Быстрая доставка новостей прямо в ваш Telegram
Новости партнеров

Годовщина голода

60 лет назад была окончательно снята блокада Ленинграда

20 ноября 1941 года дневная норма хлеба в Ленинграде достигла печально известной точки - 125 граммов для тех, кто не имел рабочей карточки. Рабочие с этого дня стали получать по 300 граммов хлеба.

Блокада стала временем, когда в еду превращались самые необычные вещи. Проведенные исследования альбумина - белка, содержащегося в яичном белке, сыворотке крови, молоке и семенах растений - показали отсутствие в нем вредных веществ, после чего мясокомбинат стал производить колбасу из технического альбумина, добавляя туда также соленое кишечное сырье, соевый шрот, жмыхи, белковые дрожжи, глицерин и другие заменители. С осени 1941 года хлеб выпекался с добавлением целлюлозы. В пищу пошли слизистая оболочка желудков свиней и щитовидные железы коров, ранее применявшиеся для изготовления медицинских препаратов.

В течение всей осени 1941 года осуществлялись попытки наладить доставку продовольствия по льду Ладожского озера. Однако до середины декабря толщина льда была недостаточной для серьезных перевозок, и в день удавалось привезти в город то 60 то 100 тонн муки (при суточной норме в 400 тонн). Однако Военный совет Ленинградского фронта все же принял решение о прибавке пайка. С 25 декабря 1941 года служащие, дети и иждивенцы стали получать по 200 граммов хлеба, а рабочие - 350. К середине февраля снабжение по Ладоге было налажено, хлебные нормы достигли 500 граммов для рабочих, 400 - для служащих и 300 - для детей и иждивенцев. Население стало иногда получать мясо, клюкву и сливочное масло.

Перевозки по Ладожскому озеру осуществлялись по специально построенной для этого ледовой дороге. Строительство осуществлялось путем искусственного намораживания льда на водной поверхности. Дорога стала настоящей автомагистралью шириной около 10 метров. Трассу обслуживали 350 регулировщиков, направлявших движение машин и указывавших им путь. Кроме этого, на лед выставлялись маячные фонари с синими стеклами. Вся трасса была оборудована козелками, указателями направления движения, местонахождения заправочных станций, пунктов забора воды и техпомощи и другими дорожными знаками. С февраля 1942 года у "дороги жизни" появилась вторая - железнодорожная - ветка. В город стало ежедневно поступать до 200 тонн продовольствия. Поэтому к весне 1942 года те ленинградцы, кто пережил зиму, почувствовали, что у них есть надежа дожить до конца войны. Именно в это время состоялось одно из самых фантастических событий в истории блокады.

Голодный футбол

30 мая 1942 года на ленинградском стадионе "Динамо" состоялся матч между командами "Динамо" и "Зенит". Идея проведения этого мероприятия зародилась где-то в горкоме партии, куда были вызваны довоенные капитаны этих команд В. Федоров и А. Зябликов. То ли подчинившись партийному приказу, то ли загоревшись идеей, эти люди стали собирать игроков, оставшихся в городе. Специально для матча с передовой были отозваны те члены команд, кто находился на фронте.

Одной из проблем организаторов было состояние стадиона. Из трех полей одно было перепахано снарядами, а второе - занято под огороды. К счастью, третье поле - слева от центрального входа - было пригодно для игры. Однако и игроки были, мягко говоря, в не подходящей для игры форме. Многие члены "Динамо" и "Зенита" просто не смогли выйти на поле из-за истощения. По свидетельствам очевидцев, в первом тайме медленные передвижения изможденных людей по полю совсем не походили на спортивное состязание. Если кто-то из футболистов падал, у него уже не было сил подняться. В перерывах участники не садились на траву, так как боялись, что не смогут встать. Тем не менее, к концу матча участники вошли во вкус, и игра все же пошла.

У игроков "Динамо было явное преимущество - паек сотрудников милиции и военнослужащих в блокадные годы значительно превышал паек обычных граждан, поэтому матч закончился со счетом 6:0 в пользу динамовцев. Трибуны во время матча также были почти пусты - играющих подбадривали в основном раненые из ближайшего госпиталя. Однако сам факт проведения футбольного матча в осажденном Ленинграде стал важным пропагандистским ходом. О нем узнали и жители города, и другие граждане СССР, а также солдаты противника. Учитывая, что немецы в это время активно разбрасывали листовки, называвшие Ленинград городом мертвых, футбол стал аргументом, заставившим голодающих жителей поверить в то, что они все еще живы.

