Новости партнеров
Прослушать статью

«Париж будет наш или его не будет вовсе»

Чему Ленин и Сталин научились у восставших французов

Фото: Hulton Archive / Getty Images

150 лет назад, весной 1871 года, французскую столицу сотрясали кровавые и ожесточенные уличные бои между правительственными войсками и сторонниками Парижской коммуны. Почему они случились после крушения двадцатилетнего режима Второй империи Наполеона III — самого сытого и стабильного периода в истории Франции XIX века? Были ли у коммунаров шансы на успех и какой урок они преподали российским революционерам? Как в современной Франции вспоминают 72-дневное восстание 1871 года и почему о нем забыли в нынешней России? На все эти вопросы «Ленте.ру» ответила доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории Института общественных наук РАНХиГС Наталия Таньшина.

Расцвет и крах Второй империи

«Лента.ру»: Когда вспоминают Парижскую коммуну, мало представляют о том, что ей предшествовало. Но ведь кровавые события 1871 года вряд ли бы случились без краха Второй империи во Франции? Как режим Наполеона III в течение 20 лет прошел путь от блестящей победы в Крымской войне до позорной катастрофы под Седаном?

Наталия Таньшина: Хорошая постановка вопроса. Действительно, вряд ли Парижская коммуна была бы возможна без катастрофического поражения Франции в войне с Пруссией. Не зря Маркс спустя десять лет после коммуны назвал ее восстанием города в чрезвычайных обстоятельствах. Ведь за все двадцатилетие Второй империи Франция почти не знала серьезных внутренних конфликтов.

Причиной того стало то, что во второй половине своего правления Наполеон III (в 1848-1852 годах президент Второй Французской республики Луи-Наполеон Бонапарт, в 1852 году после изменений в конституции провозглашен императором французов — прим. «Ленты.ру») решился на либерализацию политического режима и много сделал для решения насущных социально-экономических вопросов. А Париж благодаря префекту департамента Сена барону Жоржу Осману и лично императору Наполеону III был реконструирован и превратился в современный и комфортный для проживания город.

Почему тогда в итоге все закончилось так печально?

Наполеона III погубили его непомерные внешнеполитические амбиции. Он всегда оглядывался на своего великого дядю, и, как и многие французы его поколения, жил в плену «наполеоновской легенды» былого величия Франции и ее побед.

Сначала все складывалось весьма благоприятно: победоносное завершение Крымской войны с Россией принесло Наполеону III моральное удовлетворение за поражения Франции на последнем этапе наполеоновских войн. Потом Франция успешно воевала с Китаем, приступила к завоеванию Вьетнама, захватила Новую Каледонию, интенсивно колонизировала Алжир, совершила экспедицию в Сирию и в целом укрепила позиции на Ближнем Востоке. Этому способствовало открытие в 1869 году Суэцкого канала, построенного при преобладающем французском участии. Однако размах колониальной экспансии принял столь гигантские масштабы, что Наполеон III стал утрачивать чувство реальности.

Так, закончилась провалом его попытка превратить Мексику в зависимое от Франции государство, а эрцгерцог Максимилиан Габсбургский в июле 1867 года был захвачен и расстрелян республиканцами. Дипломатическим поражением для Франции закончилось и разрешение Люксембургского кризиса. В итоге гегемонистские устремления Наполеона III привели к постепенной дипломатической изоляции Франции в Европе.

Кроме того, Наполеон III совершил серьезный стратегический просчет. Позволив Пруссии разгромить в 1866 году Австрию — давнего соперника Франции в Европе, — он проглядел исходящую от нее угрозу. Но Бисмарк только и ждал, чтобы Франция выступила как страна-агрессор.

Вы имеете в виду историю с Эмсской депешей?

Конечно. Бисмарк был убежден в неизбежности войны с Францией, но ему нужно было, чтобы Пруссия в ней выглядела обороняющейся стороной. В результате уловка Бисмарка удалась, и 19 июля 1870 года Франция объявила Пруссии войну.

Однако французский император недооценил мощь противника и переоценил боевые возможности своей армии. Назначив императрицу Евгению регентшей на время своего отсутствия, 23 июля он отправился в действующую армию. А уже 2 сентября под Седаном почти вся французская армия вместе с Наполеоном III попала сначала в окружение, а потом и в плен.

Париж в осаде

Если при Наполеоне I синонимом полной катастрофы стало название реки Березины в нынешней Белоруссии, то во времена Наполеона III таким символом стал Седан?

