Когда Джоан Роулинг начинала работать над историей о Гарри Поттере, она много бродила по эдинбургскому кладбищу Грейфрайерс. Именами погребенных там жителей города она позже назовет героев книги. Строгая Минерва Макгонагалл позаимствует свою фамилию у Уильяма Топаза Макгонаголла, похороненного на Грейфрайерс. Родись он в наше время, стал бы блогером-миллионником и генератором сюжетов в духе мистера Бина. Но он жил во времена королевы Виктории, поэтому прослыл худшим британским поэтом.
Рождение таланта
Макгонаголл был ткачом, но по ночам зачитывался Шекспиром. А днем в перерывах между работой декламировал перед коллегами монологи Гамлета и Макбета. Ему страстно хотелось оказаться на сцене. Попадая на дешевые представления местных балаганов, он морщился, глядя на игру актеров, и мог вслух высказать отвращение. В отдельных случаях он прямо заявлял, что справился бы с ролью куда лучше. Так, однажды, услышав о гонораре одного из актеров, Макгонаголл вскочил со своего места прямо посреди представления.
Что? Пять фунтов за такую игру! Ради всего святого, если бы они увидели на сцене меня, им пришлось бы заплатить все десять
В конце концов Макгонаголлу удалось убедить директора «Королевского театра» дать ему роль Макбета — возможно, не без помощи небольшого денежного пожертвования. Оказавшись на сцене, новоиспеченный актер вошел в раж. Он читал свои реплики с невиданной страстью. И ближе к финалу совсем разошелся: когда актер, играющий Макдуфа, «пронзил» его мечом, он отказался умирать и продолжил фехтовать.
Согласно репортажу местного журналиста, изрядно раздраженный «Макдуф» потребовал, чтобы тот упал и умер, как написано у Шекспира. Однако будущего поэта такими просьбами было не пронять. Он был полон решимости оставаться на подмостках до последнего.
В итоге «Макдуфу» пришлось несколько раз довольно ощутимо ударить его лезвием плашмя по плечу. Когда и это не помогло, он бросился на Макгонаголла и сбил его с ног. Лишь это позволило привести пьесу к долгожданной развязке.
Театральный опыт Макгонаголла хорошо отражает его страстную натуру и абсолютную несгибаемость на пути к цели. Он хотел быть Макбетом, и он им стал — причем таким, которого можно выгнать со сцены, лишь применив физическую силу. Позже он даже получил звание «Худшего Макбета в истории».
Мемориальная табличка на могиле Макгонаголла
Фото: Wikimedia Commons
Поэт божьей милостью
Поворотной точкой в карьере Макгонаголла стал июнь 1877 года. К тому времени он уже был состоявшимся семьянином, отцом семерых взрослых детей. А одна из его дочерей, к неудовольствию родителей, даже успела родить внебрачного ребенка. Из-за активной индустриализации профессия ткача становилась все более невостребованной, поэтому Макгонаголл, романтик по натуре, пошел за мечтой и за вдохновением — он впервые назвал себя поэтом.
Я ощутил, как меня охватывает какое-то странное чувство — оно оставалось со мной около пяти минут. Пламя, как говорил лорд Байрон, охватило все мое существо, а вместе с ним — и желание сочинять стихи. И я почувствовал себя счастливым — таким счастливым, что мне захотелось танцевать. Я стал ходить взад-вперед по комнате, пытаясь избавиться от навязчивой мысли о сочинительстве. Но чем дольше я пытался этого добиться, тем сильнее становилось чувство. Оно было так сильно, что я представил ручку в руке, а какой-то голос будто стал кричать «Пиши, пиши!»
И Макгонаголл стал писать — темами его стихотворений обычно становились происшествия, исторические события, жизнь и смерть великих людей. Но в случае с его поэзией дело было, разумеется, не в темах, а в авторском стиле. Он писал настолько плохо, что это само по себе вызывало интерес.
