Новости партнеров

Эффект отстрела Как охотничье лобби помогает сохранить дикую природу

Stan Burger (L) walks while holding a hunting rifle as Francois Cloete (C) is helped by Lucky to carry an Impala that was shot by Francois during their hunting trip at the Iwamanzi Game Reserve in the North West Province, June 6, 2015. Africa's big game hunting industry helps protect endangered species, according to its advocates. Opponents say it threatens wildlife. Now a mooted change in regulations in the United States could affect the number of foreigners who come to Africa to hunt big game, damaging the industry and possibly hurting wildlife. Picture taken June 6, 2015. REUTERS/Siphiwe Sibeko
Фото: Siphiwe Sibeko / Reuters

В конце января 2015 года на выставке Shot Show в Лас-Вегасе (США) стартовала кампания «Охота — это защита природы». Ее инициатором стал «Фонд оленя Скалистых гор» (The Rocky Mountain Elk Foundation’s — RMEF), а спонсорами — известные производители охотничьих боеприпасов, прицелов и амуниции. В первый же месяц акции в соцсетях ее поддержали более 1,9 миллиона человек. «Это хорошее начало, — прокомментировал результат вице-президент по маркетингу RMEF Стив Декер. — Мы считаем, что эта просветительская кампания изменит взгляды людей и поможет им понять, что охотники обеспечивают львиную долю финансирования и поддержки дикой природы, среды обитания и ресурсов природоохранной деятельности». Во многом благодаря их взносам удалось сохранить огромное количество заповедных земель и охотничьих угодий от застройки, сельскохозяйственного и промышленного использования, и увеличить популяцию редких животных путем контролируемого отстрела хищников.

Звери выбирают охотников

«Логическая цепочка проста, — рассуждает в своем блоге член правления общественной организации «Право на оружие» Мария Бутина. — Адекватное оружейное законодательство — следовательно, больше легального оружия, следовательно, больше приличных охотников, следовательно, более рациональное природопользование и более бережное отношению к фауне, следовательно, процветающая фауна и флора». Возможно, приведенная формула не идеальна — нельзя игнорировать качество институциональной среды конкретного государства, ведь развитость демократических институтов не зависит лишь от числа избирателей и налогоплательщиков. Тем не менее статистика подтверждает, что страны, в которых охота превратилась в развитую коммерческую индустрию с отлаженной инфраструктурой, имеют большую численность диких животных. Так, в США, где площадь лесов почти в 2,8 раза меньше, чем в России, насчитывается 14 миллионов охотников. За год они добывают около четырех миллионов одних только белохвостых оленей. У нас всех диких копытных (олени, лоси, косули, кабаны и другие) добывается 200 тысяч в год — эти цифры приводит один из ведущих российских специалистов по охоте и охотничьему хозяйству, главред журнала «Охота» Валерий Кузенков. При этом в Америке насчитывается почти 30 миллионов оленей, а в России — лишь около 2,5 миллиона.

Еще несколько примеров: в Германии охотники стреляют примерно 700 тысяч кабанов в год, в России этот показатель (до африканской чумы свиней) составлял около 35 тысяч кабанов. Швеция ежегодно стреляет 100 тысяч лосей, финны — 70 тысяч, а вся Россия от Камчатки до Калининграда — 22 тысячи. Эти цифры говорят не о кровожадности европейцев, а об обилии животных в лесных угодьях Старого Света, ведь объемы добычи рассчитываются исходя из поголовья. Охота же обеспечивает львиную долю средств на защиту зверей и дикой природы — так происходит не только в Европе и США, но и в России. Это и регулярные охотничьи взносы, и плата за лицензию на отстрел конкретного животного, и пользование охотничьей инфраструктурой, и многое другое. К примеру, тур по добыче медведя на Камчатке стоит 15-17 тысяч долларов, примерно две трети этой суммы достается принимающему охотхозяйству. Кстати, интересный факт: 80 процентов амурских тигров живут на территории охотничьих хозяйств, и только 20 процентов — на охраняемых территориях Дальнего Востока.

Охотник против браконьера

Неслучайно важным фактором сохранения животных видов в Африке и Америке эксперты называют трофейную охоту — выборочный отстрел наиболее примечательных животных из определенной группы — крупный лев, медведь, олень с самыми большими рогами и так далее. Объектами такой охоты становятся взрослые животные, уже вышедшие из репродуктивного возраста, их отстрел не может подорвать популяцию. «Аргументом в поддержку регулируемой, правильно контролируемой коммерческой охоты является тот факт, что деньги, заплаченные охотниками за убийство старых и немощных животных, могут пойти на защиту других видов», — так охарактеризовал пользу трофейной охоты в одном из телевизионных выступлений британский принц Уильям.