Совершенно верно. Можно сказать, что только Седан примирил французов с Ватерлоо и покончил с шапкозакидательскими настроениями в обществе. Когда через два дня в Париже узнали о поражении под Седаном, в столице началась революция. Режим Наполеона III потерпел крах, во Франции была провозглашена Третья республика, и отныне переговоры с Пруссией о мире вела новая власть — правительство национальной обороны.

Тяжелое поражение раскололо страну

Париж, где господствовали республиканские и даже радикальные настроения, требовал продолжения войны во что бы то ни стало. Однако консервативная французская провинция больше склонялась к миру с немцами.

Париж был за войну, несмотря на осадное положение?

Немцы отказались от штурма города и попытались длительной осадой вынудить его защитников к сдаче, начав 27 декабря систематический обстрел Парижа. Столица оказалась в критическом положении, и городу не помогли укрепления, созданные в 1840-х годах королем Луи-Филиппом. Кстати, Тьер выступал активным сторонником их строительства. В Париже начался голод — жители быстро съели почти всех животных из зоопарка, а потом стали охотиться на крыс.

Все это крайне неблагоприятно влияло не только на санитарную ситуацию, но и на социально-политическую атмосферу в столице. В этих условиях правительство Жюля Фавра 28 января 1871 года было вынуждено подписать перемирие, а для ведения переговоров о мире Франция должна была провести выборы в Национальное собрание и сформировать законное правительство, что и было сделано в ходе выборов 8 февраля.

То есть Парижскую коммуну породили противоречия между радикальной столицей и консервативной провинцией, отягощенные катастрофическим поражением в войне с Пруссией?

Скорее, коммуну породило поражение в войне, помноженное на политику нового правительства, состоящего из сторонников мира с объединенной Германией. Глава исполнительной власти Адольф Тьер 26 февраля 1871 года в Версале подписал предварительный мирный договор с Германией.

Его условия оказались унизительными и тяжелыми: Франция теряла Эльзас и Лотарингию и обязалась выплачивать огромную контрибуцию в размере пяти миллиардов франков.

Тьер, который потом станет президентом Франции, летом 1870 года, кажется, был едва ли ни единственным политиком, активно возражавшим против объявления войны Пруссии?

Да, и за это многие тогда обвиняли его в предательстве. Но он же войдет в историю как «спаситель Франции» и как политик, который сможет изыскать необходимые средства для выплаты контрибуции и скорейшего освобождения территории Франции от немецких войск. Они, кстати, 1 марта 1871 года вступили в Париж и находились там до 3 марта.

Однако унизительное внешнее поражение породило внутреннюю смуту

Отмена выплаты жалованья национальным гвардейцам после снятия осады, закон о немедленном взыскании коммерческих долгов, перемещение республиканского правительства в королевский Версаль, и, наконец, знаменитое «дело пушек», когда Тьер в ночь с 17 на 18 марта 1871 года распорядился изъять у национальных гвардейцев 227 пушек, 200 из которых были отлиты по подписке на деньги парижан, — все это закономерным образом привело к восстанию 18 марта 1871 года.

Тень Великого страха

Можно ли считать парижских коммунаров наследниками якобинцев времен Французской революции XVIII века? Ведь коммунары тоже устроили в Париже массовый революционный террор с расстрелами заложников, во время которого убили даже парижского архиепископа Жоржа Дарбуа.

Да, большинству парижан весной 1871 года действительно казалось, что они вновь живут во времена Французской революции и Великого страха. Даже само название «коммуна» — это отсылка к органам местного самоуправления времен революции конца XVIII века. Красное знамя над Пантеоном, комитет общественного спасения как главный исполнительный орган власти, антиклерикальная политика и декрет о заложниках — все это поневоле многих заставляло вспомнить о временах якобинского террора.

Однако утверждение насчет массового террора — это преувеличение. Декрет о заложниках, согласно которому за одного погибшего коммунара полагалось убивать трех заложников, был принят, но так и не вступил в силу. Хотя во время «кровавой недели», когда в Париже шли ожесточенные уличные бои, коммунары действительно расстреливали заложников.

К тому же среди коммунаров не было единства, они разделились на три группы. Так называемые постробеспьеристы считали себя наследниками Робеспьера и ориентировались на так никогда не вступившую в силу конституцию 1793 года. Бланкисты — сторонники сидевшего в тюрьме социалиста-утописта Луи Огюста Бланки — выступали за широкое применение насилия, именно они настаивали на расстрелах заложников. Кстати, Маркс писал, что Бланки был тем лидером, которого так не хватало коммуне.