Славу этого шотландца можно сравнить с феноменом Томми Вайсо, снявшим невыносимый фильм «Комната». Он получился таким ужасным, что интерес к нему не иссякает до сих пор. Ленту регулярно показывают в кинотеатрах США и Европы, причем зрителям, по странной традиции, позволено кидать в экран пластиковые вилки.
Мост через реку Тэй
Фото: SSPL / Getty Images
Одним из общепризнанных «шедевров» Макгонаголла стало стихотворение, написанное после трагического обрушения железнодорожного моста через реку Тэй, по которому в тот момент ехал поезд. Катастрофа унесла жизни 90 человек. Сегодня многие британцы знают об этом происшествии лишь благодаря макабрическим строчкам Макгонаголла.
О, прекрасный железнодорожный мост через Тэй! (Это такая река.)
Увы! Мне нужно поведать об этом, хоть печаль моя велика!
Девяносто жизней проглочено пучиной, что так глубока
В последний субботний день года 1879-го,
Что крепко врежется в память, вне сомнения всякого.
[...]
О, злополучный мост через Тэй! (Все мы уже знаем, что это река.)
Подходит к концу моя песнь, и я должен сказать вам «пока».
Но прежде, услышьте мой голос — правдивый, как вкус чеснока.
Я скажу вам, что мост бы не рухнул, а наоборот — простоял бы века
(Мне сказали об этом компетентные люди, и в глазах их была тоска),
Он не рухнул бы, если б к его быкам были пристроены контрфорсы и волнорезы.
Уж простите меня за эти технические подробности и ликбезы.
Ведь чем лучше и крепче построен твой дом,
Тем менее вероятно, что тебя убьют в нем.
При этом стоит отметить, что Макгонаголл написал два стихотворения о мосте через реку Тэй. Первое он сочинил сразу после постройки моста, и в нем восхищался инженерной мыслью, пророчески опасаясь возможной катастрофы.
Макгонаголл активно предлагал свою поэзию местным газетам и журналам, декламировал в театрах и других публичных местах. Кроме того, он был активным противником пьянства и часто приходил в пабы, где читал стихи о вреде алкоголизма, за что бывал освистан и бит завсегдатаями.
Качество поэзии в сочетании с огромным самомнением поэта часто приводило к отказам в публикации, которые, в свою очередь, становились причиной бесконечных перепалок с редакторами и критиками. Однажды газета Weekly News частично опубликовала его стихотворение «Прекрасный Данди» с уничижительными ремарками. В ответ Макгонаголл написал в редакцию возмущенное письмо.
Если я не могу убедить вас и других, что красоты Данди, описанные мною, не может превзойти никакой другой известный мне город, это еще не повод отказывать в публикации. А еще вы сказали, что стихотворение не услаждает. Но я, быть может, и не хотел, чтобы оно кого-то услаждало
Он также предположил, что причиной отказа мог стать тот факт, что он не отметил здание редакции в числе «достойных зданий», извинился за это, а после пригрозил, что порвет все отношения с Weekly News, если стихотворение не опубликуют целиком.
Улицы Данди
Фото: Sepia Times / Universal Images Group via Getty Images
Поэт ее величества
В 1878 году Уильям Макгонаголл понял, что ему нужен покровитель. Недолго думая, он решил написать самой королеве Виктории и предложить свои услуги в качестве придворного поэта, или поэта-лауреата — именно такой титул был у поэта Альфреда Теннисона. Вскоре ему пришло ответное письмо из королевской канцелярии, в котором служащий благодарил его за предложение и деликатно отклонял его кандидатуру.
Однако Макгонаголл воспринял это письмо как знак признания со стороны королевы. Он не только рассказал всем, что его стихи понравились монархине, но и решил лично познакомиться с ней.
Макгонаголл пешком отправился из Данди в замок Балморал, летнюю резиденцию королевы в Шотландии. Это паломничество он впоследствии подробно описал в автобиографии. По его версии, когда после трех дней пути он прибыл в Балморал, его встретил страж-констебль. Узнав о цели визита, он попросил у Макгонаголла бумагу с рекомендацией от кого-то из знати, которой у того, разумеется, не было. Письмо с отказом из канцелярии в качестве подтверждения таланта поэта принято не было.
