Как они достали

Что и почему считалось роскошью в советское время и как это добывали

Торговый зал магазина «Березка», 1974
Торговый зал магазина «Березка», 1974
Фото: Ю. Левянт / РИА Новости

В честь 40-летия работы Maison Lancome в нашей стране эта известная парфюмерная фирма выпустила лимитированный тираж аромата Climat — дефицитного и очень популярного в СССР в 1970-80-е годы. Специально для российского рынка произведено 3000 флаконов, которые продаются только в ГУМе. «Лента.ру» вспомнила, какие еще импортные вещи были предметом желания советских людей, и расспросила тех, чья молодость пришлась на то время, что им приходилось «доставать» и по какому дефициту они ностальгируют. Эту статью мы включили в число лучших публикаций 2015 года. Другие лучшие материалы можно посмотреть пройдя по этой ссылке.

Борис Симонов, владелец музыкального магазина «Трансильвания»

Когда я был молодым, в 1960-е, такого вещизма, как позже, еще не было. Родители работали за границей, привозили какие-то вещи, но мне никто не завидовал. Тогда это было как-то не принято. А в привозных джинсах я и ходить-то стеснялся поначалу, и в рубахах с гавайскими пальмами, так на меня карикатуры про стиляг в «Крокодиле» действовали. И когда подрос, меня не особенно интересовала погоня за дефицитом — все, что мне было нужно, у меня было. Кроме пластинок, выходивших за границей, — родители считали это баловством, да еще и слишком дорогостоящим, приходилось выискивать необходимое уже на месте, и это было проблемой.

Анзор Канкулов, главный редактор журнала PORT

Подростком я мечтал о джинсах (лучше Wrangler, но и Rifle сойдет), высоких баскетбольных кроссовках и «дутом» жилете, как у Марти Макфлая из «Назад в будущее». И все это у меня было — джинсы и куртка с отстегивающимися рукавами из «Березки» и купленные мамой по разнарядке кроссовки (не Nike, но все же). От чего не отказался бы и сегодня? Не назову вещь, но назову место: я бы сходил в магазин «Лейпциг». Или хотя бы «Белград». Сейчас я стал понимать, чего стоил дизайн (в широком смысле) и вообще ширпотреб бывших наших друзей по соцлагерю, — такого сочетания основательности и оригинальности сейчас не найдешь.

Евгений Маргулис, музыкант

Climat были любимые духи моей жены, за ними гонялись, платили, кажется, по 35 рублей за флакон при госцене в 25. Еще помню Magie Noir. Вот, пожалуй, и все.

Николай Лызлов, руководитель архитектурной мастерской «АМЛ», вице-президент Союза московских архитекторов

Для меня в позднесоветскую эпоху запах был одним из главных отличий благополучной заграничной жизни от скудной отечественной. Когда я впервые попал в Париж в 1987-м, запах стал одним из самых сильных впечатлений. А потом разница в запахах стерлась. Но я нисколько по этому поводу не ностальгирую, как и по всему Советскому Союзу. А теперь даже и опасаюсь возвращения всех его прелестей, включая запахи. Дефицитом может быть все что угодно, да и было все что угодно дефицитом. Сейчас его нет, но скоро будет.

Если говорить о парфюмерии, то достойных отечественных мужских ароматов практически не было, кроме анекдотических «Шипра» и «Тройного», — но это были скорее легендарные спиртные напитки. «Достать» можно было все что угодно, но одеколоны не входили в число обязательных престижных атрибутов, в отличие от сигарет, выпивки, винила, одежды. Сигареты и выпивка были большой ценностью. Помню чудный рассказ про двух прекрасных и модных актеров, которые играли на бильярде в Суханово, забыли пачку «Мальборо» на бортике стола и не поленились за ней вернуться, проехав полпути до Москвы. Те пластинки, которые стоило слушать, в советских магазинах не продавались. Ими торговали специальные люди — фарцовщики. Хотя они торговали всем. Специальные люди водились в специальных точках — в общественном сортире на углу Кузнецкого и Петровки, около магазина музыкальных инструментов на Пушечной. Но обычно все-таки на них выходили через личные связи. Фарцовщики могли и обмануть — продать пластинку с переклеенной наклейкой или поддельные джинсы.