Третью силу среди коммунаров составляли постпрудонисты — приверженцы идей социалиста и философа Пьера Жозефа Прудона — социалисты и интернационалисты, сторонники Международного товарищества рабочих. То есть Парижская коммуна была очень пестрой по своему социальному составу и политическим взглядам структурой, не имевшей единого централизованного руководства. И в ней наследники идей Робеспьера составляли лишь часть, причем не самую значительную.

Столичная гражданская война

Вы назвали Парижскую коммуну органом власти с очень сложным социальным составом. Но разве главную роль там играли не рабочие, как писали советские учебники истории? Ведь она считалась первым в истории практическим примером диктатуры пролетариата.

Нет, рабочие в Парижской коммуне были в меньшинстве. В совете коммуны, избранном 26 марта 1871 года, насчитывавшем 81 члена (а на деле — 65, потому что умеренные вышли из совета), рабочих было 25 человек. Остальные же — это преподаватели, служащие, лица свободных профессий, юристы и особенно журналисты. То есть те люди, которых сейчас относят к среднему классу.

Был ли у коммунаров хоть какой-то шанс на успех или они были обречены в любом случае?

Историки об этом спорят до сих пор. Одни называют Парижскую коммуну авантюрой и экспериментом, изначально обреченным на провал. Другие утверждают, что коммунары совершили слишком много фатальных ошибок, на исправление которых просто не хватило времени. На это указывал и Маркс, писавший, что коммунарам следовало бы реквизировать денежные запасы Банка Франции. Хотя, по его словам, главным достижением коммуны был сам факт ее существования.

У коммунаров не было ни компетентных управленческих кадров, ни ресурсов

Сразу после событий 18 марта 1871 года Париж вместе с Тьером покинуло порядка ста тысяч представителей имущих классов, в том числе большинство чиновников. Поэтому почти все декреты Парижской коммуны — о ликвидации регулярной армии, о бесплатном образовании, об уравнивании оплаты труда рабочих и служащих — так и остались на бумаге.

К тому же Париж не поддержала остальная Франция. Да, коммуны возникли в ряде городов, например, в Лионе, Марселе, Тулузе, но везде они продержались очень недолго. Как мы говорим, что Москва еще не есть вся Россия, так и французы могут сказать, что Париж не есть вся Франция. Париж всегда отличался своим радикализмом и революционностью, в отличие от консервативной провинции. Французская провинция хотела мира и стабильности, поэтому восставшая столица оказалась в полной изоляции.

Правда ли, что версальским войскам активно помогали немцы, недавние противники французов на поле битвы? Я читал, что они досрочно отпустили многих пленных для пополнения войск правительства Тьера.

Тьер был очень умным и опытным политиком. Тьер — это настоящий политический долгожитель, с именем которого связаны ключевые события истории Франции XIX века. И хотя одними он был заклеймен как «палач коммуны», другие, наоборот, сравнивали его с Авраамом Линкольном, уберегшим США от раскола. Тьер был слишком политиком, чтобы принять прямую помощь немцев.

Поэтому она была отклонена, но Тьер добился, чтобы из германского плена, в котором находилось 310 тысяч французских солдат и офицеров, были досрочно выпущены около 100 тысяч человек, из которых около 30 тысяч были вновь мобилизованы в правительственную армию. В результате на стороне версальцев насчитывалось около 130 тысяч человек, на стороне коммуны формально находилось около 200 тысяч человек, но фактически под ружьем пребывало примерно 60 тысяч человек.

Можно ли события весны 1871 года в Париже считать недолгой, но кровавой гражданской войной?

Да, это было не просто народное восстание, как в июне 1848 года, а настоящая гражданская война между двумя противоборствующими армиями и правительствами. К тому же вся эта драма происходила на глазах немецких оккупационных войск. Поэтому Тьеру было принципиально важно доказать Германии и всему миру, что Франция продолжала оставаться великой державой и что французы сами могли восстановить порядок.

«Но они же Тюильри сожгли»

Почему французы, в отличие от Вандомской колонны, так и не восстановили дворец Тюильри, бывшую резиденцию королей, подожженную коммунарами?

