Новости партнеров

Миф о Гварнери

Сколько стоит самая дорогая в мире скрипка

Чикагская компания Bein & Fushi, одна из самых авторитетных фирм, занимающихся продажей музыкальных инструментов, выставила на торги скрипку Гварнери, изготовленную в 1741 году. Инструмент примечателен не только рекордной ценой, но и своей историей: на этой скрипке играли великие исполнители XX века Иегуди Менухин, Ицхак Перлман и Пинхас Цукерман. Подобные аукционы случаются нечасто и всегда привлекают общественное внимание, которого инструмент как таковой обычно бывает незаслуженно лишен. Ведь люди, обращающиеся к классике, прежде всего выбирают, что слушать, иногда - в чьем исполнении, но чрезвычайно редко обращают внимание на то, на каком инструменте играет музыкант.

Эта скрипка, названная в честь знаменитого бельгийского скрипача и композитора XIX века Анри Вьётана, была изготовлена кремонским мастером за три года до смерти. До Вьётана, который играл на ней в последние 11 лет жизни, скрипкой владел французский мастер Жан-Батист Вийом, купивший ее у некоего доктора Бенцигера из Швейцарии в 1858 году. После Вьётана скрипка принадлежала бельгийцу Эжену Изаи, потом, уже в XX веке, на ней играл англичанин Филип Ньюман. Инструмент купил для него двоюродный брат, бизнесмен и основатель одного из колледжей Оксфорда Айзек Вулфсон. После смерти Ньюмана в 1966 году скрипку приобрел филантроп и ценитель музыки Иэн Стуцкер, которому она принадлежит до сих пор.

Это одна история, фактическая. На самом деле имена тех, кто мог не только извлечь эстетическое удовольствие из обладания инструментом, но и поделиться им, играя на этой скрипке, известны гораздо лучше, чем перечисленные выше. Как это часто бывает, большинство владельцев скрипки сами на ней не играли и вообще не были музыкантами, но одалживали им инструмент. Так у Менухина, Перлмана, Цукермана, Крейслера и многих других - известных или не очень - солистов появилась возможность использовать "Вьётан" как концертный инструмент.

Цене именно этой скрипки Гварнери легко удивиться, потому что, таков стереотип, для любого образованного человека эталон скрипки - это инструмент Антони Страдивари. Глупо спорить с тем, что этот мастер был одним из лучших ремесленников Кремоны, но его лучшие скрипки эксперты сравнивают с ванильным мороженым, в то время как инструменты Гварнери дель Джезу в кулинарных определениях ближе всего к хорошему темному шоколаду. Да и жизнь Гварнери, умершего в 46 лет, была вдвое короче жизни Страдивари, и в мире сохранилось всего около 140 его скрипок - в несколько раз меньше, чем инструментов его более прославленного конкурента.

Десертное сравнение довольно точно отражает разницу между скрипками этих двух знаменитых итальянцев. Если Страдивари - это прежде всего живой, легкий, артикулированный и способный на малейшие изменения тона звук, то инструменты Гварнери звучат, в сравнении, глубже и тяжелее. Может, поэтому одна из скрипок Гварнери (пожалуй, самая знаменитая) Il Cannone Guarnerius была любимым инструментом Никколо Паганини, прожившего далеко не радужную жизнь, до самой его смерти. Паганини, который, к слову, владел и несколькими скрипками Страдивари, также сыграл важную роль в популяризации имени Гварнери, который после смерти был практически забыт.

В одном из своих писем Иегуди Менухин признавался, что предпочитает "Вьётан", на которой ему удалось поиграть, его собственной скрипке Страдивари 1714 года. Кроме того, маэстро владел другим инструментом Гварнери - скрипкой "Лорд Уилтон" 1742 года. Предпочтение исполнителя такого масштаба, как Менухин, - это немаловажное свидетельство истинной цены скрипки, выражаемой вовсе не в денежных единицах. Потому что любой выдающийся инструмент, как и выдающееся музыкальное произведение, в руках исполнителя не столько средство, трансформирующее знаки в звуки, сколько, наоборот, сама музыка, для которой исполнитель лишь средство. И от характера инструмента часто зависит, каким получится исполнение.

Само собой, в научных кругах никогда особенно не доверяли тому, что нельзя объяснить, в том числе и наличию метасодержания в нескольких склеенных между собой кусках дерева и натянутых поверх них жил. Страдивари, Гварнери, Вийом, да Сало, инструмент XX века, XXI века - все едино, если подходить к вопросу с научной точки зрения. С тех пор как скрипичный репертуар стал достаточно богат, чтобы скрипка могла быть одним из главных солирующих инструментов, не прекращаются изысканные тесты, призванные определить, есть ли между инструментами какое-то различие. Причем эти тесты, в которых участвуют музыковеды, эксперты и виртуозы, как правило, заканчиваются тем, что даже лучшие специалисты путают, где Страдивари, где Гварнери, а где просто хорошая фабричная скрипка.

Чтобы оправдать уникальность того или иного инструмента, ученые пытаются объяснить качество звука тем или иным объективным доводом. Звучание старинных скрипок, например, списывали на очень высокую плотность дерева, из которого их изготавливали. Существуют также теории, согласно которым особое звучание скрипкам XVII - XVIII веков придает клей специального состава, деревья из определенного географического региона, хитрая лакировка и так далее. Приписывать достоинства инструмента исключительному мастерству его создателя ученые предпочитают в самую последнюю очередь.

С годами становятся доступны новые и новые средства для доказательства научных предположений: рентген, дендрохронология, биохимический анализ, лазерные виброметры и многое другое. Однако, даже если ученые все-таки правы и хорошая скрипка хорошей скрипке действительно не рознь, существует еще один аспект, эстетический. Почему-то ведь Паганини играл именно на скрипке Гварнери.

Любой превосходный инструмент, произведенный тем или иным мастером или даже фабрикой, имеет историю создания, за ним всегда стоит репутация, а значит, и характер человека или фирмы. Более того, многие известные производители начинали делать музыкальные инструменты тогда, когда они еще не приобрели современный вид, и формировали их своими руками. Только поэтому рояли Steinway & Sons и рояли Bluthner будут отличаться друг от друга, как будут отличаться, например, гитары Грега Смоллмена от гитар Хосе Рамиреса.

Конечно, при желании нетрудно назвать это мифотворчеством еще по одной, ненаучной, причине: от установления таких различий напрямую зависит доход владельца редкого инструмента. (Как справедливо заметил бы это здесь известный обличитель мира классической музыки Норман Лебрехт.) По-человечески, однако, это означает и отрицание различия инструментов с разным характером, созданных людьми с разными характерами. Играть на которых предстоит тоже людям неодинаковым.

Поэтому будет очень жаль, если "Вьётан" Гварнери, рискующий стать самым дорогим музыкальным инструментом в мире, купит не какой-нибудь охочий до музыки меценат, а японский музей. И для посетителей музея ценность этой скрипки будет сведена к аудиозаписи в наушниках, когда-то уплаченным за нее 18 миллионам долларов и двум абзацам текста на табличке с описанием экспоната.

P.S. Венгерский скрипач Кристоф Барати играет на скрипке "Вьётан" балладу "Лесной царь" Франца Шуберта; переложение для скрипки Генриха Вильгельма Эрнста: