыми перилами — жалкой защитой от смертельного падения с высоты.Несколько лет назад один из жителей Бейры подарил сквоттерам телевизор, который установили в боковой части здания, запитанной электричеством от чужих кабелей. Настоящий восторг для всех обитателей бывшего отеля — попасть на сеанс фильма о кунг-фу.

Фото: Влад Сохин

Некоторые семьи провели в развалинах отеля уже по два-три поколения. Каждый день босоногие дети играют бок о бок с крысами и многоножками, скитаются по лестницам, мастерят из крышек от бутылок настольные игры, придумывают развлечения на крыше здания, огороженной ржавыми перилами — жалкой защитой от смертельного падения с высоты.

Несколько лет назад один из жителей Бейры подарил сквоттерам телевизор, который установили в боковой части здания, запитанной электричеством от чужих кабелей. Настоящий восторг для всех обитателей бывшего отеля — попасть на сеанс фильма о кунг-фу.

В лучшие времена отеля его особенностью служил олимпийский бассейн, изображенный на открытке из книжной лавки Лиссабона. Надпись на обратной стороне гласит: «Это самый большой бассейн в самом большом отеле в Мозамбике. 2-я столица Мозамбика, Бейра». Оттуда отдыхающим открывался вид на Индийский океан, реку Бузи и гавань Бейры. Атмосферы добавляли пляжные зонтики и круглые столы, за которыми можно было выпить коктейль из соседнего бара. Однако плавать в бассейне разрешалось не всем — по расистским канонам, им могли воспользоваться только белые жители.

Фото: Влад Сохин

В лучшие времена отеля его особенностью служил олимпийский бассейн, изображенный на открытке из книжной лавки Лиссабона. Надпись на обратной стороне гласит: «Это самый большой бассейн в самом большом отеле в Мозамбике. 2-я столица Мозамбика, Бейра». Оттуда отдыхающим открывался вид на Индийский океан, реку Бузи и гавань Бейры. Атмосферы добавляли пляжные зонтики и круглые столы, за которыми можно было выпить коктейль из соседнего бара. Однако плавать в бассейне разрешалось не всем — по расистским канонам, им могли воспользоваться только белые жители.

Отсутствие ухода и бездомные не пощадили олимпийский бассейн. Роскошный резервуар внушительных размеров со временем обмелел и превратился в помойку. Местные жительницы используют бывший бассейн как прачечную, где пытаются стирать вещи в воде сомнительного цвета и качества. На дне, частично поросшем травой, валяются земля, обертки, осколки, старые бутылки. Для детей бывший бассейн стал еще одним местом для игр — они бегают по его потрескавшимся бортам.

Фото: Влад Сохин

Отсутствие ухода и бездомные не пощадили олимпийский бассейн. Роскошный резервуар внушительных размеров со временем обмелел и превратился в помойку. Местные жительницы используют бывший бассейн как прачечную, где пытаются стирать вещи в воде сомнительного цвета и качества. На дне, частично поросшем травой, валяются земля, обертки, осколки, старые бутылки. Для детей бывший бассейн стал еще одним местом для игр — они бегают по его потрескавшимся бортам.

Уголок с бывшими раздевалками у бассейна верующие превратили в мечеть. Оттуда выкинули все лишнее, чтобы организовать постоянное место для ритуалов омовения и намазов — пяти ежедневных исламских молитв. Есть на увядающей территории Гранд-Отеля и церкви. Мусульмане, католики, протестанты и убежденные в существовании духов внутри каждого предмета вокруг анимисты живут бок о бок и избегают религиозных стычек.

Фото: Влад Сохин

Уголок с бывшими раздевалками у бассейна верующие превратили в мечеть. Оттуда выкинули все лишнее, чтобы организовать постоянное место для ритуалов омовения и намазов — пяти ежедневных исламских молитв. Есть на увядающей территории Гранд-Отеля и церкви. Мусульмане, католики, протестанты и убежденные в существовании духов внутри каждого предмета вокруг анимисты живут бок о бок и избегают религиозных стычек.

Со временем бездомные заняли в отеле все номера, переделав их в подобие квартир. Одна из них принадлежит Арлиндо Ваферо — мужчина вместе с семьей проживает здесь более 40 лет. За это время ему удалось обзавестись мебелью. Сохин запечатлел интерьер комнаты, которую Ваферо использует в качестве столовой. В помещении стоит стол, три стула и старый сервант. Вместо стены — несколько висящих циновок..Семья Ваферо с трудом существует в подобных условиях, однако не может изменить жизнь из-за удручающего положения в стране. «Мы хотим уехать, но куда мы можем пойти? Мы тоже хотим работать, но в Мозамбике нет рабочих мест. Мы хотим вернуться туда, где мы когда-то жили, но для этого нужен транспорт и деньги. Цены в стране постоянно повышаются, мы не можем себе этого позволить», — рассказал Ваферо.

Фото: Влад Сохин

Со временем бездомные заняли в отеле все номера, переделав их в подобие квартир. Одна из них принадлежит Арлиндо Ваферо — мужчина вместе с семьей проживает здесь более 40 лет. За это время ему удалось обзавестись мебелью. Сохин запечатлел интерьер комнаты, которую Ваферо использует в качестве столовой. В помещении стоит стол, три стула и старый сервант. Вместо стены — несколько висящих циновок..

