Конец либерманизма

Почему не получилось «советского экономического чуда»

Фото: РИА Новости

Начало правления Леонида Брежнева в Советском Союзе отмечено лучшими в истории страны экономическими показателями. Это результат реформы, инициаторами которой выступили председатель Совета министров Алексей Косыгин и экономист Евсей Либерман. Но реформу свернули. Медвежью услугу советской экономике оказала взлетевшая цена на нефть.

Наследство «оттепели»

Эпоху Никиты Хрущева называют «оттепелью». Для политической и культурной жизни это, наверное, справедливо. В экономике дела обстояли намного хуже.

От сталинских методов устрашения отказались, но меры материального поощрения продолжали считать «чуждыми». Тем не менее ради того, чтобы «догнать и перегнать Америку», перевыполнения плана требовали любой ценой. Последствия были разрушительными. Так, первый секретарь Рязанского обкома, добиваясь рекордных показателей по производству мяса, распорядился в 1959 году забить всех телят, молочных коров, личный скот колхозников и даже скот, закупленный в соседних хозяйствах на деньги, предназначенные на сельхозтехнику.

1 июня 1962 года в целях преодоления «временной нехватки продуктов питания» советскому руководству пришлось на треть поднять цены на молоко и мясо. Плановая экономика оказалась не в состоянии не только бороться с дефицитом, но и поддерживать сколько-нибудь приемлемый уровень жизни населения. Некоторые предприятия снизили зарплаты. Соответствующее решение руководства Новочеркасского электровозостроительного завода послужило причиной едва ли не первых в СССР массовых народных волнений.

Для разгона манифестантов в город ввели войска, танки. В итоге, только по официальным данным, погибли 28 человек.

Новая метла

Ухудшение экономической ситуации и рост социальной напряженности не могли не отразиться на популярности Никиты Хрущева и его взаимоотношениях с остальными представителями советской элиты. В октябре 1964 года главного разоблачителя культа личности вынудили уйти в отставку. Его посты — первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров — были поделены, соответственно, между Леонидом Брежневым и Алексеем Косыгиным. Именно Косыгин и занялся модернизацией стагнирующего советского хозяйства.

Основная идея реформы, разработанной харьковским экономистом Евсеем Либерманом, вполне тривиальна для рыночной экономики и революционна для плановой. Заключалась она в том, чтобы дать предприятиям максимальную свободу в выборе сотрудников, установлении зарплаты, определении себестоимости и т.п. Директору сверху спускались лишь нормативы по срокам и объемам выпуска продукции.

В сентябре 1965 года предложения Косыгина-Либермана были одобрены партийным руководством. А к концу 1967-го на новую систему, названную «хозрасчетом», было переведено 5,5 тысяч предприятий, производивших треть всей промышленной продукции. К весне 1969 года на хозрасчете работали уже 32 тысячи предприятий, дававших более трех четвертей советской продукции.

Экономический рост в среднем за текущую восьмую пятилетку превысил 6 процентов. Объем промышленного производства вырос в 1,5 раза. СССР построил более 1900 крупных предприятий. Среди них знаменитый ВАЗ — Волжский автозавод в Тольятти. Личный автомобиль в стране перестал быть роскошью.

Реальная зарплата населения увеличилась в 2,5 раза, розничный товарооборот — в 1,8 раза, потребление товаров повседневного спроса — на 20 процентов, продажа бытовой техники (в частности, холодильников) — вчетверо. Обеспеченность автомобилями выросла с 12 на 1 тысячу человек в 1967 году до 21 на тысячу человек в 1970-м.

Правительству Косыгина удалось поправить ситуацию с жилищным строительством. Если с 1960 по 1964-й ввод жилья снижался в среднем на 1,63 миллиона квадратных метров в год, то во второй половине 1960-х наблюдался стабильный среднегодовой прирост в 4,26 миллиона квадратных метров — в основном за счет средств предприятий.

