Спецпроект Ленты.ру
 

«За Родину мы всегда воюем лучше всех»

Народный артист России Федор Добронравов о войне, Победе и русском характере

Освобожденный Таганрог, 1943 год
Фото: Евзерихин Эммануил / ТАСС

К 70-летию окончания Великой Отечественной «Лента.ру» начинает проект «Победа». В нем каждый может рассказать о своих ветеранах и тем самым добавить собственный кусочек в мозаику лиц победы. Параллельно мы публикуем воспоминания и размышления о войне тех, кому, на наш взгляд, действительно есть о чем рассказать. О своем отношении к войне, Победе и русскому характеру рассказывает народный артист России Федор Добронравов.

Великая Отечественная война для моего поколения — это, прежде всего, рассказы людей и, конечно, совершенно потрясающее советское кино. Большинству из нас, наверное, повезло, что о войне мы знаем лишь понаслышке. Сам я служил в ВДВ в Азербайджане — именно тогда было принято решение о вводе советских войск в Афганистан. Однако война обошла меня стороной — в боевых действиях не участвовал. А вот в памяти моих родителей военное время осталось страшной реальностью. Они в полной мере испытали это на себе.

Моя мама родилась в 1926 году, папа — в 1929-м. Мама весь срок оккупации была в Таганроге, отца вместе с его старшим братом немцы угнали в концлагерь. Они были где-то на территории Югославии — у них брали кровь для немецких солдат. Подробностей отец никогда не рассказывал, для него война вообще не являлась темой для разговора. Знаю лишь, что из концлагеря ему удалось бежать, затем он скитался по городам и лишь через пять месяцев после побега вернулся на Родину.
Вообще, многие люди того поколения пережили настоящий ужас. И особенно больно, что часть людей, прошедших войну, продолжают испытывать этот кошмар в наше время — на Донбассе…

Мои личные впечатления о войне с детства формировал кинематограф. Многие фильмы на эту тему внушали гордость, по-настоящему вдохновляли. Но истинный шок испытал, уже будучи взрослым — от фильма «Иди и смотри» Элема Климова. Я был просто раздавлен. Невозможно передать такие чувства…

Я преклоняюсь перед людьми, которые прошли это. Их сейчас осталось очень мало. И я считаю, что для этих людей все же делается недостаточно — они достойны того, чтобы больше никогда ни в чем не нуждаться. Скажу так: они должны просто как сыр в масле кататься.

Как-то на гастролях в Германии случайно познакомились с одним человеком, белорусом, которого в Германию из-под Витебска во время войны угнали немцы. Он попал в трудовой лагерь. Дальше помотало его по всей Европе — оказался в Бельгии на шахтах. Хотел вернуться на Родину, но отговорили: дескать, был в плену, а это уголовное дело… Женился на немке-антифашистке, с которой был в лагерях. Жена затем получила наследство в Германии — целое поместье, родились дети, открыли свою клинику. Я его спрашиваю: «А по-русски почему так чисто говорите?» А он отвечает: «А я немецкий язык на дух не переношу — еще со времен лагерей. Все понимаю, но сам не говорю».

Так вот, человеку этому в Германии платят пенсию и компенсацию за пребывание в плену — в общей сложности шесть с половиной тысяч марок! Он просто не знает, куда их тратить. Я это к тому, что наше государство по отношению к участникам войны способно на гораздо большее. Они это заслужили, как никто другой.

Помню свою соседку в Таганроге. Эта соседка, в отличие от других, нас, пацанов, никогда не гоняла, поэтому относились мы к ней хорошо. А однажды увидели ее 9 мая… Ордена и медали не помещаются на одежде! Оказывается, она всю войну прошла — от Бреста до Берлина. И никто ничего не знал! Сама никогда не рассказывала… Скромнейший человек.

Вообще, то поколение потрясающее. Мне повезло, как актер я много работал с Ольгой Александровной Аросевой. Она за время войны прошла массу невзгод, пережила блокаду Ленинграда… Знаете, что бросалось в глаза? Удивительное, необъятное богатство души. Поразительное умение не обращать внимания на нашу суету. Потому что эти сердца пережили такое, что нам не снилось. И все наши каждодневные мелочные проблемы — для них просто тлен.

