«Им очень сильно ударило по мозгам»

Политолог Марк Урнов о перспективах нового застоя

2659903 16.07.2015 Пассажиры трамвая в Самаре. Константин Чалабов/РИА Новости
Фото: Константин Чалабов / РИА Новости

Результаты соцопросов, проведенных в этом году, показывают что больше половины россиян (от 55 до 87 процентов) замечают ухудшения в экономике, беспокоятся из-за роста цен и экономят на продуктах. При этом они поддерживают продовольственное эмбарго, не собираются выходить на акции протеста и вообще считают себя счастливыми. Среднестатистический россиянин предпочитает стабильность переменам, считает, что порядок важнее демократии, и допускает искажение информации в интересах государства. Все это напоминает недалекое прошлое, когда на кухнях рассказывали анекдоты про Брежнева и ругали дефицит, а в программе «Время» рапортовали о рекордных надоях. Почему спустя четверть века россияне ностальгируют по застою? Почему, замечая негативные изменения, они готовы мириться с ними и даже согласны пожертвовать свободами ради стабильности? На эти и другие вопросы в беседе с «Лентой.ру» ответил научный руководитель департамента политической науки НИУ «Высшая школа экономики», профессор Марк Урнов. Это интервью мы включили в число лучших публикаций 2015 года. Другие лучшие материалы можно посмотреть пройдя по этой ссылке.

«Лента.ру»: Почему россияне готовы мириться с негативными изменениями и даже испытывают оптимизм?

Урнов: Дело в том, что в отличие от развитых стран, которые прошли долгий путь психологической конверсии и приспособленности к рынку, мы находимся в самом начале этого процесса. Поэтому у нас принципиально иной тип реагирования на сложности. Американский психолог Ричард Аткинсон называл это психологией неудачника. Когда ситуация в стране и жизнь граждан улучшается, параллельно растет и уровень ожиданий. Но еще быстрей растет уровень притязаний. В какой-то момент разрыв между «хочу» и «могу» становится очень большим. Человек понимает, что ему не достигнуть того, чего он хочет, и начинает озлобляться. Но когда ситуация ухудшается, у неуверенного в себе человека уровень притязаний резко снижается. Разрыв между «хочу» и «могу» практически исчезает, появляется уверенность в своих силах, снижается уровень агрессии. Поэтому, как ни парадоксально, в обществах нашего типа люди чувствуют себя комфортнее именно тогда, когда ситуация в стране осложняется. Это фиксировали соцопросы и во время дефолта 1998 года, и в кризис 2008 года.

Разве в экономически развитых странах меньше неудачников?

Там люди адекватно оценивают свои возможности, и даже в благоприятной ситуации не строят заведомо нереализуемых планов. Они достигают поставленной цели и довольны своими результатами. У них разрыв между «хочу» и «могу» возникает тогда, когда начинается кризис и ситуация ухудшается. Тогда возникает недовольство и начинаются протесты.

Что мешает россиянам реагировать так же?

Прошлый опыт. Мы вполне способны изменить тип реакции на кризис, если будем и дальше входить в рыночную экономику и больше полагаться на себя, а не на помощь государства. Но нам до этого еще очень далеко. По всем соцопросам видно, что примерно 70 процентов россиян сомневаются в своих силах и в кризисной ситуации рассчитывают на государство. Положение еще больше усугубляется высоким уровнем недоверия людей к коллективным действиям. Мы, наверное, самое атомизированное общество не только в Европе, но и во всем северном полушарии. Мы не склонны доверять друг другу и выстраивать совместные действия. Все это последствия тоталитарного режима, в котором формировалось мировоззрение нескольких поколений.

Но где индивидуальный протест?