Страж предложил Макгонаголлу почитать ему свои стихи, чтобы убедиться в их качестве. В этом поэт ему гордо отказал, отметив, что без платы и у ворот он не стал бы декламировать стихи даже самой королеве.
Боже, храни нашу королеву во веки веков,
И за границей, и дома, средь разных умов;
Пусть долго царит над подданными, как одна из богинь,
И пусть прокричат все хором громогласное: «Аминь!»
Виктория — царственная особа, известно сие,
Так пусть же Господь бережет от всего зловредного ее,
Пусть будет ей стеной неприступной милосердный Отец,
Она же пусть в мире живет и умрет — такой моей песни конец
После этого констебль попросил у Макгонаголла хотя бы буклет с его творчеством. Тот удовлетворенно протянул ему экземпляр, где на титульной странице крупными буквами значилось: «Уильям Макгонаголл, поэт ее величества». Надпись привела стража в бешенство. Он возмущенно отметил, что Макгонаголл не может носить титул, уже занятый Теннисоном. После этого, впрочем, согласился заплатить за буклет два пенса, но пригрозил Макгонаголлу арестом, если тот посмеет еще раз приблизиться к королевской резиденции или самой королеве.
Макгонаголл воспринял угрозу всерьез. Он не решился даже последовать совету местного фермера, предложившего ему утром выйти на дорогу, по которой королева обычно выезжала из Балморала, раздавая милостыню беднякам и цыганам. Поэт припомнил свой недавний сон про злую сторожевую собаку у ворот Балморала и отправился в Данди подобру-поздорову.
Замок Балморал
Фото: Jon Kempner / Shutterstock / Fotodom
Поэт его величества
Принял ли Макгонаголл тот факт, что королева не наделила его титулом придворного поэта? Если это и произошло, то точно не сразу после похода в Балморал. Фраза «Поэт ее величества» никуда не исчезла с буклетов. А позднее, в 1894 году, ее заменил другой титул — сэр Топаз, рыцарь Белого Слона Бирмы.
Письмо, составленное на официальном бланке, пришло поэту от имени представителя Тибо Мина, короля Бирмы. В нем сообщалось, что монарх, наслышанный о Макгонаголле и восхищенный его поэтическим гением, жалует ему наследственный титул «Сэр Топаз Макгонаголл, Великий Рыцарь Священного Ордена Белого Слона Бирмы».
Предположить, что это розыгрыш, было несложно: необычное имя «Топаз» прямо отсылало к поэме английского поэта Джеффри Чосера «Рассказ о сэре Топасе» из сборника «Кентерберийские рассказы». Этот сюжет в стихах, высмеивающий правила рыцарства, в книге рассказывает сам Чосер. Однако уже в эпилоге автора клянет слушающий его трактирщик, умоляя прекратить пытать его «доггерелями» — иными словами, плохими стихами с неудачными рифмами. Авторами пранка, вероятнее всего, были местные студенты, для которых Макгонаголл стал ходячей мишенью.
Клянусь крестом, довольно! Нету сил! —
Трактирщик во весь голос возопил, —
От болтовни твоей завяли уши.
Глупей еще не слыхивал я чуши.
А люди те, должно быть, угорели,
Кому по вкусу эти доггерели
Макгонаголл либо не заметил отсылку, либо намеренно решил, как сказали бы сегодня, хайпануть. Он до конца своей жизни на всех афишах писал свое имя с прибавлением этого пышного титула. Значится оно и на мемориальной табличке на кладбище, где он упокоен.
Некоторые исследователи считают, что абсолютная уверенность Макгонаголла в своем таланте, его глухота к критике и наивная простота — следствие диагноза, который в те годы ему просто не могли поставить. Они полагают, что поэт страдал какой-то формой аутизма — возможно, у него был синдром Аспергера.
Эдинбургский университет
Фото: PA Images / Legion-media.com
Тернистый путь к славе
Сегодня Макгонаголла называют самым известным поэтом Шотландии после Роберта Бернса. Однако его творческий путь был, как и у многих поэтов, непростым.
