«Не хочу целовать чужие задницы»

Лидер Duran Duran о новой пластинке и музыке без политики

Саймон Ле Бон
Саймон Ле Бон
Фото: Chris Pizzello / Invision / AP

11 сентября Duran Duran выпускают новый альбом под названием Paper Gods, 14-й по счету в истории коллектива. «Лента.ру» поговорила с фронтменом этой вечно модной группы Саймоном Ле Боном о том, каким образом на альбоме оказались Линдси Лохан и Джон Фрусчанте, зачем Ле Бон трудился в израильской пустыне и почему его тянет в Москву.

«Лента.ру»: Музыкальная индустрия сильно изменилась за последнее время. Каково это для идолов поп-музыки выпускать сейчас новый альбом? Наверное, совсем не так, как в 80-х, когда вы были на пике?

Саймон Ле Бон: Да, ощущения другие, но совсем не из-за интернета и не потому что музыкальная индустрия изменилась. А потому что изменились мы сами. Мы выросли, это наш 14-й альбом. Это совсем не похоже на то, когда ты выпускаешь первый альбом. Записывать дебютную пластинку — это потрясающее занятие. А когда становишься старше, приходится доказывать себе, что заслуживаешь того внимания, на которое рассчитываешь. Это одна из причин, почему у нас в этот раз ушло так много времени на работу. Мы не могли позволить себе выпустить что-нибудь, что было бы хуже наших самых популярных альбомов. Потому что в современной поп-индустрии очень большая конкуренция. Кому, на самом деле, хочется слушать группу с 35-летним стажем? Это должно быть что-то особенное, да? И мы решили, что не выйдем из студии, пока не запишем то, что понравится нам по-настоящему, пока не поймем, что альбом — действительно бомба.

Трудно было работать с такой высокой планкой?

Возможно, это самая легкая — в плане работы над ней — пластинка в нашей карьере. И да, она крутая. Мы довольны, мы знаем, что записали хороший альбом, он классно звучит. Мы потратили на него кучу времени, но думаю, это была серьезная инвестиция. И мы провели это время в компании замечательных людей — прежде всего я имею в виду Бена Хадсона. Он «склеил» весь материал. А также Марк Ронсон, и Найл Роджерс. Ну и Жанель Моне (Janelle Monáe), и Кайза (Kiesza), Йонас Бьер (Jonas Bjerre) из Mew, Линдси Лохан — это все крутые имена. Но Бен — это тот человек, благодаря которому получился именно цельный музыкальный артефакт, а не просто набор песен.

А как Линдси Лохан попала на ваш альбом? Она же актриса...

Ей было интересно попробовать. Мы дружим уже лет десять, познакомились на каком-то утреннем телешоу в Нью-Йорке. Она сказала: «О боже, вы же Саймон Ле Бон! Буквально вчера я праздновала день рождения и была одета в вашем стиле!». Так мы познакомились. И как-то она спросила, мол, нет ли у вас что-нибудь для меня, может, я могла бы как-то поучаствовать? Я подумал: у нас есть песня Danceophobia — и хорошо бы, чтобы она сделала ее — там нужно не столько пение, сколько актерская игра, комедийная роль. Она сказала: конечно! Приехала, записалась, и мне так нравится то, как она это сделала. Линдси — настоящий профессионал, думаю, она может гордиться этой песней.

И в нескольких композициях играет гитарист Джон Фрусчанте (ex-Red Hot Chili Peppers)?

Он прислал нам e-mail — мол, я слышал, что Duran Duran снова в студии, и хотел бы тоже поучаствовать в записи. Мы сначала думали только об одной песне, но потом получилась еще одна, потом еще — и в результате четыре с его гитарой.

Duran Duran сильно повлияли на многие группы. Современные хипстерские нео-ньювэйв-коллективы буквально копируют ваш саунд 1980-х. А могут ли молодые группы оказывать влияние на Duran Duran?

Конечно. Я думаю, что вся музыка, которая звучит вокруг, влияет на нас. Мы постоянно слушаем что-нибудь новенькое, нам интересна вся современная музыка. Если вы услышите нашу пластинку, например, песню You Kill Me With Silence, вы почувствуете современное влияние — некую пустоту: барабаны необязательно должны звучать в течение всего припева. Не могу сказать, что какой-то один конкретный исполнитель или группа повлияли на нас... Хотя, знаете такую группу Tame Impala? Я большой поклонник этой команды! Именно благодаря им моя любовь к современной музыке жива. И еще London Grammar выпустил потрясающий альбом пару лет назад. Это вдохновляет, доказывая, что и новая музыка может быть великолепной.

То есть вы оптимистично настроены относительно будущего музыкальной индустрии?

Я более чем оптимистичен. Сама музыка доказывает это. Я говорю не только о последних пятидесяти-шестидесяти годах поп-музыки. Индустрия доказала, что может постоянно развиваться — возьмите хотя бы последние 600 лет. Появляется все новое и новое. Вообще, когда такое было, чтобы не было музыки? Это же базовый способ человеческого самовыражения. У меня абсолютная вера в музыку. В данный момент в мире так много замечательной музыки, и я горжусь, что мы ее часть. Я надеюсь, что Paper Gods — альбом, который станет частью сознания современных людей.

В 1970-х вы поехали в Израиль и работали там в кибуце. Как так получилось?

