Новости партнеров

Снятие порчи с нефти

Чиновники превратят высокосернистую нефть в низкосернистую при помощи закона

Нефть бывает разная. На Ближнем Востоке добывают одну нефть, в Cеверном море - другую, в России третью. Более того, нефть с одного месторождения почти наверняка отличается от нефти с соседнего. Для того чтобы не запутаться, разные сорта нефти объединяют и получают эталонные смеси. Это разумно, так как не приходится оценивать каждую нефть отдельно, и цену можно определить по эталонной смеси как совокупному показателю.

Поэтому говорится, что на Ближнем Востоке добывают Arabian Light, в Северном море - Brent, в России - Urals, на юге США - WTI. На самом деле нефтей больше, и все они обладают уникальными характеристиками. Достаточно сказать, например, что содержание в нефти серы (нежелательного компонента для переработки), может колебаться на разных месторождениях от 0,001 до 5,3 процента.

Тяжелая нефть встречается нечасто, на нее в мировой добыче приходится примерно один баррель из трех. Встречается она и у нас, например, в Волго-Уральской нефтегазоносной области. Содержание серы в ней может превышать 3 процента. Конечно, эта нефть очень сильно влияет на то, что идет на экспорт, и называется Urals.

Догнать и перегнать Brent

Как и многие другие интересные события в экономической жизни России, история, о которой пойдет речь ниже, началась с пары фраз Владимира Путина. Президент заявил, что считает несправедливой нынешнюю цену на российскую нефть, и предложил рассмотреть возможность ее повышения.

Впрочем, президенты часто говорят что-нибудь подобное, и на их слова не всегда обращают внимание. Так, еще в конце 2004 года о несправедливости цен на нефть заявил президент Венесуэлы Уго Чавес. Правда, если из скупых замечаний нашего президента следует, что его бы устроило повышение цен на отечественное сырье всего на 5-6 долларов за баррель, то Уго Чавес заявил, что справедливая цена за баррель нефти - 126 долларов. Его заявление показалось многим абсурдным и поместилось аккурат на задворках обзоров, ведь тогда нефть Brent еще неуверенно пробовала отметку в пятьдесят долларов за баррель.

Сейчас, когда цены на нефть в течение месяца выросли на 6 долларов и более дешевая Urals штурмует шестидесятидолларовые рубежи, заявление президента Венесуэлы уже не кажется таким экстравагантным. Зато фразу президента России аналитики приняли в штыки и сбились с ног, объясняя, что Urals и Brent суть черный и белый хлеб и никогда не будут стоить одинаково.

Отвлечемся немного. Как известно, Путин закончил юридический факультет ЛГУ и работал в разведке. Сейчас он работает президентом и принимает в день сотни решений. Трудно себе представить, чтобы президент знал все обо всем, а по вечерам в целях самообразования еще и читал учебники для нефтяников. Зато эти учебники должны были читать его советники, которые знают, что Россия отправляет на экспорт не белый и не черный хлеб, а "серый", смешанный.

Действительно, ведь в мире существуют десятки сортов нефти, и только в России их 30. То, что мы называем Urals - одна из двух эталонных смесей, включающая в себя большую часть российских сортов. Но входящие в ее состав сорта сильно разнятся по качеству - например, татарская и башкирская нефти содержат серы в три раза больше, чем сибирская.

В Сибири же добывают так называемую "легкую" нефть Siberian Light, она близка к легким арабским сортам и потенциально может стоить дороже. Однако после смешения Siberian Light с тяжелой нефтью получается то, что мы продаем, по словам Германа Грефа, на 5-6 долларов дешевле.

Способы борьбы

Вообще говоря, есть несколько способов добиться повышения цен на российскую нефть. Давайте кратко рассмотрим их все.

Во-первых, можно попытаться вынудить экспортеров поднять эти цены. Средство простое - увеличение нагрузки, экспортных пошлин. Однако тогда экспорт станет еще менее выгодным, чем сейчас - нефтяники и без того уже давно посматривают на внутренний рынок, и объемы поставок за рубеж могут сократиться.