Ностальгирую ли я по советскому дефициту, хочу ли я снова чем-то обладать? Помню, когда я женился, нам с невестой дали такие специальные талончики в загсе, и мы с моей будущей тещей по этим талончикам, отстояв чудовищную очередь в гастрономе ГУМа, купили двух синих уток... Никакой ностальгии и желания снова ими обладать у меня нет.

Вера Сиротина, генеральный директор компании Cedima

Свои первые дефицитные духи — польские «Быть может» — я получила в начале 1980-х от подружки по переписке из Польши (школьная или студенческая переписка была тогда популярным занятием, глотком свободы). Первую импортную косметику — Chanel — подарил будущий муж, когда мы только начали встречаться. Купил на барахолке, как тогда говорили, — у спекулянтов. Помада стоила 25 рублей при средней зарплате 120 рублей. Законным путем импортные вещи продавались только в «Березке» или через спецраспределение. В очереди за детскими импортными вещами стояли по записи беременные женщины и, отстояв очередь, покупали все, что можно было купить. Помню очередь из одинаковых мамочек, потом радостно выходящих с кучей комбинезонов и кофточек разных размеров. Импортная коляска стоила 100 рублей, а хороших советских не существовало. Спекулянты продавали дорого, но деньги у нас имелись, а купить нормальные вещи было почти негде. Если в магазине что-то «выкидывали», начиналась бойня между покупателями, а продавцы, как короли, командовали парадом. Ночами в очередях стояли и за книгами — подписными изданиями, за которые надо было сдавать макулатуру, и за пластинками, даже советских исполнителей.

Когда уже родились дети, я поехала в Югославию, как образцовый секретарь заводской комсомольской организации. Валюту меняли только в эквиваленте 50 марок. Я взяла с собой обычные советские вещи, которые удачно поменяла: привезла кожаный плащ, косметику и кроссовки детям. Я одной из первых в нашем городе поехала учиться бизнесу и стажироваться в Германию. По приезде в Гамбург в 1992 году зашла в супермаркет, и у меня глаза слезами наполнились: десятки сортов колбасы и сыров — а у нас они были по талонам по 400 граммов на человека в месяц. Привозила детям и мужу яркую красивую одежду, конфеты, вина, колбаску копченую и всегда жвачку (это был самый популярный дефицит).

Александр Тягны-Рядно, фотограф

Фототехника, как отечественная, так и, разумеется, импортная, была страшным дефицитом. В принципе, советский «Зенит» был неплохим аппаратом, к нему имелось несколько нормальных линз. Но беда была в том, что эта техника работала неровно. Один экземпляр был хорошим, а другой, видимо с браком, работал отвратительно. Если же я доставал немецкую Praktica, то я мог быть уверен, что она будет работать без сбоев. Но стоила она, конечно, огромных денег, достать ее можно было только по знакомству или большому везению — знакомые фотографы делились сведениями, где есть шанс что-то раздобыть. За свою первую камеру Nikon я в буквальном смысле продал родину: мама нашла покупателя на бабушкин дом в деревне, разделила деньги между мной и сестрой, и за свою половину родного дома я купил камеру.

Татьяна Щербина, поэт, публицист

В 1970-е годы были очень модны джинсы Wrangler. На черном рынке они стоили 200 рублей. Я, конечно, их не могла себе позволить и ходила в индийских, довольно ужасных, расписав их фломастерами какими-то латинскими поговорками. А у меня имелся тогда… ну, скажем, бойфренд, достаточно богатый человек, который захотел их мне подарить. Но я, как честная советская девушка, решила, что если он мне подарит джинсы, то получится, что я какая-то продажная женщина. И категорически отказалась. Искушение было большое, но я устояла. А еще как-то в Москву приехали американские слависты, муж и жена. Жена, увидев на мне сшитую мамой ситцевую юбку с воланами, воскликнула: «Ах, это же цыганская юбка, я давно о ней мечтаю». И предложила мне поменяться. Мне моя юбка казалась совершенно обычной, и я с удовольствием поменялась, получив за нее какую-то довольно простую юбку из полиэстера. Сейчас я бы такую не надела.

