В погоне за лучшей историей

Пулитцеровские лауреаты 2009 года

Маятник Пулитцеровской премии, возможно, самой престижной в США награды для пишущих людей, год за годом колеблется между двумя главными тяжеловесами: газетами The Washington Post и The New York Times. В 2008 году максимум призов взяли журналисты из столицы, а в 2009-м удача вновь вернулась к ньюйоркцам, потому что им удалось превратить в национальную сенсацию историю губернатора Спитцера.

Вообще говоря, в 2008 году Америка была занята одним сюжетом: предвыборной гонкой кандидатов в президенты. На этом фоне меркли абсолютно все прочие истории, и жюри Пулитцеровской премии очень хорошо отдает себе отчет в этом обстоятельстве. Поэтому за освещение кампании награды получили и The Washington Post, и The New York Times. В столичной газете приз достался темнокожему политическому аналитику и колумнисту Юджину Робинсону, не скрывавшему антипатий по отношению к Джорджу Бушу-младшему. У ньюйоркцев награда оказалась в руках фотографа Дэймона Уинтера, составившего запоминающуюся мозаику кампании Барака Обамы. В наше нелегкое время картинки, конечно, имеют не меньший вес, чем тексты, но все-таки газета The Washington Post в самом жарком медийном бою года явно оказалась выше The New York Times.

Вынеся президентскую гонку за скобки, Пулитцеровское жюри сочло главным сюжетом года историю падения Элиота Спитцера, губернатора штата Нью-Йорк, известного борца с преступностью, попавшегося на связях с проститутками. Кому как не нью-йоркцам было сподручно ухватиться за такую сенсационную историю? И они вцепились в нее как бульдоги, воспользовавшись новейшими средствами: все горячие подробности молниеносно появлялись на веб-сайте газеты и тут же за ними следовали короткие репортажи, из которых к утру компилировалась полоса для бумажного номера.

Лучшее журналистское расследование национального масштаба удалось сделать Дэвиду Барстоу, тоже из The New York Times. Ему удалось доказать, как Пентагон использует отставных военных в пропагандистских целях. Речь шла не о встречах ветеранов с молодежью на призывных пунктах, а о гонорарах для военных аналитиков, выступающих в передачах на телевидении и радио. Барстоу выяснил также, какие крупные компании стоят за этими специализированными заказами на правильно поданную аналитику.

Редакции The New York Times удалось отстоять и награду за лучшие международные репортажи: пулитцеровское жюри отметило работу корреспондентов газеты в Афганистане и Пакистане.

Наконец, премию получил художественный критик The New York Times Холланд Коттер, специалист одновременно по модернизму и по искусству Индии и исламских стран. Пулитцеровское жюри отметило его усилия по знакомству читателей с искусством Востока, а также его великолепный язык и мастерское построение материалов.

Таковы темы наград за "большую" журналистику - национальную и международную. Но Пулитцеровское жюри пристально следит за местной прессой, главным оплотом гражданской журналистики. Соответственно, и призы здесь раздают за силу "четвертой власти", то есть за те материалы, которые не только вскрыли какие-то язвы или пороки, но и привели к положительным изменениям хотя бы в отдельно взятом городе. Именно поэтому престижная премия за служение обществу досталась Александре Брезон из The Las Vegas Sun, которая, обратив внимание на высокую смертность среди строительных рабочих, нашла причины происходящего, предала их огласке, добилась пересмотра технологических требований и так далее. Сообщается, что с июня 2008 года среди строителей в Вегасе не было ни одного несчастного случая со смертельным исходом.

Журналисты из газеты Detroit Free Press получили Пулитцера за упорство, с которым они расследовали деятельность мэра Детройта. Они предали огласке связь Кваме Килпатрика с главой городской администрации, что привело к отставке обоих чиновников, суду и тюремным срокам.

Жанр кошмарной истории с хорошим финалом - это газетный хлеб. Прекрасный образец материала такого рода подарила в 2008 году читателям крупная флоридская газета The St. Petersburg Times, чья журналистка Лейн Дегрегори написала серию материалов о "Девочке в окне", городской дикарке Даниель Крокетт. Когда ее нашла полиция, то ребенок не умел ни говорить, ни контактировать каким-либо иным образом с людьми. Впоследствии ее подлечили, нашли ей приемную семью и определили в школу. Правда, Даниель так и не говорит, но уже умеет смотреть в глаза собеседнику. Между прочим, это - огромный прогресс для нее.

***

Тот факт, что три из шести произведений, победивших в книжных номинациях, связаны с Африкой и историей американского рабства, кажется знамением времени. Лучшей пьесой оказалась "Ruined" ("Разоренные"), вариация драматурга Линн Ноттидж на тему брехтовской "Мамаши Кураж". Ноттидж перенесла действие в конголезский бордель в разгар гражданской войны. Еще одну награду - в номинации "документальная проза" - получил глава бюро The Wall Steet Journal в Атланте Дуглас Блэкмон. Этот белый уроженец дельты Миссисипи написал обстоятельную работу "Другое название рабства" о положении бывших негров-рабов между Гражданской и Второй мировой войнами. Феномену промышленного закабаления он подобрал определение "неорабство".

Примечательна и книга, заслужившая Пулитцера в номинации "история". Это - "Хемингсы из Монтичелло: американская семья" Аннет Гордон-Рид. В конце 2008 года работа удостоилась Национальной книжной премии. Исследование посвящено рабам Томаса Джефферсона, одного из отцов-основателей США и соавтора Декларации независимости. Гордон-Рид уже много лет пытается объяснить, как в Монтичелло сосуществовало рабовладение и идеология Просвещения в ее самой чистой форме: "Все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью". В контексте победы на президентских выборах Барака Обамы эта книга читается совершенно особым образом.

***

На фоне острых политических расследований и драматических жизненных историй Пулитцеровская премия, присужденная Стиву Райху, одному из пионеров минимализма в музыке, ушла в тень. Впрочем, для композитора это - лишь еще одна из наград, которые ему положены по статусу живого классика.