Семья Ваферо с трудом существует в подобных условиях, однако не может изменить жизнь из-за удручающего положения в стране. «Мы хотим уехать, но куда мы можем пойти? Мы тоже хотим работать, но в Мозамбике нет рабочих мест. Мы хотим вернуться туда, где мы когда-то жили, но для этого нужен транспорт и деньги. Цены в стране постоянно повышаются, мы не можем себе этого позволить», — рассказал Ваферо.

На снимке фотограф запечатлел выдолбленные на стене надписи, смысл которых разобрать почти невозможно, а вот поверить, глядя на картинку, в царящий на территории сквота хаос, — запросто. Паркетные полы давно вырваны и сожжены для обогрева помещений, все ценное беженцы разворовали и продали, чтобы хоть как-то прокормить свои семьи. На балконах вырастают деревья, всюду мелькают рваные политические плакаты и пестрые граффити.

Фото: Влад Сохин

На снимке фотограф запечатлел выдолбленные на стене надписи, смысл которых разобрать почти невозможно, а вот поверить, глядя на картинку, в царящий на территории сквота хаос, — запросто. Паркетные полы давно вырваны и сожжены для обогрева помещений, все ценное беженцы разворовали и продали, чтобы хоть как-то прокормить свои семьи. На балконах вырастают деревья, всюду мелькают рваные политические плакаты и пестрые граффити.

Оказавшись в Гранд-отеле, сквоттеры создали в нем район с собственными законами. Полиция Мозамбика старается избегать участок и фактически не имеет право наводить там порядок. Главным человеком в общине считается мэр. Неофициальный пост занимает 45-летний Жуау Гонсалвеш. Вместе с сыновьями мужчина проживает в подвале. В помещении нет ни электричества, ни окон. Светом комнату обеспечивает одна лампа, стоящая на столе.

Фото: Влад Сохин

Оказавшись в Гранд-отеле, сквоттеры создали в нем район с собственными законами. Полиция Мозамбика старается избегать участок и фактически не имеет право наводить там порядок. Главным человеком в общине считается мэр. Неофициальный пост занимает 45-летний Жуау Гонсалвеш. Вместе с сыновьями мужчина проживает в подвале. В помещении нет ни электричества, ни окон. Светом комнату обеспечивает одна лампа, стоящая на столе.

Иногда беспорядочные будни детей Гранд-Отеля разбавляют учителя, направленные правительством Мозамбика, или благотворители из «Красного креста», которые помогают беженцам бороться с заболеваниями. Чаще всего маленькие сквоттеры страдают недугами, вызванными антисанитарией. Однако сверстники детей за пределами бывшего отеля тоже не могут похвастаться счастливым детством. Почти все население страны — 92 процента, по данным Всемирного банка на 2014 год — находится за чертой бедности.

Фото: Влад Сохин

Иногда беспорядочные будни детей Гранд-Отеля разбавляют учителя, направленные правительством Мозамбика, или благотворители из «Красного креста», которые помогают беженцам бороться с заболеваниями. Чаще всего маленькие сквоттеры страдают недугами, вызванными антисанитарией. Однако сверстники детей за пределами бывшего отеля тоже не могут похвастаться счастливым детством. Почти все население страны — 92 процента, по данным Всемирного банка на 2014 год — находится за чертой бедности.

В перенаселенном беженцами здании каждый клочок площади на вес золота. Некоторые семьи смогли ухватить себе отдельную «квартиру». За женщинами с детьми закреплен приоритет в раздаче жилья. Маленькие комнаты, которые в «славные» времена отеля использовали в качестве хозяйственных помещений, стали еще функциональнее, в них молодые пары уединяются от остальных членов семьи за тонкими занавесками. Однако некоторым обделенным в личном уголке обитателям сквота приходится ютиться в сломанных холодильниках.

Фото: Влад Сохин

В перенаселенном беженцами здании каждый клочок площади на вес золота. Некоторые семьи смогли ухватить себе отдельную «квартиру». За женщинами с детьми закреплен приоритет в раздаче жилья. Маленькие комнаты, которые в «славные» времена отеля использовали в качестве хозяйственных помещений, стали еще функциональнее, в них молодые пары уединяются от остальных членов семьи за тонкими занавесками. Однако некоторым обделенным в личном уголке обитателям сквота приходится ютиться в сломанных холодильниках.

Днем беженцы собираются вместе, чтобы попеть африканские песни и пообщаться в коридорах. Женщины заплетают друг другу косы, молодые мамы лежа кормят младенцев грудью. Мужская половина взрослого населения не отказывает себе в спорте. Почти каждый день на побережье проходят футбольные матчи. По вечерам жители сквота занимают открытый переход между корпусами отеля, где можно почувствовать океанский бриз.

Фото: Влад Сохин

Днем беженцы собираются вместе, чтобы попеть африканские песни и пообщаться в коридорах. Женщины заплетают друг другу косы, молодые мамы лежа кормят младенцев грудью. Мужская половина взрослого населения не отказывает себе в спорте. Почти каждый день на побережье проходят футбольные матчи. По вечерам жители сквота занимают открытый переход между корпусами отеля, где можно почувствовать океанский бриз.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.