А тут начинаются рассуждения о том, почему, собственно, нам плохо. Ведь протест начинается не только тогда, когда вам плохо, а тогда, когда известна причина и виновник ваших бед. Если начинают обвинять власть и государство, то на высоком уровне агрессии люди начинают бунтовать против власти. Вспомните шахтерские забастовки и «марши пустых кастрюль» в начале 1990-х. Тогда все беды народа ассоциировались с государством, которое должно было опекать население, но не делало этого. Сегодня из-за четко построенной пропаганды среднестатистический россиянин винит не государство и не власть. Причину всех своих бед он видит в иностранной угрозе. Поэтому ухудшение ситуации работает не на конфронтацию граждан и государства, а на сплочение населения вокруг власти против внешней угрозы. Тем более что власть тут блестяще разыгрывает карту великой державы, с которой никто не хочет считаться.

Старая карта.

Очень старая. Еще Сталин в 1938 году, когда перестрелял всех своих противников, говорил, что эти изверги (Бухарин, Рыков и прочие) не понимали, что самый последний советский человек выше любого западного чинуши, так как не испытывает на себе давления капитала. То есть пусть я сижу в помойке, но я выше, чище и светлей любого капиталиста. Вот и теперь нам рисуют образ ненавистного Запада, который всеми силами старается навредить нам. Ну и с чего бы нам выступать против своего же государства, если во всем виновата Америка? Напротив, надо поддержать наше правительство. Пусть нам делают плохо, а мы сплотимся, и никакие ваши запреты и санкции нас не напугают. Перетерпим, потому что мы великие.

Но сегодня не 1938 год. Образованные люди должны понимать, что Америка не виновата в том, что наша экономика завязана на нефтяные цены.

А вот и нет. Не только пассивные недалекие люди попадаются в эту пропагандистскую ловушку. Мои коллеги недавно ездили по регионам и беседовали с представителями мелкого и среднего бизнеса. Это молодые, активные, образованные ребята, но они думают точно так же: «Мы встали с колен. Мы перетерпим» и так далее. Эти мысли порождены пропагандой и распространены очень сильно.

В общем, неудивительно, учитывая, что 88 процентов россиян смотрят новости на телеканалах.

Телевидение работает фантастически мощно. Аудитория телеканалов — это примерно 95 процентов населения. А если учесть, что средний россиянин проводит перед телеэкраном около четырех часов в день, то нетрудно догадаться, что эффект от такой пропаганды колоссальный. И даже если я не смотрю телевизор, я общаюсь с теми, кто смотрит, и начинаю воспринимать их взгляды. Если бы телеэфир был свободен и оппозиция имела бы возможность открыто критиковать власть, тогда бы установка на то, что «власть — наш спаситель» быстро улетучилась. Общественное мнение у нас предельно неустойчиво. Но даже если возникнут обиды на власть, это не означает, что люди выйдут на улицу с политическими требованиями. Все же очень сильна нацеленность на индивидуальное выживание без особой агрессивности и упование на государство как на спасителя.

Вы представитель того поколения, которое застало все стадии советского застоя. Нет у вас ощущения, что мы понемногу втягиваемся в нечто подобное?

А так оно и есть. Для того чтобы изменилось человеческое поведение, чтобы изменились стереотипы и желания, много времени не надо. Неважно, куда направлены эти изменения. Но для того чтобы появился принципиально иной тип реакции, как минимум два поколения должны прожить в новых условиях. Но первое поколение, которое не застало застойные времена, проходит первичную социализацию в семьях, где еще очень сильны обиды за 1990-е годы. За падение статусов, за трудности переходного периода. Все это «заслуга» тех, кто развалил СССР. Но с сегодняшней властью ассоциируется только хорошее — например, благополучие 2000-х. Потому и встречают такую поддержку любые заявления о том, что СССР — это наша славная история, и не все было плохо в Союзе. Любые аналогии с тем периодом воспринимаются скорее позитивно.

Но мы же понимаем, что новый застой не вернет нам Советский Союз. У нас все равно не будет бесплатного образования и других благ развитого социализма.