Остались в памяти рассказы мамы. Когда немцы стояли в ее Синявке, — это под Таганрогом, — в их доме квартировал немецкий офицер. В семье было пять дочерей, мама — старшая, время голодное. Немец всех содержал — носил пайки, разные продукты. Но удивительно было не это! В подвале того же дома находился подземный ход, ведущий в катакомбы. Мой дед укрывал там наших раненых бойцов, фактически под носом у фашистов. Немецкий офицер знал об этом и не сдал! Представьте — не донес! Так что на войне бывало всякое, подчас творились невероятные вещи.

Но для меня еще более невероятно то, что происходит сейчас. Я не политик, и не хочу углубляться в украинскую тему. Но разрушенный Донецк, гибель мирных жителей, детей — это ужасно. С моей коллегой, актрисой Татьяной Кравченко, мы снимались в «Сватах» шесть лет. Это была атмосфера любви и полной гармонии. Она родом из Донецка, и сейчас ей очень тяжело — она почти все время плачет… Это война.

История, конечно, всех рассудит. Но могу сказать одно: всегда и при любых обстоятельствах я буду на стороне России. Это моя Родина. Даже если в ней что-то не так, она все равно моя. Когда у тебя что-то болит, ты не отвергаешь свое тело, а стараешься ему помочь, вылечить. России сейчас непросто, но это мое тело, мой организм. Я не предам его.

Некоторые подчас рассуждают: какая тут Родина? Тут ложь, грязь, тут все сволочи… И уезжают за границу. Я никогда никуда не уеду. Я всю жизнь здесь, и останусь здесь. Буду стараться приносить пользу при помощи своей профессии. Наша актерская работа — бередить души. Не хочу быть политиком. Жизнь артиста, вообще творческого человека, гораздо длиннее жизни политиков. Вот поэт Сергей Михалков — родился при царе, а умер при Путине. За кого он был: за белых, за красных, за демократов? Он просто делал свое дело во благо страны. Та же Аросева, Зельдин — дай Бог ему здоровья… Они артисты, они живут сквозь время. Их задача — заставлять людей плакать и смеяться, заставлять задумываться, что есть добро, а что — зло.

Возвращаясь к Великой Отечественной, хочу сказать следующее. Мы потеряли 27 миллионов жизней, немцы — около 8. Мы пострадали больше всех, и у нас продолжают существовать фашистские организации! Да, полулегальные, нелегальные, тайные, но они есть! Это не просто кошмар, это наказуемо. Боюсь, что Господь просто так нам это не спустит. Если не одумаемся.

Война — это во всякое время страшно. И я всегда буду против войны, хотя в душе я воин. Иногда кажется, что в прошлых жизнях мне приходилось много воевать. За что-то большое и настоящее я и сейчас встану под знамя, без сомнений.

Наверное, у нас, у русских, это в крови. Мы всегда лучше всех воюем, когда есть за что. За Бога, за царя, за Отечество… И нас лучше не злить. Есть один анекдот. Встречаются два ветерана Второй мировой — немец и русский. И немец говорит: «Ну, ладно, мы агрессоры, фашисты, захватчики. Вероломно на вас напали. Вы нас выгнали. А как вам-то удалось всю Европу пройти победным маршем? Вы же не собирались?» На что русский ему отвечает: «А нечего нас в четыре утра будить». Анекдот. Но все по сути.

Победа15:12 6 мая 2015

«День Победы — великий праздник, но война не закончилась…»

Актер Александр Михайлов о войне, вере, Победе и русском предназначении
Победа08:0125 апреля 2015
4 января 1945 года. Бойцы Сопротивления в горах на Севере Италии

Песни, с которыми можно идти на смерть

Доцент Генуэзского университета Наталья Осис о войне, Победе, итальянском Сопротивлении, «Катюше» и «Белла чао»
Победа08:0131 марта 2015

«Слова "я русский солдат" для меня святые»

О своем отношении к Великой Отечественной войне и Победе рассказывает народная артистка России Ирина Алферова