Метелица

Рассказ о чуде, свидетелем которого стал автор

Фото: Laszlo Balogh / Reuters

В путешествиях мы нередко сталкиваемся с необычными и не всегда объяснимыми событиями и явлениями. Подобные впечатления оставляют глубокий эмоциональный след, живут в нашей памяти, а иногда и материализуются самым нежданным образом. Об одном таком событии рассказал Сергей Пупышев. «Конкурс путевых заметок», организованный «Лентой.ру» при поддержке «Рамблер.Путешествия», продолжается.

В молодости я с друзьями частенько колесил по нашей стране — хотелось разные места посмотреть. Остановились как-то недалеко от Таллина*, разбили палатку на берегу вялотекущей реки. Река, выгибаясь извилистым телом, резала на две неровных половины каравай большого некошеного луга. С одной стороны она струилась к темной полосе лиственного леса, с другой — вытекала из-под большого бетонного моста с убегающими по его плечам светлячками машин.

Сгущался вечер. Уходящие белые ночи блеклым киселем пропитали невнятные июльские сумерки. Чуть ниже по течению, шагах в ста от нашего лагеря пестрела одинокая палатка.

Пока я возился с нашей палаткой, друзья подобрали сухих дровишек, и вскоре бивачный костерок зарделся углями, а запах жареного мяса аппетитным облаком накрыл засыпающую округу.

Из соседней палатки вылез человек и направился в нашу сторону. Чем ближе он подходил, тем больше поражал нас его огромный рост и атлетическая фигура.
— Tervist, — здороваясь, кивнул головой гигант, и только тут мы заметили, что левый рукав дорогого спортивного костюма был безжизненно пуст.
— Привет! — моя кисть утонула в его ладони. — Давай к столу, — дружелюбно пригласил я незнакомца.

За шашлыком разговорились. Выпить гость отказался категорически. Оказалось — бывший спортсмен, легкоатлет, метал молот. В прошлом году выиграл крупный международный турнир, на радостях выпил. Много и неумело. Завалился спать. Проспал не шевелясь почти шестнадцать часов, придавив могучим телом левую руку. Рука отекла, задохнулась и омертвела. Ампутировали. Вместе с рукой потерял спорт и большинство друзей. Ушла подруга. Остался один. Второй месяц живет в палатке, жалеет себя.
— Утро-о-ом ко мне, на ча-а-ай, — просто, по-свойски пригласил и ушел, чуть сгорбившись.

Парни уснули. Мне не спалось. Я думал об огромном эстонце, еще недавно успешном спортсмене, а ныне — покинутом и подавленном. Захотелось чая. Я подбросил дровишек в полусонный костер и спустился к реке. Присев на корточки, зачерпнул котелком воды. В полуметре от меня упрямой арматурой выглядывал из воды старый древесный корень. Мрачно-серая личинка поденки** медленно выползла на него из воды, остановилась, будто задумалась на мгновение, затем дрогнул, лопнул старый покров, появилась головка, спинка и что-то, пока еще скомканное, за спиной. Прямо на глазах, мелко дрожа, это «что-то» расправлялось, превращаясь в белоснежные крылья — рождалась прелестная бабочка. Еще миг — и она, взлетая, в первом своем полете сбросила надоевшую за долгую подводную жизнь оболочку…

Я, зачарованный, замер. Казалось, вся река превратилась в космическую стартовую площадку. Нимфы поднимались на поверхность воды тысячами, перерождались — и взлетали, образуя снежнокрылую круговерть. Живое облако росло, множилось, превращаясь в многоликие фантастические фигуры. Все это белоснежное великолепие то взвивалось вверх, то рассыпалось на части, иногда на секунду замирало, затем снова и снова празднично-танцующий полет набирал буйную силу слепящей глаза зимней метели.

Не знаю, сколько я стоял без движения. Зависло, остановилось время. Казалось, круговерть унесла меня в край далекого детства. Вокруг мотыльками порхали мои желания, белоснежным вихрем кружились несбывшиеся мечты. Хотелось выскользнуть из своего надоевшего кокона, разорвать связанную с землей пуповину и, переродившись, взмыть, расправить крылья и закружиться в этом изящном безгрешном танце...

Негромкий звук заставил меня вздрогнуть и обернуться. Эстонец стоял у своей палатки. Скомканные непонятные звуки, пробиваясь сквозь шелест крыльев, едва доносились до меня. Он пел! Несомненно, он пел! Этот огромный, раздавленный одиночеством хмурый гигант оказался в самом центре живого шелестящего облака. Сначала голос неуверенно дрожал и еле пробивался в ночи. Но все менялось — крепчал, набирая полную силу голос. И тут река вскипела от обилия кормящейся рыбы. Высокими нотами выпрыгивала рыбная мелочь. Тяжело, низко бухала, поедая павших мотыльков, крупная рыба. А он пел все громче и лучше, помогая себе, дирижировал здоровой рукой. Культя предплечья, стараясь догнать полновесную руку, отчаянно билась в пустоте рукава. И запела, зазвенела ночь. Заискрила, заблестела белыми пятнами жизнь…

Когда пение смолкло, кружевная метель рассыпалась. Одна часть белым шелестящим шарфом скрылась вдали, другая рухнула в реку, копошась слабеющими крыльями в тяжелой воде, и уже сытые, ленивые рыбьи рты бесстыдно шамкали живое покрывало. Третье белоснежное крыло понеслось в мою сторону. Бабочки врезались в меня, забивались в уши, заставляли руками прикрывать глаза. Тысячами летели на пламя костра и падали, заживо сгорая в нем. Огонь и свет с магической, убийственной силой притягивали к себе, и они, не видавшие ничего более прекрасного и светлого за свою подводную жизнь, следовали зову, стараясь обнять нежными полупрозрачными крыльями торжественную, убийственную красоту. Выплеснув воду из котелка в костер, я спустился к реке еще раз, затем еще и еще, пока не погасил огонь и кострище не заклубилось столбом густого удушливого дыма, отпугнувшего тысячекрылое облако.

