Почти что "нобелевка" по экономике для старых друзей

Лауреатами премии Банка Швеции по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля стали Эдвард Прескотт и Финн Кидланд

В Стокгольме объявлены последние в этом году лауреаты нобелевской премии. На сей раз по экономике. В списки "бессмертных" занесены имена норвежского ученого Финна Кидланда и его давнего соратника американца Эдварда Прескотта.

Если быть точным, то Кидланд и Прескотт получат не нобелевскую премию по экономике, а всего лишь "премию Банка Швеции по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля", которую традиционно вручает шведская Королевская Академия наук. Но менее почетной от этого награду не назовешь. Да и уточнять каждый раз, что же именно за премию получают экономисты, мало кому хочется. Нобелевские лауреаты, и все тут!

Как составляется список претендентов на эту существующую с 1969 года премию? Правом предлагать кандидатуры на премию по экономике обладают шведские и иностранные члены Королевской Академии Наук, члены специального нобелевского комитета Риксбанка, обладатели премии по экономике прошлых лет, профессура из университетов Швеции, Дании, Финляндии, Исландии и Норвегии, профессура из ежегодно выбираемых Академией шести университетов других стран, а также тех ученых, чье мнение может представлять интерес для Академии Наук.

Впрочем, стоит все же рассматривать эту премию отдельно от традиционной "нобелевки" хотя бы потому, что в завещании Нобеля про ежегодное чествование экономистов ничего не сказано. Более того, как считают многие, учреждение данной премии идет вразрез с духом завещания Нобеля. Является ли вообще экономика наукой, как физика, химия и физиология? Вносят ли экономисты существенный вклад в развитие человечества, как литераторы? Или, может, они, подобно прогрессивным общественным деятелям, способствуют разрешению конфликтов и прекращению войн? Честно говоря, вряд ли…

Зато получение премии, как показала практика, может вызвать изменения в экономическом мейнстриме, например возвышении одной школы над другими. Как в случае с премией Милтона Фридмана в 1976 году, после которой монетаризм взяли на вооружение Рейган и Тэтчер, считавшие вмешательство государства в экономику чуть ли не черным входом для социализма. Все эти противоречия нашли свое отражение в одном известном анекдоте: экономика - единственная область, в которой Нобелевскую премию можно получить за утверждения, прямо противоположные тем, за которые та же премия была выдана в прошлом году.

В целом, надо признать, что премия имени Нобеля по экономике вручается чаще всего не за пользу, принесенную человечеству, а за игру ума, пускай и самую блестящую. Впрочем, наверное, это не так уж и плохо, раз про подобных умников уже снимают кинофильмы, как про лауреата этой премии Джона Нэша, одного из разработчиков теории игр, увековеченного в фильме "A Beautiful Mind" с Расселом Кроу в главной роли.

Но приемную дочь нобелевской награды обвиняют не только в том, что она позорит имя основателя системы премирования видных ученых. В вину премии Риксбанка ставят также то, что она поставила крест на самой почетной некогда награде для американских экономистов. В 1947 году Американская экономическая ассоциация учредила медаль Фрэнсиса Уолкера, которой отмечались наиболее маститые, а потому уже в возрасте, ученые. Причем награда вручалась не ежегодно, а раз в пять лет. За всю историю ее существования медалью наградили 7 экономистов, последним был Саймон Кузнец. В начале 80-х годов она прекратила существование, не выдержав конкуренции с премией памяти Нобеля, обладателями которой стали уже десятки экономистов из США. Нынешний год не стал исключением, доказав, что центр экономической мысли находится в американских университетах.

