Быстрая доставка новостей прямо в ваш Telegram

«Невыносимо невоспитанные дети»

Как живется бывшим москвичам и петербуржцам в Анталии

Фото: Наталья Андрианова

Мало кто задумывается о том, что турецкая Анталия — это не только праздник живота, бесконечная анимация и веселые отдыхающие из дальних уголков нашей родины. Этот город дышит историей, вдали от туристических мест по-восточному нетороплив и по-западному любит новичков. Иммигрантки из Москвы и Санкт-Петербурга рассказали «Ленте.ру», как им живется в самом известном курортном центре Турции.

«Время и деньги здесь не ресурсы»
Наталья Андрианова, родом из Москвы

В Анталии все течет медленно, спокойно, несмотря на то, что этот город-миллионник — в числе десяти самых больших городов немаленькой страны Турции. И время здесь не ресурс, как в России или Европе, особенно в сфере услуг. Работники могут опоздать на час — это нормально, а бывает, наоборот, приезжают раньше.

Второй приоритет западной жизни — деньги — тут тоже проявлен весьма своеобразно. Турки — прирожденные торговцы с многовековым опытом. Посмотрите, кто работает в мировой банковской сфере — да, граждане с турецкими фамилиями и корнями. Они умеют считать деньги. Русским вести бизнес с турецкими партнерами — это за пределами нашего ментального понимания, слишком разный подход.

Если исключить приоритеты времени и денег, то что останется? Правильно — человеческие отношения.

Выбирая партнеров по бизнесу, турок впускает их в свой близкий круг, семейный, не побоюсь этого слова, поэтому бесконечные разговоры о семье, троюродных бабушках твоей кузины, двоюродных дедушках тети во время серьезного делового разговора вам обеспечены.

И еще одна здешняя особенность — это кастовость. Турки сразу хотят понять, как общаться с новым знакомым. Некоторые русские считают беспардонными своих соседей, спрашивающих в первые три минуты общения о том, кем ты работаешь, сколько зарабатываешь, снимаешь ли ты квартиру или ты ее купил и за сколько. Но это не беспардонность — они всего лишь стремятся понять, кто ты такой и как общаться с «новеньким» — даже стиль разговора отличается.

Обижаться на это просто смешно, как и на то, что турки иногда безо всякого предупреждения могут потрепать твоего ребенка за щечку: «Какой красивый!» Помимо культа Ататюрка тут существует культ детей. Им разрешают все.

На взгляд абстрактной русской бабули, тыркающей всю соседскую ребятню, здесь невыносимо невоспитанные дети.

Что ж, это правда. Поэтому и взрослые из таких отпрысков здесь часто вырастают со всеми вытекающими осложнениями, непосредственные и невыдержанные, словно малыши. Все, что думают, говорят и делают, не заморачиваясь. Такая открытость восточной души!

Кстати, о детях. Когда мы переехали из Москвы в Анталию, моей дочери было шесть лет. Она здесь пошла в первый класс русской школы, где проучилась четыре года, а затем перешла в турецкую школу. Первое полугодие было тяжело, так как преподавание на турецком, но сейчас все нормально.

Теперь дочке 13 лет, она говорит на русском, турецком, английском, немецком, знает чуть-чуть по-китайски. И стала звездой школьной баскетбольной команды.

«Страшилок про развод с турком не расскажу»
Юлия Озгелен, бывшая жительница Санкт-Петербурга

Я живу в Анталии больше двадцати лет, а родилась в Петербурге. Честно говоря, не предполагала, куда меня занесет судьба, ведь училась в университете на отделении славянской филологии. Однако как у многих российских девушек у меня случилась турецкая любовь, и я пошла вольным слушателем на восточный факультет Петербургского университета. Так в мою жизнь вошел турецкий язык, который я не перестаю совершенствовать. Потом вышла замуж и переехала в Анталию, где уже не чувствовала сильного языкового барьера.

Анталия с самого начала показалась волшебной и прекрасной. Особенно меня, выросшую в равнинном северном городе, покорила дорога на Кемер — я впервые проехала по ней в весенний солнечный день, и все, что попадалось по пути — горы, сосны, море, Мышиный остров, корабли — было прекрасно.

Жили на съемной квартире, трудностей адаптации не помню — по-моему, их и не было в те годы. Я была влюблена, молода, открыта, мне все нравилось — и в людях, и в стране, и в обычаях. Сразу почувствовала себя дома. Местных жителей я тоже сразу полюбила, а как они меня воспринимали — мне сложно сказать.

