Хотите видеть только хорошие новости?

Мертвые на все согласны

Воровство и пирожки в новом спектакле Дмитрия Крымова в ШДИ

Сцена из спектакля «Своими словами. Н. Гоголь "Мертвые души". История подарка»
Сцена из спектакля «Своими словами. Н. Гоголь "Мертвые души". История подарка»
Фото: предоставлено пресс-службой театра

В Школе драматического искусства (ШДИ) состоялась премьера постановки «Своими словами. Н. Гоголь "Мертвые души". История подарка» Дмитрия Крымова. Этот спектакль с длинным названием — вторая часть цикла, задуманного Крымовым и его мастерской. Цикла спектаклей-пересказов классики. Если иметь представление о том театре, который делает Крымов, понятно сразу: речь не о кратких содержаниях, не о дайджестах, а о театральных, художественных фантазиях, не сдерживаемых лукавыми представлениями о каноне и пиетете.

В прошлом сезоне занимались Пушкиным — деконструировали и собирали вновь сюжет «Евгения Онегина», проявляя трагическое в шутовском, избавляясь от пафоса и пробиваясь сквозь многочисленные поздние литературоведческие наслоения к оригиналу. В спектакле про Гоголя «Мертвые души» не пересказывают — лишь в самом финале звучат знаменитые слова о птице-тройке, звучат горестным пророчеством юродивого гения. Сам спектакль строится вокруг одной из загадок истории отечественной литературы: подарил ли Пушкин Гоголю сюжет «Мертвых душ» или это все-таки банальное воровство?

Сюжет «Евгения Онегина» пересказывала зарубежная профессура: четверо карикатурных ученых из европейских стран. Историю про Гоголя пришлось рассказывать лишь одному: грустный финн Урно в начале спектакля жалуется на безалаберных коллег, так и не добравшихся до театра в нужный момент. Финн довольно карикатурный — смесь джентльмена с металлистом: длинный хвост пшеничных волос, футболка какой-то «тяжелой» группы, массивные гриндерсы на ногах и белоснежный пиджак. Превращение актера в финна происходит у нас на глазах: замотанная уборщица Мунира бросает ведро и швабру и деловито мажет клеем по лицу Урно — приклеивает рыжие баки и брови. Впрочем, вскоре и сама Мунира снимет халат и косынку и превратится в Гоголя, в крылатке и с усами. Будет еще особенно экстравагантный момент: вспомнят кусочек из воспоминаний Аксакова, однажды заставшего своего друга-писателя в экзотическом наряде — в рейтузах и мордовском кокошнике. Муниру-Гоголя оденут соответствующе, и вдруг она, на миг растерявшаяся, отважно бросится в пляс под какую-то турецкую попсу, заигравшую на мобильнике. То, что в пересказе кажется набором нелепостей, в пространстве спектакля оказывается языком, имманентным театру: здесь простодушное и дурацкое, самодельное и неказистое — прямой, хоть и неочевидный путь и к сильной эмоции, и к серьезной мысли. Когда смешной Гоголь вопит то ли женским, то ли кукольным голосом «Для кого я теперь буду писать?», а в луже подчеркнуто искусственной крови валяется труп Пушкина, то лишь поначалу это забавно, а потом, по законам гиньоля, становится не по себе.

Актеров нет, театр пуст, и финн Урно выкликает всех, кто еще бродит по коридорам: выстраивается унылая толпа — раздраженная девушка в шарфике, с бейджиком (видимо, администратор), здоровый мужик в камуфляжных штанах (например, завпост), скучный очкарик в потертом халате (кто-то из цехов). Энтузиазма не чувствуется, Урно суетится рядом с кипой бумажек, прилаживает пушкинские бакенбарды к скулам одного из толпы. Так начинается театр.

Так как же было с сюжетом «Мертвых душ»? Небольшая ширма, в двух прорезях — две недружелюбные головы, Пушкина и Гоголя: один дуется, другой скучно смотрит в зал и ковыряет в носу. Вдруг Гоголь выхватывает у Пушкина мятую бумажку с пресловутым сюжетом и начинается драка: мелькают кукольные ноги, чьи-то руки, ширма падает, бумажки летят на пол — полный бедлам. Театр в этом спектакле уничтожается и каждый раз возрождается снова, и каждый раз зритель с готовностью включается в эту фантасмагорию, выстраиваемую на его глазах: выходят монтировщики, тащат стол, подкладывают бумажку, чтоб не качался. Крымов обыгрывает сам производственный процесс, делая и его театром, не деля общую жизнь вокруг сцены на техническую часть и творчество для избранных.

Опираясь на гипотезы литературоведов и собственные соображения, профессор Урно делится с публикой несколькими версиями. Вот одна из них: Пушкин с семьей (чопорная Наталья Николаевна в розовом платье и дети-марионетки) прогуливается по Тверскому бульвару, мимо бумажных пальм, дубов и супрематической березы. Вдруг чихнул, высморкнулся в смятый листок, выбросил его, а Гоголь уж тут как тут. Или, например, шел Пушкин в церковь, проходил мимо нищего, искал монетку, искал, не нашел да и отдал ему бумажку с сюжетом, а нищий этот — понятно кто.