Стратегии выживания

Вполне вероятно, что, приняв участие в матче, футболисты не только подняли боевой дух своих соотечественников, но и продлили собственную жизнь. Вопреки стереотипному мнению, полное бездействие вовсе не помогало дольше прожить в условиях голода. На это, например, указывают многочисленные свидетельства, собранные в работе Даниила Гранина "Блокадная книга":

"Мне надо было принести продукты на себя и еще на пять человек, которые сидят и ждут меня, нужно было принести ребенку соевое молоко, мне нужно было пойти получить карточки на жителей дома; вообще мне все время приходилось ходить, и, вероятно, поэтому я выжила. Я почти не отекала. По-моему, я в блокаду лежала всего один день" (Ольга Иосифовна Рыбакова, инженер, работала управхозом).

По мнению одного из свидетелей, опрошенных Граниным, блокадный опыт показал, что человек - не просто механизм, потребляющий и тратящий калории: "Часто человек умирал тогда, когда в его организме какой-то еще небольшой запас калорий в физическом, примитивном смысле оставался: печка работать еще могла, а он умирал. Человек - очень сложное устройство, необычайно сложное. В этом отношении важную роль играло то, как человек себя вел".

Если верить мнению врачей, наблюдавших случаи смерти и выживания в блокадном Ленинграде, одной из эффективных стратегий стало соблюдение жесткого режима, хотя бы отдаленно напоминающего нормальную человеческую жизнь. Например, человек, размачивавший хлеб в кипятке и евший его ложкой, дольше сохранял человеческий облик, чем тот, кто съедал свою дневную пайку прямо в магазине. Многие из молодых людей, живших в Ленинграде, заставляли себя ходить на занятия в институт вовсе не для того, чтобы не прерывать учебу, а понимая, что иначе они умрут гораздо быстрее.

Герои vs. жертвы

Однако многие ленинградцы не понимали даже, для чего им нужно продолжать жить. Опубликованные в книге Николая Ломагина "В тисках голода" служебные записки НКВД указывают на то, что среди населения в то время преобладало не осознание собственной героической миссии, а чувство отчаяния. Большинство горожан за годы жизни при советской власти привыкли к тому, что государство обеспечивает хотя бы их минимальные нужды. Во время блокады они почувствовали себя оставленными на произвол судьбы.

В отчетах сотрудников НКВД, перлюстрировавших письма ленинградцев, в конце января 1942 года отмечалось, что если в начале месяца отрицательные настроения охватывали до 9 процентов писем, то к концу месяца их число достигло 20 процентов. Письма пестрели такими высказываниями: "Мы живы наполовину, как тени загробные. Государство, видно, не думает нас кормить, хотя мы все питали надежду"; "куда глядят наши руководители, вся земля усеяна трупами. Не сегодня-завтра и нас не будет. Из руководителей никто не умирает".

Действительно, со времен блокады до наших дней дошли рассказы о том, как партийное руководство Ленинграда получало усиленное питание и даже имело возможность отправлять продуктовые посылки на "большую землю", как для развлечения Жданова в Смольном жил медвежонок и как на коммунальных кухнях пустые полки одних соседствовали с большим количеством картофеля и хлеба у других. Эти рассказы еще более сгущают краски вокруг обвинений в адрес советского руководства, которое не смогло обеспечить город питанием или эвакуировать жителей и якобы даже воспользовалось войной, чтобы довести до конца начатые Сталиным массовые репрессии.

Подобных разговоров было особенно много во время перестройки и в начале девяностых годов. Сейчас дискуссии о том, была ли блокада действительно пережита благодаря "единому порыву народа, армии и партии" или жители Ленинграда оказались просто пассивными жертвами политики и войны, вновь закрыты ввиду своего непатриотизма. Впрочем, как и многие другие дискуссии об историческом прошлом России.

Елена Любарская

Предыдущие материалы по теме:

Цена воссоединения [20.01.2004]Украина и Россия: от Хмельницкого и Алексея Михайловича до Кучмы и Путина

Эпоха великих свершений [06.11.2003]Годовщина октбярьской революции

Другие материалы