Кстати, есть еще один момент, который существенно отличает лауреатов нобелевской премии из "классического" списка номинаций, пожалуй, за исключением лауреатов премии мира, от экономистов, отмеченных премией Риксбанка. Последние в отличие от знаменитых химиков и физиков неизбежно становятся ньюсмейкерами в политической сфере, комментируя экономический курс того или иного правительства. В начале прошлого года три нобелевских лауреата Милтон Фридман, Джеймс Бучанан и Вернон Смит поставили свои подписи под письмом Национального Союза Налогоплательщиков США, направленного в Конгресс в поддержку налоговой реформы Джорджа Буша. Замечу, что для Фридмана такой интерес к фискальным инструментам является чуть ли не монетаристской крамолой, и свидетельствует больше о его политических пристрастиях.

А в августе нынешнего года уже 10 нобелевских лауреатов по экономике, а именно Джордж Акерлоф, Дэниел МакФадден, Кеннет Эрроу, Уильям Шарп, Дэниел Канеман Лоренс Кляйн, Дуглас Норт, Пол Сэмюэльсон, Роберт Солоу и Джозеф Стиглиц подписали открытое письмо, в котором администрация Буша обвинялась в проведении "безрассудного" курса, который "угрожает долгосрочному экономическому здоровью нации". В частности, в письме утверждалось, что непродуманное снижение налогов привело не к увеличению рабочих мест, а к росту бюджетного дефицита. Прямо скажем, неплохая поддержка Джону Керри…

Кто на новеньких?

60-летний Финн Кидланд, родом из Норвегии, является профессором Университета Карнеги-Меллон в Питтсбурге и Калифорнийского университета в Санта-Барбаре. А 63-летний Эдвард Прескотт совмещает работу преподавателя в Аризонском университете с исследовательской деятельностью в Федеральном резервном банке Миннеаполиса. Кстати, Прескотт являлся одним из самых главных претендентов на премию имени Нобеля уже лет пять. И вот, свершилось. В чем же заслуга Прескотта и Кидланда перед современной экономической теорией?

В начале 70-х годов выяснилось, что при проведении экономической политики уже сложно полагаться на кейнсианские установки, предполагавшие, что при принятии решений выбирать надо между высокой безработицей и высокой инфляцией. Например, кейнсианская теория оказалась не в состоянии объяснить феномен стагфляции, то есть сочетание высокой инфляции с масштабной безработицей. Нестандартное поведение бизнес-циклов привлекло внимание многих исследователей, в том числе Прескотта и Кидланда, которые работают вместе уже тридцать лет. В частности, их заинтересовала та непоследовательность, с которой правительства проводят свою политику в рамках более или менее длительного отрезка времени. Свои основные выводы они опубликовали в конце 70-х - начале 80-х годов.

Например, правительство предупреждает своих граждан о том, что строить дома на территории, подверженной частым наводнениям, не стоит и что в случае подобного стихийного бедствия его жертвы никаких компенсаций не получат. Но граждане, не желая слушать чиновников, все равно строят дома на "опасной" земле, прельщенные, к примеру, ее дешевизной. И вот, наступает момент, когда дома смыты наводнением, о чем их владельцев и предупреждали. Что дальше? По политическим соображениям правительство скорее всего предпочтет все же компенсировать ущерб своим беспечным гражданам, выплатив им деньги из общего кармана налогоплательщиков. Более того, следующие предупреждения правительства об опасности строительства в этой зоне и, главное, о том, что компенсаций не будет, будут проигнорированы еще большим числом людей. Раз обещания государства ничего не стоят, чего его слушать?

Таким образом, подобная политика, преследующая краткосрочные цели, идет вразрез с целями долгосрочными. Хотели упредить строительство жилья в опасной зоне, а получилось по известному "принципу Черномырдина". Чему должно отдавать предпочтение правительство в своей политике: жестким правилам, которые оно само же и устанавливает, или неким дискретным мерам? Ведь очень часто применение правил тоже должно быть ограничено разумными рамками. Например, если объявить некое предприятие несостоятельным, следуя только формальным признакам банкротства, то сил и денег на устранение отрицательных последствий этого решения может понадобиться больше, чем в случае применения более гибкого подхода.