Вандомская колонна воспринималась радикально настроенными французами символом деспотизма. Поэтому 12 апреля 1871 года коммунары постановили ее демонтировать. Инициатором этого решения был комиссар по культуре при коммуне художник Гюстав Курбе.

После падения Парижской коммуны Курбе полгода провел в тюрьме, а после освобождения решением суда художника обязали финансировать восстановление колонны за свой счет. Это вынудило его, как и многих других бывших сторонников коммуны, бежать из Франции.

Дворец Тюильри, построенный при Екатерине Медичи, представлял несомненную историческую и культурную ценность. Его подожгли во время «кровавой недели», и в те дни это была типичная практика коммунаров. Одна из видных фигур коммуны учительница-анархистка Луиза Мишель так и заявила:

Помимо Тюильри коммунары сожгли парижскую ратушу, где в огне сгорело более восьми миллионов бесценных исторических документов. Были подожжены столичная префектура полиции, Дворец правосудия, особняк Тьера. А Тюильри горел два дня, после чего от него остались лишь обожженные стены.

Но его же можно было восстановить, как у нас в стране после Великой Отечественной войны возродили Екатерининский дворец и Петергоф. Почему французы так не поступили?

После падения коммуны дебаты о судьбе руин Тюильри шли двенадцать лет. Искусствоведы умоляли восстановить здание, на протяжении нескольких столетий игравшее ключевую роль в судьбе Франции. Сейчас его бы назвали объектом культурно-исторического наследия. Но в итоге власти приняли иное решение.

Причин было несколько. Во-первых, разоренная после проигранной войны с немцами и внутренней смуты страна, к тому же отягощенная необходимостью выплаты огромной контрибуции, не нашла денег на реставрацию дворца. Во-вторых, Тюильри тогда воспринимался больше не как ценный памятник искусства и архитектуры, а как символ ненавистной многим французам монархической власти. Ведь там жили не только короли, но и оба Наполеона.

Возможно, чтобы не разжигать лишний раз ожесточенные споры между республиканцами и монархистами, которые бушевали во Франции вплоть до конца XIX века, правительство и приняло решение от греха подальше снести развалины дворца. Оставшийся от него камень был продан, и из него был построен замок Ла Пунта на Корсике, принадлежавший наследникам знаменитого корсиканца, посла Российской империи во Франции, кровного врага Наполеона, графа Шарля-Андре Поццо ди Борго.

Лувр во время Парижской коммуны тоже пострадал от пожара, но к тому времени он уже долго был музеем. Не исключаю я и такой версии, что окончательное уничтожение Тюильри было наглядным упреком коммунарам 1871 года со стороны новых французских властей.

То есть отказ от восстановления дворца имел не только экономические, но и идеологические причины?

Да, но именно идеологический фактор в конечном итоге возымел свое действие. Если вы сейчас спросите среднестатистического француза об отношении к парижским коммунарам 1871 года, то он скорее всего поморщится и ответит: «Но они же Тюильри сожгли». Утрата древнего королевского дворца оставила глубокий след в национальной памяти французской нации, и это чувствуется до сих пор.

«Кровавая неделя»

Известно ли, сколько людей на самом деле погибли в «кровавую неделю» в мае 1871 года в Париже, события которой стали апофеозом 72-дневного правления коммунаров?

В конце мая 1871 года самые ожесточенные бои происходили в восточной части города, в том числе возле кладбища Пер-Лашез. У его северо-восточной стены было расстреляно 147 коммунаров.

Относительно общего количества жертв среди историков нет единства мнений. Одни считают, что во время «кровавой недели» погибло от пяти до восьми тысяч человек, другие называют цифру в 20-30 тысяч жертв. Большинство же историков считает, что примерно

17-20 тысяч
человек погибли в городе
во время «кровавой недели»

Для сравнения: тогдашнее население Парижа составляло около двух миллионов человек. Что касается версальцев, то у них потери были таковы: 400 погибших и 1100 тяжело раненых.

Что стало с выжившими коммунарами и их сторонниками после падения Парижской коммуны? Их репрессировали?

Через некоторое время после установления войсками Тьера окончательного контроля над Парижем состоялся суд. К нему привлекли более десяти тысяч сторонников коммуны. 95 человек были расстреляны, более 4,5 тысячи отправлены на каторгу в Новую Каледонию. Кстати, она стала французской колонией еще в 1853 году, при Наполеоне III, и им же спустя десять лет была превращена в место каторжных работ.