Действительно, стоимость охотничьих туров в той же Африке исчисляется десятками и даже сотнями тысяч долларов — эти деньги позволяют подкармливать диких животных, вести отстрел хищников, а главное — содержать формирования рейнджеров для защиты зверей от браконьеров. Именно они, наряду с промышленным и сельскохозяйственным освоением диких земель, — главный бич диких животных.

Правда, заявление британского принца вызвало бурю эмоций у европейских «зеленых», хотя приводимая ими статистика скорее говорит в пользу охотников. Сегодня в Африке около 15 тысяч львов, из них 300 животных ежегодно отстреливается в рамках трофейных охот (два процента поголовья) — эти цифры приводит один из критиков Уильяма, директор британской природоохранной организации Lion Aid Питер Кэт. Для сравнения: журнал Академии наук США Proceedings of the National Academy of Sciences спрогнозировал двукратное сокращение популяции африканских львов в центральных районах континента, а в восточных — на треть, и не по вине охотников за трофеями, а из-за незаконного отстрела и сельскохозяйственного освоения земель.

Дискуссия о трофейной охоте обострилась после резонансного случая: прошлым летом стоматолог из США Уолтер Палмер, охотясь в Зимбабве, убил популярного у туристов 13-летнего льва по кличке Сесил. Эта история буквально взорвала интернет: убитый лев стал мировой знаменитостью, сотни тысяч людей скорбели о нем и слали проклятья убийце. Палмер временно лишился работы, стены его дома были разрисованы хулиганами, а правительству Зимбабве даже пришлось запретить охоту на львов.

Но когда спустя примерно полгода власти объявили о необходимости планового отстрела примерно десятка хищников (из-за введенного запрета львов стало слишком много), этого почти никто не заметил — ведь эти животные не были героями интернета.

Трактор и китайский доктор

Судьба тысяч слонов, которых ежегодно отстреливают в Африке браконьеры, тоже не вызывает такого всплеска эмоций, как гибель льва Сесила. Между тем в охотничьем резервате Селус в Танзании — это крупнейший в Африке заповедник дикой природы — популяция слонов за последние десять лет сократилась на 80 процентов: в 2005 году их насчитывалось 70 тысяч, сегодня в пять раз меньше — всего 13 тысяч.

Нищета и коррупция — те самые факторы, которые способствуют росту браконьерства: слоновую кость охотно скупают состоятельные китайцы — для них это символ престижа и благосостояния. А деньги от охотничьих туров помогают борьбе с браконьерами, если они расходуются правильно. До начала 2000-х половина средств, вырученных от легальной охоты, оставалась в распоряжении администрации парка и шла на зарплату сотрудникам и поддержку животных. Затем власти Танзании изменили этот порядок, и показатели браконьерства сразу пошли вверх.

Спрос со стороны Восточной Азии не раз становился катализатором массового, по сути промышленного браконьерства. В традиционной восточной медицине части животных используются для приготовления снадобий. Порошок из рога африканских носорогов считается едва ли не панацеей и ценится дороже золота — это обстоятельство стоит жизни тысячам животных. Не повезло и антилопе сайга, которая обитает на территории бывшего СССР. «Раньше (до распада Союза) на территории Калмыкии обитало около 700 тысяч сайгаков, — вспоминает Валерий Кузенков. — Сегодня осталось примерно две-три тысячи». Причиной резкого падения поголовья, по мнению эксперта, стала ликвидация Главного управления охотничьих хозяйств и заповедников при Совмине РСФСР, что привело «к неконтролируемому всплеску браконьерства».

Но главный враг диких животных, по словам Кузенкова, — это трактор. В той же Африке рост населения и дефицит продовольствия стимулирует сельхозосвоение некогда заповедных земель. По экспертным оценкам, к 2050 году традиционный ареал обитания африканских слонов сократится на 60 процентов. Этот процесс затормозится только в том случае, если существование диких животных будет коммерчески выгодным, — таков аргумент охотничьего лобби. В книге «Здравствуй, оружие! Презумпция здравого смысла» Александра Никонова есть интересный пример. В болотистой местности американские фермеры занимались охотой на крокодилов. Это возмущало защитников животных, и они добились административного запрета охоты. Сохранение болот стало ненужным, и фермеры их попросту осушили. Крокодилов в этой местности не стало совсем.