Дмитрий Мецаев, генеральный директор компании Icon Suit

Дефицит ширпотреба, несмотря на санкции, невозможен: 90 процентов ширпотреба производится в Китае, а русский с китайцем — братья навек. Любой дефицит — результат отсутствия рыночной экономики. Надеюсь, Зюганов к власти не придет, а если даже и придет, то рыночная экономика останется. Icon Suit использует итальянский текстиль. Но если антисанкции накроют итальянцев (учитывая дружбу с Берлускони, это сомнительно), сразу вылезут другие производители.

Что касается дефицитных вещей, за которыми я гонялся. Любой наш человек старше 35 понимает, что значит «достать по блату». Я был молод, у меня блата не было, но родители добыли мне мои личные фетиши — кроссовки Reebok, костюм Adidas и джинсы-«пирамиды». Впрочем, последние были скорее вопросом денег: стоили месячную стипендию. Кстати, к сведению: похожий крой (свободный вверху, сильно зауженный у лодыжек) вернется в моду в ближайшие три-четыре года.

подписатьсяОбсудить
Расстрел в «Олимпии»
В торговом центре Мюнхена произошел теракт
Теракт в Мюнхене
Неизвестные открыли стрельбу в торговом центре баварской столицы
С красным знаменем против Эрдогана и ИГ
Что заставляет девушек из Турции отправляться на войну в Сирию
«Мы послали России сигнал, что очень недовольны»
Немецкий дипломат о санкциях и взаимоотношениях Москвы и НАТО
Как купить мушкет
Где приобретают «старинное» оружие и как из него стреляют
Обыски в офисе Главного следственного управления Следственного комитета РоссииСлед Шакро
Как перестрелка у московского кафе привела к задержанию высокопоставленных чинов
Сокрытое в волнах
Сколько ядерных бомб потеряно в Мировом океане
В прицеле — юг
Как российская армия отреагирует на дестабилизацию ближайших соседей
Чудаки пришли к успеху
10 самых необычных аккаунтов в Instagram
«Она определенно сошла с ума»
Мужья любительниц Instagram поделились своей болью
Убить за селфи
История «пакистанской Ким Кардашьян», которую задушил родной брат
Пигмент патриотизма
Фотоподборка о любви к Отчизне, выраженной россиянами в татуировках
Commuters brave rush hour on the northern line on the London underground in London, Britain August 5, 2015. Londoners face major transport disruption from Wednesday evening as train drivers and staff on the underground rail network walk out for the second time in less than a month. Unions are angry over plans to introduce a new night service from September and weeks of talks with transport bosses have failed to clinch a deal over pay and conditions.  REUTERS/Dylan Martinez   - RTX1N6X4«Одиночество за границей привело меня к неврозу»
История жительницы Краснодара, переехавшей в Лондон
Немаленький домик
Длительный тест MINI Cooper S Clubman: итоги, выводы и три цилиндра
Слово из трех букв
«Красная Свинья», седан, обгонявший Lamborghini, и другие безумные машины AMG
Госстандарт
Интересные машины, разработанные специально для Китая
Метры у метро
Московские новостройки, рядом с которыми скоро откроют станции подземки
Тиснули на славу
Как выглядит первое в мире здание, напечатанное на 3D-принтере
Вот это номер!
«Тайный арендатор» в многофункциональном комплексе «Ханой-Москва»
Жить стало веселее
Новая редакция «сталинского рая» на ВДНХ
Любовь по залету
Аэропорты мира, которые не захочется посещать добровольно
Rolling Acres Огайо, СШАЗакрыто навсегда
Как выглядят торговые центры-«призраки», потерявшие покупателей