Мы никогда не станем старше

Умер Джером Дэвид Сэлинджер

Экземпляры книг Джерома Дэвида Сэлинджера на фоне портрета автора. Фото (c)AP

28 января 2010 года в своем доме в Нью-Гемпшире умер Джером Дэвид Сэлинджер, классик американской литературы, признанный и популярный во всем мире. Ему был 91 год. Сын прозаика и его литературный агент заявили, что несмотря на сломанное в мае бедро тот до последних дней был бодр телом и умер просто от старости.

Сэлинджер, как ни банально это звучит, писатель-загадка. По крайней мере, раз с констатации этого начинаются все некрологи, значит, так оно и есть. При этом удивительно, насколько мало таинственного во внешнем слое его биографии. Дж. Д. С. родился в первый день нового 1919 года в Нью-Йорке. Его отец был евреем, сыном раввина, и всю жизнь занимался производством сыра и ветчины; мать происходила из ирландской семьи. Будущий классик учился в университете, но так и не доучился; дело отца, который специально возил сына в Австрию и Польшу осваивать колбасный бизнес, продолжать тоже не захотел. Начал писать, в начале 1940-х - публиковаться. Получил известность, затем - славу. С возрастом перебрался в захолустье; оттуда в редакции литературных журналов стало приходить все меньше новых рассказов. Потом рассказы прекратились вовсе. Сэлинджер стал вести крайне замкнутую, но все же обыденную жизнь; обзавелся чудаческими привычками, характерными для пожилых людей. Умер. Где-то среди этого - "Над пропастью во ржи" (1951), "Девять рассказов" (1953), "Выше стропила, плотники" (1963).

То, что Сэлинджер стал открывателем бунтующего подросткового сознания и провозвестником эпохи шестидесятых, давно попало в учебники. Холдену Колфилду и Сеймуру Глассу приписывают далеко не только роль в перевороте в сознании массового человека (вполне заслуженно), но и много поступков, которых они не совершали, - например, убийство Джона Леннона (Марк Чэпмен якобы начитался "Над пропастью во ржи"). Но легендой Сэлинджер стал не благодаря революции - в конце концов, бунтарей было много, - а благодаря затворничеству. Этот сознательный, не самый редкий и, вообще-то, очень личный выбор был воспринят обществом, ждавшим от "буревестника" новых пророчеств, как эпатаж, провокация, жизнетворчество. В результате фигура Сэлинджера в культурном сознании стала не менее мифологизированной, чем, например, фигура Борхеса - с той разницей, что Борхес ради этого очень старался, а Сэлинджер просто жил в Нью-Гемпшире, ездил в супермаркет за покупками да упорно гонял от себя репортеров.

Создатель Холдена жил двойной жизнью в сердцах своих читателей. С одной стороны, у него были все атрибуты бронзового памятника - включая, конечно, самый главный - литературную смерть. Приблизительно столько же лет, сколько Сэлинджер, не публикует нового и, допустим, Хемингуэй - и какая разница, что причины у этого разные? Оба они уже давно покойные классики. С другой стороны, именно сознание того, что где-то далеко в американской глубинке все еще бьется пульс автора "Над пропастью во ржи", заставляло по-другому смотреть на его творчество, да и на всю американскую литературу, которой благодаря физически живому Сэлинджеру удавалось сохранять моложавый вид и в почтенном возрасте. Мысль о том, что автор - наш современник, делала Холдена Колфилда не просто героем книжки, которую читают в отрочестве, а живым собеседником для многих. Долго ли он будет таким оставаться после смерти Сэлинджера - вопрос.

Затворничество породило еще один миф о писателе, самый привлекательный - о произведениях, написанных в стол и ждущих публикации. Есть даже такой образ - "сейф Сэлинджера": нью-гемпширский сосед автора "Над пропастью во ржи" как-то сболтнул, что у того в несгораемом шкафу, по его собственному признанию, хранятся не менее 15 неопубликованных книг. Бывшая подруга Сэлинджера, написавшая мемуары, также утверждала, что прозаик привык работать каждый день и скрывает от публики как минимум два романа. И именно этот сейф - причина того, что смерть Сэлинджера не стала печальной неожиданностью. Напротив, она была долгожданной. Уверен, что каждый, кто почувствовал грусть, узнав о смерти писателя, почти сразу же с теплотой подумал о произведениях, которые скоро могут быть опубликованы. И возможность того, что новое окажется слабее старого, не пугает. Во-первых, у читателей уже давно сложилось ощущение эпической дистанции. В конце концов, если бы сейчас внезапно нашли неизвестную пьесу Шекспира (поэму Пушкина), глупо было бы жаловаться, что она вдруг оказалась хуже, чем "Гамлет" ("Медный всадник"). А во-вторых, кто же не хочет вернуться в детство?

Обсудить
Иссам ЗахреддинХалифат убери
Сирийский терминатор три года косил джихадистов, но взорвался в день победы
Шпион, разлогинься
Мировые корпорации породили свои ЦРУ и КГБ, но проиграли интернету
«Мне довелось убивать русских»
Жажда крови, шепот смерти и грязная работа головорезов в Сирии
Пиво и сигареты
Тайная жизнь Северной Кореи
Как через Instagram продают машины за миллионы
Соцсети, молодеющие покупатели и другие причуды современного рынка суперкаров
Семиместность не порок
Как из пятиместной Mazda CX-5 получился семиместный кроссовер CX-9
Тест: зачем машине эта штуковина?
Попробуйте угадать, зачем инженеры это придумали
Офф-топчик
Какие кроссоверы и внедорожники в сентябре покупали лучше других
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
«Я тупо решила, что теперь ем одну гречку»
Одинокая мать год сидела на крупе, чтобы накопить на квартиру
Раз, два, взяли!
Жилье в Крыму пока еще можно купить за копейки