Это был, кажется, 1979 год. Я только окончил школу, собирался поступать в университет. Денег у меня не было. Моя девушка сказала: мы можем наскрести на авиабилет, а там либо отправиться на юг Франции, чтобы подзаработать, собирая виноград, либо можно полететь в Израиль, в пустыню Негев и поработать в кибуце. Хотя я тогда еще ни разу не был во Франции, Израиль казался более экзотическим. Так что мы поехали туда с подругой, и чего там только не было! Я влюбился в израильскую девушку-солдата, расстался со своей и написал песню The Chauffeur (из альбома Rio 1982 года — прим. «Ленты.ру»). Это было отличное время и место, Израиль тогда был совсем не таким, как сейчас, многое с тех пор изменилось...

В молодости вы учились актерскому мастерству. Почему вы не снимаетесь в кино, как это делают многие рок-звезды?

Я начинал именно как актер. И потом отказался от этого пути, присоединился к группе. Я решил, что для меня это более важное занятие, потому что оно подразумевает сочинительство. Как актер только делаешь то, что от тебя хочет кто-то другой. По крайней мере, когда ты начинающий актер. И еще что я не люблю в этом актерском мире — так это количество задниц, которое тебе нужно поцеловать. А я хотел быть честным, не кривить душой. Играть в группе было подходящим способом жить именно так. Но на самом деле я открыт, и если мне попадется хорошая роль, я сыграю.

Похоже, из-за политической ситуации в России в этом году очень мало зарубежных гастролеров. Приедут ли к нам Duran Duran, если вас позовут?

Я не удивлен, что все так, но думаю, музыка и политика должны существовать отдельно. Единственный раз, когда мы ввязались в политику, это было в 1980-х — нас позвали играть в Южную Африку, в Сан-Сити. И мы решили не ехать, потому что знали — это будет шоу только для белых африканцев. Это был первый и последний раз, когда мы сделали политическое заявление своей музыкой. А теперь что происходит? Все эти споры между правительствами России и западных стран — я не хочу вставать ни на чью сторону... У нас есть музыка, которую мы играем для людей. Мне все равно, кто в какой живет стране. Я не в восторге от этих политических столкновений. У меня есть свое мнение по поводу политики, но оно не касается русских людей или американцев или британцев. С людьми у меня свои особенные отношения, основанные на музыке, а все эти конфликты кажутся мне отвлечением внимания. Но говоря о том, что всех волнует... По-моему, по-настоящему серьезная проблема не в Европе, а то, что сейчас происходит в Сирии. И я думаю, что руководители стран должны прийти к какому-то соглашению и миру, потому что подлинный враг — не здесь. И то, что сейчас происходит на Украине, по-настоящему ужасно для украинцев, за что бы они ни боролись. И мы должны изо всех сил стараться помочь решить эту проблему, разобраться в ней. Чтобы люди могли зажить счастливо.

Значит, в Россию приедете, если позовут?

Конечно. Есть еще одна причина, по которой я хочу приехать в Россию: слышал, что в Москве есть бар под названием Duran Duran. Хочу туда сходить и выпить там что-нибудь.

Они не связывались с вами, не спрашивали разрешения?

Не думаю, что им нужно наше разрешение. А я просто хочу пойти в этот бар и выпить там с красивой девушкой. Это все, что я хочу.

подписатьсяОбсудить
Как купить мушкет
Где приобретают «старинное» оружие и как из него стреляют
Обыски в офисе Главного следственного управления Следственного комитета РоссииСлед Шакро
Как перестрелка у московского кафе привела к задержанию высокопоставленных чинов
Сокрытое в волнах
Сколько ядерных бомб потеряно в Мировом океане
В прицеле — юг
Как российская армия отреагирует на дестабилизацию ближайших соседей
Чудаки пришли к успеху
10 самых необычных аккаунтов в Instagram
«Она определенно сошла с ума»
Мужья любительниц Instagram поделились своей болью
Убить за селфи
История «пакистанской Ким Кардашьян», которую задушил родной брат
Пигмент патриотизма
Фотоподборка о любви к Отчизне, выраженной россиянами в татуировках
Commuters brave rush hour on the northern line on the London underground in London, Britain August 5, 2015. Londoners face major transport disruption from Wednesday evening as train drivers and staff on the underground rail network walk out for the second time in less than a month. Unions are angry over plans to introduce a new night service from September and weeks of talks with transport bosses have failed to clinch a deal over pay and conditions.  REUTERS/Dylan Martinez   - RTX1N6X4«Одиночество за границей привело меня к неврозу»
История жительницы Краснодара, переехавшей в Лондон
Немаленький домик
Длительный тест MINI Cooper S Clubman: итоги, выводы и три цилиндра
Слово из трех букв
«Красная Свинья», седан, обгонявший Lamborghini, и другие безумные машины AMG
Госстандарт
Интересные машины, разработанные специально для Китая
Метры у метро
Московские новостройки, рядом с которыми скоро откроют станции подземки
Тиснули на славу
Как выглядит первое в мире здание, напечатанное на 3D-принтере
Вот это номер!
«Тайный арендатор» в многофункциональном комплексе «Ханой-Москва»
Жить стало веселее
Новая редакция «сталинского рая» на ВДНХ
Любовь по залету
Аэропорты мира, которые не захочется посещать добровольно
Rolling Acres Огайо, СШАЗакрыто навсегда
Как выглядят торговые центры-«призраки», потерявшие покупателей