Еще более 4,7 тысячи человек сели в тюрьмы на территории Франции. Кто-то (но таких было немного) отделался штрафами и привлечением к общественным работам.

Но вскоре правительство решило смягчить свою политику

Уже через два года — в 1873 году — на Монмартре начали строить храм. Формально он был посвящен павшим героям франко-прусской войны, но все тогда понимали, что речь идет в том числе и о жертвах братоубийственной гражданской войны в Париже. В 1879 году осужденных коммунаров амнистировали частично, а в 1880 году — уже полностью. В 1881 году из Новой Каледонии вернулись последние осужденные.

Чему французское общество научили кровавые события в Париже весной 1871 года? Не показали ли они ему, что плохой компромисс между правыми и левыми в любом случае лучше гражданского противостояния?

Вы правильно сформулировали тезис: плохой мир в любом случае лучше хорошей войны.

Я помню двухдневные бои в Москве в октябре 1993 года, которые, как мне кажется, шокировали и отрезвили тогдашнюю российскую элиту. И уже спустя полгода Ельцин попытался примириться со своими противниками и даже организовал подписание договора об общественном согласии. А как тогда было во Франции?

Необходимость национального примирения понимали все — как власть, так и общество. Но весной 1871 года многие французы были очень напуганы кровавыми событиями в Париже. Неслучайно многие тогдашние либералы, в том числе Виктор Гюго и Алексис де Токвиль не поддержали коммунаров, как и Жорж Санд, горячо приветствовавшая революцию 1848 года. Однако опыт коммунаров не прошел даром, а их программа предвосхищала политику республиканцев в 1880-е годы.

Постепенно Парижская коммуна стала частью французского республиканского романа. В 1908 году на кладбище Пер-Лашез была открыта мраморная плита в память о расстрелянных там коммунарах.

В 1936 году, когда во Франции к власти пришел Народный фронт, началась постепенная интеграция памяти о Парижской коммуне в официальный канон национальной истории. Окончательно это уже произошло с установлением Пятой республики.

Столетие смут и потрясений

Стала ли Парижская коммуна эпилогом революционных и кровавых потрясений во Франции, которые начались в 1789 году?

Известный историк Франсуа Фюре утверждал, что Французская революция, начавшаяся в 1789 году, длилась весь XIX век. Как он считал, это была отчаянная борьба за республику, которую Франция вела на протяжении всего XIX века. К самой Парижской коммуне Фюре относился весьма негативно. По его мнению, коммуна не оказала серьезного влияния на дальнейшее развитие французского общества, а интерес к ней был неоправданно завышен.

В целом же Парижская коммуна действительно стала финальным звеном в цепи потрясений, которые начались в 1789 году. Если посмотреть на западноевропейские страны того времени, то на смену революциям пришло время постепенных эволюционных изменений. Вместо революций начались реформы, которые приводили к модернизации социально-политической и экономической жизни.

Да, когда я иногда читаю опусы некоторых авторов, что Россия несовместима со свободой и демократией, то сразу хочется отослать их к истории Франции XIX века.

Конечно. Стабильная политическая система во Франции рождалась очень долго и мучительно, пройдя испытания войнами и революциями. И происходило это не только в XIX веке, но и в XX столетии. Достаточно вспомнить режим Виши, политическую чехарду Четвертой республики или май 1968 года, именовавшийся в советской историографии «красным».

Кстати, если вспомнить участников студенческих волнений мая 1968 года и нынешние «желтые жилеты», то они считают себя полноценными наследниками революционных традиций XVIII-XIX веков, в том числе и Парижской коммуны. Но большинство исследователей не видят между этими событиями прямой преемственности, полагая, что современные протесты имеют совсем иную природу.

Как в России смотрели на смуту во Франции в 1871 году, учитывая напряженные отношения между двумя державами?

После Крымской войны отношения между Россией и Францией вроде бы стали быстро восстанавливаться, однако столь же быстро эта нормализация и прекратилась. Этому помешала позиция Наполеона III относительно Польского восстания 1863 года. Сыграл свою роль и тот факт, что император французов не оправдал возлагавшихся на него Александром II надежд в содействии отмене дискриминационных статей Парижского мирного договора 1856 года, особенно о статусе Черного моря.

В России о событиях в Париже узнали очень скоро. При этом император Александр II сомневался, что Тьеру удастся быстро восстановить порядок в Париже. Разумеется, российские власти поддержали законное правительство в Версале.

