Репортажу «Ленин-гриб», легендарной телевизионной провокации Сергея Курехина, в 2026-м исполняется 35 лет. Точная дата его рождения — то ли 17 мая, то ли тот же день января, до сих пор остается предметом споров, но важно здесь то, что эта мистификация успела увидеть свет еще на советских экранах — СССР окончит свое существование только к концу года. В честь этого «Лента.ру» вспоминает знаменитые выходки и перформансы культового музыканта, актера и провокатора.
5. Комплекс невменяемости, белые марокканские карлики
В кинематографе Курехин отметился прежде всего как композитор — авангардистские мелодии особо хорошо ложились на абсурдистское и мистического перестроечное кино вроде «Господина оформителя» Сергея Тепцова или «Переход товарища Чкалова через Северный полюс» Максима Пежемского. «Конструктор музыки» (так его порой могли указать в титрах) успел попробовать себя в совершенно разных жанрах, в том числе в традиционной для 1990-х криминальной драме («Тюремный романс»), мелодраме «Любовь, предвестие печали…» и даже в экранизациях классики («Три сестры» Сергея Соловьева по Чехову, «Замок» Алексея Балабанова по Кафке).
Кадр: фильм «Два капитана 2»
Запомнился Сергей и актерскими работами: главной ролью в кино о вигиланте «Лох — победитель воды», образом морского офицера в абсурдистском калейдоскопе «Два капитана 2» (именно оттуда происходит ставшая крылатой фраза про активизировавшихся белых марокканских карликов), где снялся с Борисом Гребенщиковым (признан Минюстом РФ иностранным агентом), а также участием в короткометражном фильме «Комплекс невменяемости», в которой выступил еще и сценаристом. Две последние ленты режиссера Сергея Дебижева, выпущенные уже после распада СССР, явно создавались на той же волне безумия, что и репортаж «Ленин-гриб». В короткометражке Курехин в образе нобелевского лауреата профессора Гендельбаха толкает еще одну псевдонаучную лекцию, в которой фигурируют такие словосочетания, как «молекулы мяса» и «хромирование собак».
4. Тоталитарная демократия, капитализм — «П»
В середине 1990-х Россия переживала политический бум: появлялись новые партии, бурлили политические митинги, поднимались одна за другой эпатажные фигуры вроде Владимира Жириновского. Курехин, с одной стороны, этот пестрый карнавал идеологий и движений воспринял, по воспоминаниям современников, с мальчишеским восторгом: «Музыка и кино — это полная ерунда! Самое настоящее шоу — это политика! Там все, что есть в музыке, можно умножить на десять». С другой — музыкант, кажется, ни на секунду не становился жертвой иллюзий, что в стране возможна свободная политическая деятельность.
Россия всегда склонялась к жесткой идеологии, это так же несомненно, как и то, что может зародиться либо государство фашистского типа, либо то, что я бы назвал уродливой демократией. У нас ведь и раньше была демократия, только тоталитарная. Вот и сейчас будет тоталитарная демократия, только другая
Неудивительно, что с такими воззрениями Курехин, к тому времени уже известный провокатор, в итоге вступил в Национал-большевистскую партию (НБП, запрещенная в России экстремистская организация) писателя Эдуарда Лимонова и философа Александра Дугина, из-за чего рассорился со всеми либерально настроенными творческими друзьями. К тому моменту НБП представляла собой скорее культурное явление, нежели реальную политическую силу (одним из ее участников был, к примеру, идеолог сибирского панк-движения Егор Летов). Дугин и Курехин впоследствии появлялись вместе в телеэфире, одетые в костюмы древнеегипетских божеств, и объясняли россиянам разницу между капитализмом и социализмом («Если социализм — "Х", то капитализм — "П". Если капитализм — "Х", то социализм — "П"») и обещали научить граждан голосовать.
3. Популярная механика, запах человеческого мяса
Впрочем, если у Курехина и был какой-то долгоиграющий план относительно политики, реализовать его он не успел — скончался в 1996-м от саркомы сердца в возрасте 42 лет. Если выделять какую-то основную стезю Курехина, ею определенно будет музыка, в которой он отметился в первую очередь «Поп-механикой». Этот анархический ансамбль представлял собой безумие во плоти — численность его достигала порой нескольких сотен человек, при этом в коллективе принимали участие все мало-мальски известные постсоветские рокеры («Кино», «Аквариум», «ДДТ», «Странные игры», «Аукцыон» и многие другие) и даже певцы эстрады (Кола Бельды, Борис Штоколов, Эдуард Хиль), зарубежные знаменитости (Ванесса Редгрейв, Джон Кейдж, Генри Кайзер). А еще художники (в том числе некрореалисты), танцоры, фокусники, укротители, мимы и целые оркестры.
Работа Курехина с музыкантами «Поп-механики» носила столь же парадоксальный характер, как и сами программы. Никаких нот он не раздавал, иногда напевал или наигрывал на клавишах, диктовал нам несложные партии непосредственно перед выступлением (…) План программ у него складывался примерно за пару часов до концерта — цепочка музыкальных стилей или событий, которые должен был представлять каждый артист. При этом в распоряжении Капитана были в основном музыканты Ленинградского рок-клуба, по профессии — газовые кочегары и дворники
Вероятно, одним из самых легендарных выступлений «Поп-механики» стал большой концерт в Хельсинки в 1995 году. Как писали местные газеты, в городе в этот вечер «запахло жареным человеческим мясом». Курехин в костюме Ихтиандра, разодетые под инквизиторов музыканты Ленинградского рок-клуба, Александр Баширов в состоянии алкогольного опьянения и пущенные в зал газы — это была самая дикая и безбашенная провокация Капитана, как его называли музыканты.