Пражские смутьяны и нефтяные шейхи

«Золотая» пятилетка радовала далеко не всех. Главный партийный идеолог Михаил Суслов трактовал хозрасчет как отступление от социалистических принципов и искусственный перенос на советскую почву чуждых капиталистических методов.

Вызывала недовольство реформа и у тогдашнего руководителя Госплана Николая Байбакова. Преобразования касались, прежде всего, вопросов планирования и непосредственно отражались на деятельности байбаковского ведомства. Косыгину оппонировал и министр обороны Дмитрий Устинов. На сей раз камнем преткновения стали оборонные расходы, которые глава правительства считал завышенными.

Противникам модернизации в СССР невольно подыграли реформаторы из социалистической Чехословакии. Занявший в 1968 году пост первого секретаря тамошней компартии Александр Дубчек затеял радикальную перестройку экономики и общественной жизни. Провозгласив «социализм с человеческим лицом», новые чехословацкие власти ослабили централизованное планирование и ввели на производстве систему, похожую на косыгинский хозрасчет.

Дубчек и его команда ослабили цензуру в СМИ. По всей стране возникло множество политклубов, чьи участники призывали к пересмотру руководящей роли компартии. В результате возникла реальная угроза смены власти. И это обеспокоило правительства других стран соцлагеря: Польши, Восточной Германии и, разумеется, «Большого брата» — СССР.

Дело закончилось вводом советских войск в Чехословакию. Дубчека и единомышленников арестовали как ревизионистов. «Пражская весна» закончилась.

О том, какие выводы сделало советское руководство из пражских событий, можно судить по высказыванию Ивана Бенедиктова, в 1950-е годы занимавшего ключевые посты в руководстве агропромышленным комплексом: «В целом ориентация на прибыль, активизацию товарно-денежных отношений, возрождение рыночных факторов как регулирующих основ экономического развития в наших условиях крайне вредна и опасна».

Почему у Китая получилось

У косыгинцев был только один козырь — их реформы обеспечивали рост производства и уровня жизни. Но и эта карта была бита благодаря взлету цен на нефть. В 1973 году после победы Израиля в войне Судного дня арабские страны — экспортеры черного золота — объявили эмбарго странам Запада, поддержавшим еврейское государство. Баррель подорожал с 3 до 12 долларов. Отныне экономическое благополучие Советского Союза можно было обеспечивать благодаря экспорту энергоносителей, а не за счет более эффективных методов управления.

Пошли показательные процессы над «цеховиками», подпольными предпринимателями. Советское руководство давало обществу знак — время экономической либерализации миновало.

Алексей Косыгин продолжал руководить Совмином до сентября 1980 года. Лишь вторжение советских войск в Афганистан вынудило его подать в отставку. По свидетельству Валентина Варенникова, Косыгин, единственный из высшего руководства СССР, возражал против этого рокового для страны шага. «В сложившихся условиях, в отсутствие коллективного понимания ситуации и тенденций ее развития, я прошу освободить меня от должности председателя Совета министров СССР», — написал Косыгин в письме Брежневу.

Советский Союз сворачивал реформы, а Китай их запускал — под руководством Дэн Сяопина, провозгласившего в конце 1970-х переход к «социалистической рыночной экономике». Идеологические нюансы смущали китайцев гораздо меньше, чем советских коммунистов. «Не стоит сковывать себя идеологическими и практическими абстрактными спорами, какое имя это все носит — социализм или капитализм», — утверждал автор тамошних реформ.

Прагматичный подход гарантировал успех начинаниям Дэн Сяопина и его соратников. Хотя у Китая стартовые условия были намного хуже, чем в СССР, — ниже уровень жизни, меньше грамотность населения (даже сейчас около семи процентов китайцев не умеют читать и писать), дефицит природных ресурсов.

Однако сейчас Поднебесная — один из локомотивов мировой экономики, которой пророчат скорое глобальное лидерство. СССР уже нет. А его правопреемница — Россия — озабочена модернизацией и отказом от «нефтяной иглы».