Во-вторых, можно, наверное, поступить и так, как поступила украинский премьер Юлия Тимошенко с поставщиками топлива несколько месяцев назад, только обязать производителей продавать свое сырье дороже некоторой планки, а не дешевле. Стоит ли говорить, что любое внешнеэкономическое регулирование при помощи одной лишь политической воли вызовет бурю эмоций со стороны, например, Евросоюза. Кроме того, это средство наполнения бюджета точно закроет нам путь в ВТО.

В-третьих, можно осуществить какой-либо крупный национальный проект - например, усовершенствовать технологии добычи нефти, провести дополнительную разведку для пополнения запасов легкой нефти.

И, наконец, чиновники могут просто изменить соотношение "грязной" и "чистой" нефтей, текущих на Запад в одной трубе. Сделать это можно двумя способами - фантастическим и реалистичным.

Фантастический заключается в том, чтобы размыть долю тяжелой нефти большими количествами легкой. Однако, судя по прогнозу МЭРТ, это практически невозможно, так как объем экспорта нефти за ближайшие три года вырастет менее чем на 10 процентов, а кроме того, спрос на российскую нефть не так высок, чтобы увеличение объемов экспорта не привело к снижению цен или замедлению темпов их роста.

Реалистичный предлагают чиновники - речь идет о создании так называемого "банка качества", а фактически - об отключении добывающих высокосернистое "черное золото" "Башнефти" и "Татнефти" от экспортной трубы.

Банк качества

Если говорить кратко, то банк качества представляет собой компенсационный механизм, при использовании которого поставщики менее качественной нефти должны платить поставщикам более качественной, если прокачка осуществляется по одной трубе.

Кое-где в России такой механизм уже работает - его несколько лет назад ввел Каспийский трубопроводный консорциум, однако "Башнефть" и "Татнефть" до сих пор не платили за "порчу" нефти. Теперь же, если банк качества вскоре будет создан, именно этим компаниям придется возмещать разницу между Urals и Brent - то есть разницу между "несправедливой" и "справедливой" стоимостью.

Впрочем, решение взвалить все потери на "высокосернистых" поставщиков чревато осложнениями, так как доходность соответствующих регионов резко снизится, причем по некоторым прогнозам, они могут стать убыточными.

Можно, наконец, предложить вовсе не пускать на экспорт высокосернистую нефть. Тогда возникнет сразу две проблемы: во-первых, неизвестно, куда девать огромные объемы тяжелой нефти, а во-вторых, непонятно, примут ли нефтеперерабатывающие заводы по завышенным ценам новую смесь, ведь оборудование НПЗ рассчитано на обычную сернистую Urals.

Заключение

Как бы ни поступило российское правительство, следует понимать, что речь идет не о цифрах в отчетах, а об огромных массах коричневой и черной жидкости, перемещающихся по железным дорогам, трубопроводам и в танкерах навстречу заказчикам. Так что указами и постановлениями разделить нефть на плохую и хорошую вряд ли получится.

Ситуация, в которой российская нефть отстает от других, печальна. Ведь дело даже не в том, что Brent всегда будет чуточку впереди Urals, а в том, что даже самая качественная российская нефть никогда не сможет достичь цены, про которую власти бы могли сказать, что она справедлива.

Вообще же говоря, желание получить за нефть как можно больше труднообъяснимо. Вряд ли дело в элементарной жадности - ведь деньги, которые мог бы за эту нефть получить бюджет, пойдут в Стабфонд, где все равно будут лежать мертвым грузом, спасаясь от инфляции размещением в надежных зарубежных бумагах.

Можно предположить, что государству для чего-то не хватает дополнительных средств, и это что-то может потребовать денег, как и Стабфонд. Например, средства могут потребоваться на наполнение Инвестиционного фонда, который в будущем году сможет профинансировать инфраструктурных проектов на смешную сумму в 3,5 миллиарда долларов.

Так или иначе, похоже, что в скором будущем в Башкирии и Татарстане нефти будет - хоть залейся.