Статья 163 УК РФ («Вымогательство») в современных реалиях стала дамокловым мечом для российских Telegram-блогеров, пиарщиков и журналистов. В юридическом сообществе отмечают: попасть под статью может, по сути, любой, кто берет деньги за свои услуги. О необходимости гуманизации законодательства и правосудия в обществе говорят уже на всех уровнях — от рядовых обывателей до Совета судей и президента.
Когда журналист хуже убийцы
Президент России Владимир Путин принял участие в совещании судей, состоявшемся 20 февраля 2025 года. Глава государства напомнил о необходимости приведения УК РФ и судебной практики в соответствие не только с нормами законодательства, но и с принципами гуманности.
«Президент обозначил курс на дальнейшую гуманизацию законодательства и правосудия», — заявил председатель Совета судей РФ Виктор Момотов, комментируя итоги совещания в конце февраля 2025 года. По его словам, глава государства неоднократно указывал на этот приоритет, что учитывается Верховным судом при рассмотрении дел и подготовке новых законопроектов. «Гуманистическая направленность права — одна из базовых характеристик современной юриспруденции», — подчеркнул Момотов.
Еще полтора года назад — в декабре 2023-го — Путин поручил проработать вопрос соразмерности преступлений и наказаний. Он обратил внимание на серьезную проблему: сроки за ненасильственные преступления сегодня сопоставимы с наказанием за убийство и изнасилование вместе взятые. Президент просил законодателей подумать об исправлении положения, обозначив необходимость смены вектора правоприменительной практики в сторону гуманизации.
Однако реальность пока довольно далека от намеченного курса. Особенно когда речь заходит о 163-й статье УК — вымогательстве. Времена бандитов, деяния которых в полной мере подпадают под понятие данного вида преступлений, остались в прошлом. Сегодня мало кто заставляет отдать деньги, угрожая физической расправой и нанося тяжелые увечья — как это было в лихие девяностые. При этом норма, по которой сурово карали рэкетиров, живее всех живых. Только сажают по ней уже не жестоких преступников, а журналистов, блогеров и бизнесменов. И хотя они никому не приставляли нож к горлу, а лишь писали SMS-сообщения или электронные письма, в местах лишения свободы они проводят столько же, сколько убийцы: санкции 163-й предполагают наказание от 7 до 15 лет тюрьмы. «Ленин умер, но дело его живет».
Корень проблемы — в расплывчатой диспозиции этой «резиновой» статьи, считает профессор факультета права ВШЭ, доктор юридических наук Алексей Ляскало. В своем исследовании «Телеграм-вымогательство», вышедшем в журнале «Уголовный процесс», он указывает: трактовка признаков состава безнадежно устарела и не отвечает цифровой эпохе. Угроза как ключевой элемент вымогательства толкуется слишком широко.
Ученый задается вопросом: можно ли считать вымогательством ситуацию, когда человек требует деньги за удаление и дальнейшее неразмещение негативной информации о ком-то, когда те же сведения уже были опубликованы ранее? Причем речь идет о тех же самых данных и тех же каналах их распространения. Ляскало категорично констатирует: по действующей редакции 163-й статьи УК подобные действия нельзя квалифицировать как вымогательство.
Верховный суд разъясняет угрозу как намерение совершить противоправные действия, реального осуществления которых опасается адресат. Но после публикации негативных сведений в открытом доступе этот «джинн» уже выпущен из бутылки, рассуждает профессор Ляскало. Повторная публикация той же информации там же не несет новой реальной угрозы. Чтобы снять противоречие, ученый предлагает уточнить статью 163 УК РФ, то есть актуализировать ее с поправкой на современные общественные отношения.
Порочащая практика
Одна из ключевых проблем применения статьи 163 УК РФ о вымогательстве — расплывчатость понятия «порочащие честь и достоинство сведения». Отсутствие четких критериев, по которым информацию можно отнести к данной категории, создает почву для правовой неопределенности и избирательного правосудия.
Как поясняет адвокат Сергей Афанасьев, сегодня под «порочащими» можно понимать практически любые сведения, которые вызвали чье-то недовольство. «Это очередное оценочное понятие, которое в конкретной ситуации возможно истолковать весьма широко — и на этом основании инициировать уголовное преследование», — отмечает юрист. Другими словами — достаточно самого факта, что опубликованная информация кому-то не понравилась, задела чье-то самолюбие или интересы — и ее уже можно признать порочащей.