Основная заслуга Кидланда и Прескотта состоит в том, что они одними из первых обратили внимание на тот факт, что дискретные меры имеют не только сиюминутные, но и вполне долгосрочные последствия и могут привести к весьма негативным результатам в будущем. Особенно это касается работы Центрального банка, который должен строить свою политику, базируясь на четких правилах. В частности, непоследовательность в действиях как раз и способна привести к тому, что страна может получить высокую инфляцию несмотря на то, что официальной целью политики ЦБ провозглашена ценовая стабильность.

И Прескотт и Кидланд считались одними из немногих ученых, кто сделал значительный вклад в макроэкономический анализ, но при этом до сих пор оставались без "нобелевки". И вот, справедливость восторжествовала, и 1,368 миллиона долларов найдут своих владельцев 10 декабря в Стокгольме. Впрочем, престиж этой премии в денежном выражении вряд ли выразишь…

В своем интервью после объявления о присуждении премии Прескотт заявил, что ему всегда очень нравилось заниматься проблемами экономики. "Сначала все выглядит так странно, но потом ты начинаешь выстраивать порядок из этого хаоса", - заявил Эдвард Прескотт. Он отметил, что методы его работы весьма отличаются от методов Кидланда. "Я стараюсь работать быстро и делаю ошибки, а он предпочитает работать медленно и ошибок не делать", - заявил Прескотт. Самого Финна Кидланда весть о премии застала в Осло во время лекций, которые он читал в Норвежской школе экономики. Выслушав ассистента, принесшего ему радостную новость, Кидланд пережил овацию, которую ему устроили студенты, и продолжил лекцию.

Если уж речь зашла об экономике...

Откуда берутся деньги на премии лауреатам? Сначала об общеизвестном.

27 ноября 1895 года, за год до своей смерти, Альфред Нобель подписал завещание, согласно которому большая часть его состояния, а именно около 31 миллиона крон (по сегодняшнему курсу - более 200 миллионов долларов США), должна быть обращена в "надежные ценные бумаги" и управляться специально созданным фондом. Доходы от инвестиций фонда должны были пойти на выплату ежегодных премий наиболее выдающимся ученым. Отбившись в суде от разъяренных родственников Нобеля, в 1901 году Фонд Нобеля выплатил первые премии. Однако до 1928 года размер премии неуклонно снижался по сравнению с выплаченными в 1901 году 150782 кронами.

Да и после на протяжении двадцати с лишним лет размер премии ненамного превышал это значение. Скромные доходы были связаны именно с нерисковыми инвестициями, в основном в инструменты с фиксированной доходностью. И значительно увеличить их не могло даже дарованное фонду освобождение от уплаты налогов, на которое шведское правительство пошло в 1946 году. Перелом произошел в 1953 году, когда фонду разрешили вкладывать свои средства не только в облигации, но и в акции. Но, несмотря на это, реальное значение премии смогло превысить размер той самой первой, выплаченной в 1901 году, лишь 13 лет назад.

В 2003 году прибыль фонда после выплаты премий составила 22,6 миллиона долларов, что весьма неплохо по сравнению с 73,3 миллионами долларов убытка в 2002 году. В портфеле Нобелевского фонда на 31 декабря прошлого года находилось вложений на 396 миллионов долларов. Для сравнения: в конце 1998 года активы фонда оценивались в 375 миллионов долларов. Сейчас из почти 400 миллионов долларов 55 процентов - это акции, 41 процент - шведские облигации и 4 процента - инвестиции в недвижимость. Треть всех вложений Фонда приходится на акции американских компаний, 7 процентов - шведских, 12 процентов - европейских, 3 процента - японских.

Так почему же экономисты все таки получают свою нобелевскую премию? It's the economy, stupid!

Андрей Кириллов

Другие материалы
Спорт00:01Сегодня

Новые русские

Россия в шаге от плей-офф домашнего чемпионата мира. Мы ждали этого 32 года