Это мало кто понимает. Во-первых, работает пропаганда. Во-вторых, человек воспитывается в семье, где постоянно слышит о том, что тогда все было хорошо и правильно, а теперь все стало плохо. Ему говорят о том, как хорошо относились друг к другу люди, как уважали старших и так далее. С этими установками он приходит в школу, где его встречают учителя, которые мало получают и при каждом удобном случае рассказывают, что и раньше учитель зарабатывал немного, но и не было тех, кто загребал миллионы, поэтому не было зависти, все люди были хорошие, все было спокойно. А дома он включает телевизор и получает контрольный выстрел в сознание.

Но вокруг себя-то человек смотрит. Он же должен замечать, что все меньше становится свободы. Тут запрет, здесь цензура, там ограничения.

Чтобы понять, что свободы становится меньше, надо чувствовать, какова она — свобода. Вы это помните, я это помню. А молодое поколение этого уже не помнит и воспринимает как некий миф ужасные 1990-е годы. И надо добавить, что рассказы о свободе не обладают таким уж пафосом притягательности, потому что примерно половина россиян готовы обменять свободу на приличную зарплату и пенсию. В первый раз я этот вопрос задал в 2002 году, а недавно «Левада-центр» повторил этот опрос и результаты оказались примерно такие же: около 43 процентов согласны на такой обмен. Очень глубокий авторитарный синдром внутри, хочется стабильности, хочется государственной опеки. А свобода позитивно воспринимается только в контексте личной свободы от рисков.

Люди боятся ответственности?

Да. Я не хочу брать на себя ответственность за свое будущее, и я не хочу рисковать. Пусть мне создадут такие ватные условия, в которых я буду жить пусть не очень хорошо, но я буду знать, что завтра ничего не изменится и все будет спокойно. А молодое поколение, слушая о том, как все было хорошо и спокойно, просто не знает, что такое дефицит. Им, наверное, не рассказывают о том, как нельзя было купить продукты, книги, нормальную одежду. О том, как невозможно было поехать за рубеж. О том, как сажали в тюрьму за анекдоты. Они не могут себе представить, что такое советская власть. Едва ли им позволили бы так свободно общаться в соцсетях, как сейчас.

То есть критически оценивать происходящее способны лишь те, кому сегодня от 45 до 55 лет, кто в активном возрасте застал и поздний застой, и новую Россию?

И то не все. Ведь им очень сильно ударила по мозгам нестабильность переходного периода. Огромное количество людей потеряло свой статус, и они очень обижены. Когда учителя, инженеры и научные работники ждали свободы, они думали, что все будет как прежде — и плюс свобода. И вдруг выяснилось, что к свободе прилагается конкуренция, и многие из них просто не способны выживать в новых условиях. Да, они помнят и духоту застоя, и свежий воздух свободы. Но сильнее всего им запомнилась эта обида.

Получается, что даже для этих людей возвращение в застой — скорее благо, чем зло?

Это так. Социология дает нам однозначный ответ. По результатам всех опросов личностные свободы и либеральные ценности на первое место ставят не более пяти процентов россиян. Так что база свободолюбия в нашей стране очень слабенькая, и сотворить тут можно все что угодно.

Все что угодно?

В общем — да. Но даже при нынешних установках на авторитарность, при всей обеспокоенности власти за свое положение, при ее иррациональном страхе перед цветными революциями — при всем при этом восстановить такую жесткую систему, которая была при Советском Союзе, сегодня практически невозможно. Ведь даже те, кто реализует сейчас все эти вещи, — это люди уже другой школы. Это уже не советская формация. Да, идет регресс. Да, срабатывают стереотипы, заложенные в советский период. Да, противно, что все это начинает восстанавливаться. Но это все же не Советский Союз. Хотя бы потому, что мы с вами сейчас об этом разговариваем, а потом вы это опубликуете. Ситуация совершенно немыслимая в СССР.