Концерт «Поп-механики», Санкт-Петербург
Фото: Persona Stars / Legion-Media
2. Пути свободы, три шага в бреду
Куда более тонкий музыкальный троллинг, впрочем, Курехин умудрился устроить за рубежом еще до основания «Поп-механики». Во времена СССР ему удалось натворить шуму в одиночку, сконструировав себе репутацию опального советского экспериментатора-авангардиста. В конце 1970-х Курехин вступил в переписку с советским эмигрантом Лео Фейгиным, основавшим в Лондоне звукозаписывающий лейбл Leo Records. Через знакомых Курехин переправил на Запад магнитофонные пленки со своими фри-джазовыми записями.
Получившаяся пластинка в ретроспективе выглядит неприкрытой манипуляцией, ориентированной на еще не слишком искушенного западного слушателя, готового платить долларом за свободную музыку из края несвобод. Альбом с максимально, так сказать, нишевым творчеством по указанию Курехина озаглавили Ways of Freedom — «Пути свободы», а названия абстрактным мелодиям «Архипелаг», «Стена», «Нет выхода», «Внутренний страх», «Другой путь» явно были навеяны «Архипелагом ГУЛАГ» и, вероятно, ветром перемен.
Пластинка вызывала потом еще долго разные споры у музыковедов — мол, невозможно так быстро играть. В СССР подобные вещи были чем-то подпольным, и поэтому выход пластинки не афишировался (...) Доходило даже до абсурда: однажды, когда ВВС захотело взять интервью у Сергея и их журналисты обратились в Союз композиторов за помощью, им был дан ответ: «В Союзе композиторов Сергей Курехин не значится — значит, такого композитора у нас нет»
Позже, когда Курехину все же доводилось выступать перед журналистами — как иностранными, так и российскими, провокации становились все откровеннее. Например, Сергей мог в рамках концерта во дворце Нарышкиных-Шуваловых сыграть на пианино с двумя полуобнаженными дамами, водящими руками по гитарам (перформанс «Три шага в бреду»), или выступить на открытии выставки немецкого неоэкспрессионизма в Русском музее, минут двадцать вещая тарабарщину из немецких и английских словечек.
Сергей Курехин и Джоанна Стингрей
Фото: Joanna Stingray / Kontributor / Getty images
1. Ленин — гриб, захиревший в лесу фаллос
Если политику провокационный гений Курехина одолеть не успел, то телевидение как медиум артист не просто оседлал, но и мастерски объездил: в его послужной список вошли «божественные» теледебаты, мокьюментари-фильмы, шоу-провокации и абсурдистские короткометражки, эфиры в сомнительных передачах вроде «Астрология любви» и так далее. Вершиной его медиатеррора стал выпуск «Пятого колеса», в котором притворившийся исследователем грибов Курехин вместе с ведущим Сергеем Шолоховым обстоятельно на протяжении часа доказывал, что вождь пролетарской революции Владимир Ленин на самом деле был грибом и по совместительству радиоволной.
В этот поток сознания вошли и упоминания Карлоса Кастанеды, и письма Ленина Плеханову, ссылки на Циолковского и знаменитое французское блюдо из грибов «Нинель», предложение использовать ЛСД-25 в войне США против Ирака, а также ушедшие в народ бредовые фразы вроде «гриб — захиревший в лесу фаллос», «Горки и Горький — это вещи этимологически связанные» и «именно Коран разрешает евреям в субботу есть грибы».
Грибы даже не бисексуальны, а квадросексуальны
Последствия этой выходки тоже стали своеобразным мифом — о том, как к некоей заведующей идеологическим отделом Ленинградского обкома КПСС пришли за объяснениями обеспокоенные большевики, которых успокоили фразой, что «млекопитающее не может быть растением» (Шолохов впоследствии якобы вступил в дискуссию с партийной деятельницей, доказав ей, что грибы представляют собой отдельное царство). Конечно, едва ли кому-то из зрителей действительно потребовались разуверения в увиденном по телевидению — эта мистификация была шуткой слишком уж очевидной хотя бы потому, что участники бредовой передачи во время съемок даже и смеха толком не скрывали. Тем не менее перформанс Курехина стал блестящей иллюстрацией того, какую чушь может транслировать телевидение. «Ленин-гриб» к тому же предвосхитил феномен интернет-мемов, став по сути одним из первых отечественных медиавирусов, чем задал постироничный вектор всей российской культуре.
В этом перформансе во всей красе раскрывается творческий метод Капитана, который заключался в рейдерском захвате любого медиума и организации в нем полнейшего балагана. Сергей Курехин каждым своим перформансом показывал, что как культура в ее самых разных проявлениях, так и политика — явления сами по себе достаточно абсурдные, поэтому относиться к ним серьезно, право, не стоит.