Надо сказать, что спектакль — вовсе не набор литературных анекдотов в стиле Хармса, и дело не в том, что здесь не бьются за лаконичность, а сочиняют целыми юмористическими новеллами. Есть здесь и моральное измерение, и терминологическая дискуссия: что же такое подарок, а что — воровство. Или, как формулирует финн, чудовищно коверкающий слова: все-таки покрадывают или все-таки подаривают? Примеры — тоже из мира литературы: вот, например, над мертвым Пушкиным склонился коварный Тургенев. В одной руке — ножницы канцелярские, в другой — маникюрные. Театр верен букве истории: вроде бы неизвестно, какими же ножницами Тургенев, студент Московского университета, отрезал локон от мертвого кумира. А вот, например, Елена Сергеевна Булгакова крадется по кладбищу в поисках подходящего камня на могилу своему мужу. Увидела коробку, потащила, переклеила буковки, примостилась рядом, достала яичко… А из глубины, от кулис, наблюдает за всем этим маленький Булгаков, мальчик в матроске. Впрочем, как утверждают в спектакле, и Тургенев, и Елена Сергеевна спрашивали «Можно?», а уж ответили ли им мертвые — неизвестно. Так незаметно, смеясь и играя, спектакль, якобы детский, нащупывают свою основную страшноватую тему. «Своими словами. Н. Гоголь» — про то, как торгуют мертвыми: памятью, наследством, именами, словами.

Спектакль детский, конечно, только отчасти. Конечно, он и о том, что литература не иерархична, о том, что прошлое живет в настоящем, о том, что Пушкин и Гоголь — это сегодня, а не вчера, о том, что нет низкого и высокого, а творческий дух оплодотворяет все. Но помимо этого премьера в ШДИ — радость и для узкого театрального круга, со своими цеховыми шутками. Здесь много капустничества: например, чтобы рассказать легенду о похищении черепа Гоголя Бахрушиным, зовут экспертом директора одноименного музея: и худенькая девушка в огромном пиджаке с вырезанной из картона маской Дмитрия Родионова на лице взгромождает на стол огромную сумку и потихоньку вытаскивает «доказательства». Или, например, пародируют самого Крымова — в очках и знаменитом красном свитере. И выносят на сцену картонные силуэты различных театральных деятелей — от Валерия Фокина до Капитолины Кокшеневой — к саркастической радости нескольких театральных критиков в зале. Позже из этих фигур (все присутствовали на абсурдном круглом столе о границах интерпретации классики в Питере в прошлом году) составят очередь в церковь, в конце которой пристроится Пушкин с семейством. Шутки эти не сами по себе: кажется, что спектакль этот — во многом ответ всевозможным выдвиженцам, эйфорически защищающим классику от любых творческих прикосновений.

Юмор спектакля — дерзкий и гибельный; так или иначе все, что говорится и делается на сцене, — о смерти, в предчувствии смерти, вокруг смерти. В финале Пушкин, отправляющийся на дуэль и уверенный в собственной гибели, не только кормит Гоголя недоваренными макаронами, но и взаправду завещает ему мертвые души. Почти незаметная смена интонации — и вот уже бытовой юмор сменился на честную злость, потому что из века в век ничего не меняется, и мертвыми торгуют, и пирожки жрут. И тройка взмывает в воздух и падает, и все это уже не только про литературу.

Обсудить
People walk past the walls of Jerusalem's Old City lit in blue, white and red, colours of the French flag, in solidarity with Paris, in Jerusalem November 15, 2015Французский исход
Что заставляет евреев бежать из Пятой Республики в Израиль
Монастырь Мар Маттай«Саддам покончил бы с этим бардаком за пару недель»
Рассказ монаха древнего иракского монастыря о жизни по соседству с террористами
Министр обороны Саудовской Аравии принц Мухаммед объявляет о создании блокаНАТО с Кораном и гуриями
Саудовская Аравия строит собственный военный блок
Эффект обратного действия
Теракт в Берлине укрепил позиции Меркель и доверие немцев к стражам порядка
Лошадиные силы
Мустанги, воспитанные за решеткой, несут службу на границе
От 200 и выше
Может ли рост цен на водку снизить ее потребление
Ничего личного
О причинах закрытия печатных медиа
Триллион из продуктовой корзины
Российские ретейлеры подсчитали прошлогоднюю выручку
Жадность не порок
На чем экономят миллиардеры
Морозный рейс
Как авиакомпании решают проблему нелетной погоды
Дональд ТрампБомбы не получилось
Что может помешать Трампу обменять ядерное оружие на санкции
Сергей ОстапенкоВойна и тир
Какие тайны скрывал устроивший бойню в Москве бывший инструктор по стрельбе
Glock, стриптиз и «Крепкий орешек»
Как популярные винтовки и пистолеты пробивались на мировой рынок
Собирательный образ
Похожи ли фотороботы на реальных преступников
Хейтеры возненавидят
Обычные женщины, прославившиеся в Instagram благодаря лишнему весу
Качайся как девчонка
Пауэрлифтинг вошел в моду у представительниц прекрасного пола
«Живу обычно, ем летучих мышей»
История москвича, переехавшего в Камбоджу
Ким КардашьянСтарики-разбойники
Выслежена банда преступников-пенсионеров, ограбивших Ким Кардашьян
Цена слезам не верит
Страны, в которых автомобили намного дороже, чем в России
Красивейшие машины Советского Союза
Самые красивые машины СССР, так и не увидевшие конвейера
Enlarge your Lada
Самые нелепые российские лимузины
Редкие «ГАЗы»
5 внедорожников Горьковского автозавода, которые так и не увидели свет
«Теперь она бомж и живет в закутке под лестницей»
История преподавательницы, лишившейся трех квартир в Москве
«Мы начали решать свои проблемы, как в 90-х»
За потребительские кредиты смогут отбирать квартиры
Развели тут бордель
Экскурсия по самому большому публичному дому Южного полушария
Война дворцам
Каких домов лишились в 2016 году звезды Голливуда