Марьинский театр

С чем связан всплеск насилия в Донбассе

Последствия обстрела Марьинки. Архивное фото
Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

На Украине произошла резкая эскалация конфликта. Стороны уже не ограничиваются простыми артобстрелами, — силы ополчения начали операцию по освобождению населенного пункта Марьинка, входящего в Донецкую агломерацию. Судьба города еще не решена окончательно, однако украинские власти уже заявили о срыве Минских соглашений и начале «российской агрессии», а государственный департамент выступил с резким заявлением, обвинив в ухудшении ситуации Москву. «Лента.ру» попыталась разобраться, с чем связан и к чему приведет нынешний всплеск гражданской войны.

Необходимость оборонительной войны

Бои 3 июня серьезнейшим образом нарушили режим перемирия. Под предлогом того, что ополчение начало наступление на Марьинку, официальный Киев вернул артиллерию на передовую, тем самым преступив один из ключевых пунктов Минских соглашений — обязательство отвода тяжелого вооружения с передовой. Теперь артиллерия активно используется для сдерживания ополченцев и поддержки украинских войск (в Марьинке идут тяжелые уличные бои), что, учитывая неразборчивость ВСУ в выборе целей обстрела, уже привело к десяткам пострадавших среди мирных жителей Донецка. Точное число убитых пока не известно, однако, судя по всему, и тут счет пойдет на десятки.

Между тем о полномасштабном возобновлении боевых действий образца января 2015 года пока говорить рано. К нему не готовы ни Киев, ни ополченцы.

Условной «партии войны» в украинской правящей элите возобновление боевых действий необходимо. Население Украины уже стало забывать, что во всех бедах страны виноваты не майданные власти, которые никак не могут держать ситуацию под контролем, а лично президент России. И вот уже в стране возникают контрреволюционные акции протеста, а люди начинают осознавать, что они полтора года назад добивались на Майдане совсем иной жизни. Активизация боевых действий спишет все эти проблемы, заставит украинских граждан сплотиться вокруг действующей власти. Конечно, ненадолго, но и горизонт планирования официального Киева ничтожно мал.

Однако проблема в том, что украинские власти не могут реализовать силовой сценарий без последствий для самих себя. И дело даже не в откровенно низких боевых качествах вооруженных сил страны, которые потерпят очередное поражение и в лучшем случае получат новое Дебальцево, если не Иловайск. Собственно, Киев вариант военного поражения тоже устроит. Задача сплочения населения будет выполнена, а поражение назовут, как и в сентябре, победой: дескать, бравые украинские воины выиграли, поскольку не позволили «российским войскам» дойти до Киева и Львова.

Дело в позиции Запада. Ни Евросоюзу, ни уже даже Соединенным Штатам (судя по визиту Джона Керри в Сочи) не нужна эскалация ситуации на Украине, которая вполне может привести к прямому конфликту между коллективным Западом и Россией. Поэтому Брюссель и Вашингтон надеются на исполнение Минских соглашений и постоянно одергивают Киев (насколько можно судить по визитам украинского президента).

В этой ситуации единственным шансом для Порошенко получить столь нужную ему войну является принуждение ополченцев ее начать. Именно на достижение этой цели были направлены последние действия украинских властей, включая усиление обстрелов городов Донбасса, раскручивание истории с «пленными спецназовцами», срыв политического диалога с ДНР/ЛНР и даже назначение Саакашвили губернатором Одессы (для размораживания Приднестровского конфликта и блокады российских войск в регионе).

Как расценивать

В Донецке, Луганске и тем более в Москве игру официального Киева понимают. И до недавнего времени договоренности соблюдали. Но придерживаться этой позиции ополчению было крайне сложно.

Лидеры ДНР/ЛНР с большим трудом объясняли своим подчиненным, почему им не разрешается идти освобождать свои дома, почему они должны терпеть украинские обстрелы. Кого-то уговаривали, кого-то принуждали, кого-то сажали в тюрьмы и даже отстреливали.

На российские власти, выступающие гарантом перемирия (и это особо подчеркивают в руководстве республик), сыпались обвинения в «предательстве Новороссии», исходящие от политологов патриотического толка, не понимающих смысла и значения украинской игры. Россия как гарант всячески сдерживала ополченцев, поскольку не хотела идти на конфликт с Европой и считала целесообразным придерживаться концепции переформатирования украинского государства и его сохранения в посткрымских границах. Согласно этой идее, Украину можно успешно сдерживать посредством финансово-экономического давления на Киев (сейчас именно от России зависит судьба следующих траншей МВФ Украине, — для этого Москва должна согласиться на реструктуризацию украинского долга) и через выполнение вторых Минских соглашений.

Однако за последнюю неделю политическая игра явно пошла по другому сценарию. Многие политологи уже проводят параллели между нынешней ситуацией и той, которая предшествовала январско-февральскому контрнаступлению ополченцев: постоянные обстрелы, срыв Украиной переговорного процесса и первых Минских соглашений. Однако для проведения аналогии пока не хватает одного важного компонента — одобрения ЕС.

Зимнее контрнаступление ополченцев стало возможным только после получения закрытых гарантий нейтралитета от Европейского союза. Почему эти гарантии были получены — большой вопрос (по слухам, ЕС так «наказал» президента Украины, — переход Донецкого аэропорта и ряда других территорий был оговорен в секретном протоколе к первому Минскому соглашению, однако Порошенко его не выполнил). И если внимательно проанализировать зимнюю хронику, можно увидеть, что ведущие европейские политики сквозь пальцы смотрели на контрнаступление ополченцев и занервничали только после выхода войск ДНР к Мариуполю. Было заметно, что контрнаступление никак не сказалось на уровне российско-европейских контактов, хотя в другое время европейцы не стесняются обращаться в Москву, фактически разговаривая с ополчением посредством Кремля.

Однако сейчас согласия Брюсселя на нейтралитет, судя по всему, нет.

Да, ЕС и США устали от неэффективности нынешнего украинского режима, однако бросать его тоже не намерены. Поэтому начало контрнаступления ополченцев возможно только в одном случае: если ДНР и ЛНР перестанут принимать в расчет фактор Европы. Этот вариант возможен, — для этого европейцам нужно предпринять какие-то резкие шаги: обойти российский фактор в деле выделения Украине кредитов, усилить санкции или же перестать принуждать Киев к соблюдению Минских соглашений. В этом смысле основные события начнутся завтра, когда основные игроки приступят к телефонным переговорам и заявлениям. Однако консультации вряд ли будут легкими, — из ДНР почти сразу пришли заявления, что артиллерийские обстрелы со стороны ВСУ зафиксированы по всей линии фронта, а сама «марьинская операция» — это попытка остановить артобстрелы Донецка. И если конфронтация продолжится — это будет означать только одно: в ЕС снова захотели действовать с позиции силы, а Москва позволила ополченцам показать, на чьей стороне реальная сила.