Мне казалось, что меня тоже все любят и все мне бесконечно рады. Возможно, это были просто очень толстые розовые очки.

Гражданство я получила сразу после замужества, поэтому все бюрократические формальности, с которыми сталкиваются иностранцы в Турции, меня не коснулись. Был даже период, когда я чуть не разучилась говорить по-русски. Я тогда года три не ездила в Россию и не общалась ни с кем из русских (только с мамой по телефону).

Я почувствовала тогда, что мой русский язык исчезает, что мне все сложнее строить длинные предложения. Потом все как-то восстановилось.

Мне повезло, что я постоянно была связана со своим любимым делом — работой с иностранными языками. Была переводчиком-синхронистом, в том числе на международных кинофестивалях. Правда, синхрон был английско-турецкий. В Анталии такие специалисты очень ценятся, все друг друга знают.

Так сложилось, что с первым мужем, ради которого я и отправилась в Анталию, мы расстались. Развод состоялся без особых сложностей, ребенок от первого брака остался со мной.

Страшилок на тему разводов русских женщин с турками я рассказать не могу.

Детей тут обычно оставляют мамам (хотя закон не исключает присуждение ребенка отцу, это случается крайне редко), совместно нажитое имущество делят поровну.

Спустя некоторое время я встретила своего второго супруга, с которым мы вместе уже 14 лет. Он турок только на одну половину, а на вторую — немец, поэтому семья у нас получается совсем мультикультурная. У меня двое детей. Старшая уже не ребенок, она серьезная взрослая девушка, окончила колледж туризма, знает несколько языков. Сын — младший школьник, занимается волейболом. И дочь, и сын одинаково хорошо говорят на русском и турецком. Сын у меня модель, поэтому периодически езжу с ним на съемки в интересные места, иногда даже сама снимаюсь.

Последние четыре года работаю в Яндексе. Бываю в России достаточно часто и не успеваю вырастить такую тоску, чтобы хотелось все бросить и вернуться навсегда. Скучаю по родным, по Петербургу, иногда по прохладе. По колбасе, конечно, скучаю, и по другим русским продуктам. По книжным магазинам, куда можно зайти и выбрать такую книгу на русском, какую только пожелаешь. По русской природе, бескрайним просторам с сочной зеленью. По даче, где растет крыжовник, смородина и прочие кислые ягоды, которых не сыщешь в Турции.

Моя работа не имеет географической привязки и с нюансами местного трудоустройства не связана. Но большая часть населения Анталии занята в сфере туризма, в том числе и мой муж. У нас не совпадают графики выходных, и в праздники, когда я отдыхаю, он всегда работает. Это, конечно, печально: мы никогда не ездим вместе отдыхать, и даже много лет не были вместе на пляже.

Самое главное, из-за чего стоит жить в Анталии, — это, конечно, море. Я люблю бывать на пляже, плавать, просто гулять у моря, кататься на велосипеде, играть с сыном в бадминтон, волейбол, летающую тарелку и прочие подвижные игры.

Средиземноморский климат позволяет предаваться этим традиционно летним забавам практически круглый год. А еще здесь потрясающая природа и горы, отзывчивые добрые люди, очень привязанные к своим семьям, близкому кругу, стране.

Мне нравится и турецкая еда — кебабы, йогурт, сыры, разные закуски, фрукты, вина. Люблю турецкие сериалы. Обязательно есть какой-то турецкий сериал, который я постоянно смотрю. Новые серии выходят раз в неделю, и для меня просмотр новой серии — что-то вроде ритуала.

Не сомневаюсь, что у меня прекрасное будущее, я буду продолжать работать, растить сына, наслаждаться средиземноморским климатом. Возможно, выучу еще какой-то язык. Или даже несколько.

Из жизни00:0414 сентября
In this Sept. 18, 2013 file photo, law enforcement officials from multiple agencies examine the two cars pulled from Foss Lake, in Foss, Okla. The state medical examiner released autopsy reports identifying two of the bodies as 16-year-old Jimmy Allen Williams and 42-year-old Cleburn Hammack. They were among the remains of six bodies found the in two cars

«Это безумно пугает»

На дне озер иногда скрываются страшные тайны. Их раскрывают случайные люди