Российские наследники

Какое отношение Парижская коммуна имела к развитию революционного движения в России? Стала ли она предтечей большевистского режима в нашей стране и первым опытом пролетарского правительства?

Я уже говорила, что по социальному составу Парижская коммуна была не столько пролетарским органом власти, сколько мелкобуржуазным. Что касается большевиков, то они себя соотносили не столько с парижскими коммунарами, сколько с идеалами Французской революции конца XVIII века.

Но и опыт Парижской коммуны русские революционеры внимательно изучали и творчески перерабатывали

Если народник Петр Лавров считал связь между Парижской коммуной и революционным движением в России весьма опосредованной, полагая, что «эта связь существует и что русское социалистическое движение 1873-го и следующих годов было косвенно вызвано впечатлением, произведенным и на русские умы событиями Парижской коммуны», то Ленин к этой теме обращался регулярно и извлекал из нее уроки.

Например, в статье «Памяти коммуны», написанной в Париже в 1911 году, Владимир Ильич так отзывался о ее значении:

У французов есть апокриф, что на 73-й день после установления советской власти Ленин пустился в пляс. Так он якобы радовался тому, что большевистскому режиму удалось хотя бы на день пережить Парижскую коммуну. Мне, конечно, трудно представить себе танцующего Владимира Ильича, но эта легенда очень показательна. Для Ленина и других большевистских вождей были очень важны уроки, опыт и ошибки Парижской коммуны.

Что большевики считали ошибками парижских коммунаров?

Отсутствие жесткого централизованного руководства, отказ от контроля над Центральным банком, от создания сильной массовой армии и от активной пропаганды. Как мы знаем, большевики в 1917 году и позднее действовали совсем иначе.

Битвы памяти

150-летие Парижской коммуны, как и столетие событий 1917 годы, в нынешней России почти не заметили. А как в современной Франции оценивают парижские события 1871 года?

Если говорить о России, то я могу объяснить подобный подход, и связан он с отказом от восприятия революции как локомотива истории. Это наглядно проявилось в ходе столетнего юбилея Октября 1917 года, чего уж говорить о Парижской коммуне. Если в советское время ее тщательно изучали, а именем коммуны и коммунаров называли бесчисленные поселки, улицы и фабрики по всему СССР, то сейчас этот сюжет оказался на обочине нашей исторической науки.

Во Франции ситуация несколько иная. Несмотря на то что коммуна вовсе не является приоритетной исследовательской темой, ее 150-летний юбилей французы не могли обойти молчанием, особенно с учетом популярности левых идей в обществе. Характерно, что несмотря на пандемию, под эгидой мэрии Парижа в эти юбилейные 72 дня запланировано около 50 официальных мероприятий. Однако по вопросу о том, что отмечать, политически ангажированные французы очень разобщены. Если для левых речь идет именно о шумном праздновании коммуны, то для правых — только о памятных мероприятиях, не более.

То есть память о Парижской коммуне до сих пор не объединяет французское общество, а разъединяет его?

Да, если левые каждый год вспоминают о коммуне и ее жертвах, то правые выступают против ее идеализированного восприятия. Но для современной Франции, повторю, это не самая популярная тема. Во французской истории есть более важные события, разделяющие общество гораздо сильнее.

Например?

Отношение к Наполеону Бонапарту, со дня смерти которого в этом году исполняется 200 лет. Если для одних он создатель современной Франции и ее институтов, то для других — диктатор, завоеватель, человеконенавистник и расист. И нынешняя битва историков за Наполеона — это и битва за историю.

Но и Парижская коммуна тоже продолжает разделять французское общество

Это хорошо видно даже по социальным сетям. Недавно известный французский историк Эрик Ансо на своей странице в фейсбуке написал пост про Парижскую коммуну, и в комментариях под ним развернулась настоящая буря. Некоторые комментаторы объявили наследниками коммунаров не только большевиков и сталинский режим, но и всех современных террористов.

Поэтому о каком-либо консенсусе говорить пока рано. Как в США недавно вновь разгорелись ожесточенные споры о событиях Гражданской войны 1861-1865 годов, так и во Франции даже спустя полтора столетия после Парижской коммуны память о ней по-прежнему разобщает французов.

Наука и техника00:0023 февраля
Первый полет F-15EX Advanced Eagle

Тяжелый убийца

ВВС США закупают аналог Су-57. Он станет самым вооруженным истребителем в мире