Особенно уязвимы перед таким размытым толкованием представители медиасферы — журналисты, блогеры, администраторы и авторы телеграм-каналов и прочие публичные лица. Ведь именно они чаще всего имеют дело с данными, которые могут задевать чьи-то интересы. И их коммерческая деятельность обычно включает в себя платное создание, корректировку или удаление контента по просьбе заказчика. Именно на такой зыбкой почве базируется большинство обвинений медийщиков в вымогательстве.
Напомним лишь о самых резонансных уголовных делах по 163-й статье, где фигурантами стали представители медиасферы. Так, журналисток Баязитову и Архарову приговорили к 4,5 и 5 годам колонии соответственно за «организацию блоков на негатив» в Telegram. Авторы каналов «Сканер» и Riddle получили по 8 лет за схожие обвинения.
При этом реальных угроз, шантажа или насилия в этих кейсах нет. Есть лишь стандартные для медиарынка отношения «клиент-исполнитель» и соответствующая коммуникация между ними, которую одни воспринимают как деловое общение, а другие — как незаконные требования и угрозы. В действительности же это обычный легальный бизнес: клиент платит за работу с информацией о себе — и претензий не имеет. Но вдруг оказывается, что достаточно одного заявления в органы, и законная коммерческая услуга превращается в вымогательство со всеми вытекающими. А дальше — вопрос трактовки, что считать «порочащими сведениями», «требованиями» и «угрозами».
Такая избирательность и непредсказуемость 163-й статьи ставит в уязвимое положение представителей целого ряда профессий. Теоретически любой журналист или блогер рискует стать фигурантом дела, если его контент кого-то заденет. А практика взаимовыгодного удаления публикации за деньги вдруг получает криминальный окрас. Причем опять же — на основе субъективных претензий и домыслов о «порочащем» характере информации в пабликах.
На эти перекосы в судебной практике обратил внимание и президент. В декабре 2023-го Владимир Путин заявил, что примеры, приведенные правозащитницей Евой Меркачевой на заседании СПЧ, «не очень в голове укладываются», а сроки за ненасильственные преступления глава государства назвал «спорными». Спикер Совфеда Валентина Матвиенко поспешила заверить, что гуманизация УК уже идет полным ходом.
Однако реальных подвижек пока не видно. Несмотря на сигналы высшего руководства страны, практика по «резиновой» 163-й продолжает множить абсурдные дела.
Мы ждем перемен
Экспертное и научное сообщества сходятся во мнении: 163-я статья УК РФ остро нуждается в модернизации. Целый ряд правоведов и юристов в один голос говорят о необходимости привести эту норму в соответствие с реалиями современной жизни и широкой доступности общения в цифровой среде. В первую очередь нужно устранить расплывчатые и двусмысленные формулировки.
Другой больной вопрос — неадекватные санкции за ненасильственные преступления в целом. Юристы уверены, что пора выработать поправки в УК, разграничивающие деяния, в которых причиняется вред здоровью и даже жизни, от преступлений, совершенных «дома на диване с телефоном в руке». Пока цифровые правонарушения квалифицируют по тем же лекалам, что и рэкет в девяностые — с насилием, запугиванием и реальными угрозами.
Назрела и реформа подготовки кадров для правоохранительной системы. Пока преступлениями, совершенными с использованием телефонов, компьютеров, социальных сетей и других диджитал-технологий занимаются люди, далекие от современных технологий, любое действие в интернете может восприниматься как угроза. Не раскрываешь в мессенджере свои анкетные данные — скрываешься, используешь несколько сим-карт в телефоне — конспирируешься, просматриваешь трансляции с видеокамер из публичных мест — осуществляешь слежку. Нужны квалифицированные специалисты, способные отделять зерна от плевел и понимающие цифровые реалии. Иначе количество абсурдных дел будет только расти.
Как верно подметил президент Путин, вектор на гуманизацию должен стать приоритетным в работе и парламента, и судов, и силовых структур. Общество давно запросило перемен — и промедление здесь грозит десятками разрушенных судеб.
Ведь ежегодно только по экономическим статьям отправляются за решетку 20 тысяч россиян — и средний срок составляет 10 лет. Эти предприниматели и профессионалы могли бы приносить колоссальную пользу стране. А вместо этого выходят сломленными и покалеченными — без всяких перспектив реинтеграции в стремительно меняющееся общество.