Наконец все это действо спустилось вниз по реке, оставив на берегу и на воде густой ковер доживающих последние минуты бабочек. Все стихло… Умерла и ночь…

Эстонец все еще стоял на берегу. Я подошел к нему.
— Я ник-когда-а-а не пел! — изумленно воскликнул он. — Что эт-то? — провожая взглядом улетающее живое облако, спросил он, поворачиваясь в мою сторону.
И тут я вспомнил: отец рассказывал мне про это необычное явление — массовый вылет бабочек-однодневок, рождающихся на закате и умирающих с первыми лучами солнца.
— Это — метелица. Так у нас говорят.
— Мет-тэ-э-элица, мет-тэ-э-элица — эт-то я ник-когда-а-а не забуду, — повторял потрясенный эстонец…

Один большой двадцатилетний глоток жизни — и вот я, уже зрелый мужчина, гуляя по зимнему Стокгольму, натыкаюсь на афишу. Лицо с афиши показалось знакомым. Я не мог ошибиться, я, несомненно, встречался с этим человеком. Заметив мой интерес, Роланд, мой шведский партнер с русскими корнями, сказал: «Я его знаю. Это известный певец из Эстонии. Уже лет десять каждую зиму приезжает на гастроли. Потрясающий голос».

Мы еще долго бродили по Стокгольму. Неожиданно завьюжило, замело, и мы спрятались от непогоды под крышей торгового павильона. Народу было немного, но один человек, изучающий рекламу и стоящий ко мне спиной, выделялся огромным ростом.
— Метель, такая же, как дома, — задумчиво и почему-то вслух произнес я.
— Нэ-э-эт, не мет-тэ-э-эль. Мне оди-и-ин русский сказа-а-ал, эт-та — мет-тэ-э-элица, — медленно поворачиваясь, произнес улыбающийся гигант.

* В СССР название города Таллинн писалось с одной «н».

** Поденка — изящная легкокрылая бабочка, живущая от нескольких часов до одних суток. Массовый вылет поденки — редкое по красоте зрелище. Обычно оно происходит в июле-августе. В стадии личинки (нимфы) проживает в водоеме два-три года. Излюбленный корм почти всех пород рыб. Бабочка же, вышедшая из личинки, не имеет рта и не питается. Сразу после рождения бабочка отправляется в свой первый и последний брачный полет, ритмичный и по-праздничному танцующий.

Итог голосования: «+» 227, «-» 26

Обсудить
Мило ДжукановичИнтриги Черной Горы
Зачем Подгорица обвиняет Москву в попытке переворота
Real estate magnate Donald Trump waves as he leaves a Greater Nashua Chamber of Commerce business expo at the Radisson Hotel in Nashua, New Hampshire, May 11, 2011. Trump suggested Wednesday it's not much fun flirting with the idea of running for president in the face of relentless attacks and ridicule. REUTERS/Don Himsel/Pool (UNITED STATES - Tags: POLITICS)Прощание с иллюзией
Почему Трамп не мог оправдать надежд на нормализацию отношений с Россией
Самый лучший президент
Американские историки составили список наиболее успешных руководителей страны
Виталий ЧуркинМаэстро дипломатии
Накануне своего дня рождения скончался постпред России при ООН Виталий Чуркин
Закат Запада
В Мюнхене самые влиятельные политики мира похоронили старый мировой порядок
Без ствола
Российские власти сокращают число владельцев гражданского оружия
Тир во время чумы
Как тренировка в стрелковом клубе обернулась смертью инструктора и ученика
Недостаток ресурсов при избытке амбиций
Что не так с индийской системой закупок оружия
Научили родину бомбить
Как отец воспитал из сына-подростка боевика «Джабхат ан-Нусры»
Орхан Памук«Ни одна жизнь не достойна романа»
Орхан Памук о современной Турции и противостоянии Востока и Запада
Pierre et Gilles, Sainte Marie MacKillop (Kylie Minogue), 1995, Collection privée (c) Pierre et GillesГолубо-розовое
Транссексуалы, проститутки и панки в латексе на снимках гей-пары Пьера и Жиля
Смерть вождя
Роли, по которым мы запомним Алексея Петренко
Дэвид Алмонд«Вырасти — это понять, что родители были неправы»
Дэвид Алмонд о том, как опасно быть взрослым
Гудбай, Берлин
Десять лучших фильмов главного фестиваля зимы
Бог простит
В церкви нашли квартиру с красной мебелью и портретами в стиле поп-арт
Дворянское гнездо
Один из самых шикарных в мире домов нашли в диком лесу
«Пусть меня захоронят в отравленную, но родную землю»
Почему люди отказываются покидать чернобыльскую зону: реальные истории
Поставили баком
Англичане сделали идеальный дом из резервуара для воды