Обсудить
Масон, выйди вон!
Какую угрозу представляет для России братство вольных каменщиков
Кандидат «Против всех»
Как сантехник может выиграть выборы, а джедай — проиграть
Владелец парка львов «Тайган» Олег Зубков кормит льваПарк крымского периода
С кем и за что борется владелец ялтинских зверинцев Олег Зубков
«Учитель стал его гнобить»
Почему родители начали забирать детей из государственных школ
Владимир ПутинНапрасный труд
В Кремле обсудили, почему россияне работают неэффективно
Китайский интерес
Пекин желает смерти уйгурским боевикам в Сирии, но вмешиваться в войну не готов
Lebanese members of the Syrian Social Nationalist Party, a pro-Syrian leftist Lebanese party, carry their party's flag during the funeral procession of Najib Mohammed Shams el-Din and Ali Mohammed Shams el-Din, in the port city of Tyre, southern Lebanon, Saturday, Aug. 19, 2006. Najib and Ali, two members of the Syrian Social Nationalist Party, were killed when an Israeli airstrike attack hit a building, where they were taking refuge, in Tyre mid July, a few days after the beginning of the Israeli offensive on Lebanon. Свастика над Дамаском
Чего хотят сирийские национал-социалисты
Participants attend a gay pride parade in central Istanbul June 30, 2013. Tens of thousands of anti-government protesters teamed up with a planned gay pride march in Istanbul. Crowds were stopped by riot police from entering Taksim, the centre of previous protests, but the atmosphere appeared peacefulОпасное интернет-проникновение
Грозит ли подъем геев-мусульман исламскому миру
Атака на Вестминстер
Неизвестные пытались проникнуть в здание дворца, где заседает парламент Британии
Старт ракеты с Dream Chaser — кораблем компании Sierra Nevada (в представлении художника)Еще батуты
Как американские компании опережают Россию в сфере пусков ракет
Кровавое воскресенье 22 января 1905 года«Идиоты говорят, что Россию погубил заговор»
Почему революция 1917 года была неизбежна
«Фортов нас предал»
Зачем обезглавили Российскую академию наук
Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С.П. КоролеваОсиное гнездо
Как в Самаре гонят прочь всемирно известных ученых и Нобелевского лауреата
Безобразно естественно
Календарь Pirelli: лучшие актрисы и модели — без макияжа и без одежды
Дональд Рейфилд«Не убивать Сталина — это как убить хорошего человека»
Дональд Рейфилд о Берии, Саакашвили и грузинском гостеприимстве
Лицом к человеку
Почему холокост и сталинские репрессии породили схожие процессы в Европе и СССР
Кирилл Разлогов: Звездами не рождаются
Может ли ремейк быть лучше оригинала?
Без вести пропавший
Почему снимки главного фотографа Великой Отечественной не выставлялись в России
Стыдно, но очевидно
Как доказать, что Трампа привели к власти иллюминаты и любители порно
«Ребята, учитесь у кавказцев»
Почему детей стоит держать подальше от роликов о сексуальном образовании
Не хочешь — заставим
Как разные страны пытались сделать граждан счастливыми и что из этого вышло
Ищут пожарные, ищет милиция
Десятилетний розыск пропавшей британской девочки обошелся в 20 миллионов фунтов
Новая американская мечта
Что такое Fuck You Money, или Как уйти на пенсию в 35 лет
«Как же мне повезло»
История уроженца Томска, переехавшего в Калифорнию, но вернувшегося в Россию
Китайский кроссовер, который уже почти ничем не болеет
Тест-драйв нового Chery Tiggo 3
Олень на капоте
Утенок, полуодетая женщина и другие маскоты, пробуждающие клептоманию
Сказочное Бали
Как на ГАЗ-24 добраться своим ходом до Индонезии. За 3,5 месяца
Волки в болотных сапогах
Как выглядели «горячие» внедорожники 20 лет назад
Бог простит
В церкви нашли квартиру с красной мебелью и портретами в стиле поп-арт
Фрэнк ГериСпугнули рыбу
Почему антисемиты изгнали из Канады создателя «танцующего дома»
«Наш дом — колония строгого режима»
История семьи, оказавшейся на грани распада из-за дачи
Цветам не место в доме
Почему дети мешают взрослым жить счастливо в собственных квартирах