Помимо регулярных перепалок с редакторами газет и нападок хейтеров, сэр Топаз постоянно испытывал финансовые трудности. Он отчаянно пытался заработать, чтобы прокормить своим талантом большую семью. Но заработки были нерегулярными и часто оказывались сопряжены с реальной угрозой его жизни.
В 1880 году он отправился в Лондон. Макгонаголл надеялся сколотить в столице состояние, но ни один театр его не нанял, а декламировать стихи на улицах он по-прежнему считал унизительным занятием
Пришлось вернуться в Данди. Там выступления Макгонаголла со временем превратились в шумные, почти ритуальные действа. Зал редко слушал — его заглушали смехом и криками, а завершение читки часто знаменовал град летящих в поэта продуктов.
Иногда публика, доведя абсурд до логического предела, не прогоняла его, а выносила на улицу на плечах с триумфом. Этот «триумф», впрочем, однажды едва не стоил ему жизни: в июле 1880 года Макгонаголла уронили на мостовую, он получил серьезные травмы головы и руки. По уже сложившейся традиции, горе-поэт не воспринял это как провал, унижение или неудачу. Напротив, счел свое спасение чудом, объяснив его «толстой фетровой шляпой, густыми артистическими кудрями и превыше всего — гением поэзии».
Уильям Макгонаголл
Изображение: Public Domain
Его уверенность в собственном величии оставалась непоколебимой. В интервью того же года он заявил, что «превзошел Шекспира в разнообразии». В 1885 году Макгонаголл выпустил автобиографию. Она без ложной скромности была названа «Книга плачей поэта Макгонаголла».
Книга была написана в соавторстве с репортером Джоном Уиллоксом. Радость от издания сменилась гневом, когда он получил первые отзывы. Передав всю информацию о своей жизни Уиллоксу, Макгонаголл не стал читать получившуюся рукопись. Репортер меж тем развлекся на славу. На титульном листе красовалась вызывающая надпись: «Посвящается самому себе, ибо не ведает никого выше».
Текст рисовал его карикатурным персонажем — напыщенным графоманом с нелепо вычурным словарем, свысока взирающим на окружающих, но при этом безоговорочно подчиняющимся властной супруге
Главная проблема была в открывающей строке: «Мои родители были бедны, но bibulous — последнее обстоятельство в немалой степени объясняет первое». Поэт, не знавший значения слова bibulous, полагал, что речь идет о христианском благочестии и любви к чтению Библии (от слова bible). В действительности слово bibulous означает «склонный к пьянству». Узнав правду, поэт пригрозил репортеру судом, и Уиллокс отозвал тираж с извинениями. После этого Макгонаголл самостоятельно переписал автобиографию.
В 1887 году Макгонаголл пытался покорить Нью-Йорк, потерпел новую неудачу и опять вернулся в Данди. Неожиданный, хотя и сомнительный по сути финансовый успех принес ему контракт с цирковым антрепренером Берлингтоном Брумеллом в 1888 году: за 15 шиллингов за вечер поэт читал стихи, пока публика закидывала его яйцами, мукой, селедкой и черствым хлебом. Это «шоу» оставалось в репертуаре цирка почти год, пока городские власти не пригрозили Брумеллу отозвать лицензию из-за «низкопробных» развлечений.
Обложка сборника стихотворений Уильяма Макгонаголла
Недолгое признание
К 1890 году, находясь в крайней нужде, поэт на деньги друзей выпустил сборник «Поэтические самоцветы». Но в 1893 году постоянные насмешки вынудили его покинуть Данди. Одна газета ехидно заметила, что он, наверное, останется еще на год, «раз уж Данди рифмуется с 1893». Вместе с женой он переехал в Перт, а оттуда — в Эдинбург.
Здесь, на закате карьеры и жизни, его ждал всплеск славы. В столице Шотландии Макгонаголл наконец-то был воспринят как культовая фигура — эксцентрик, живая легенда. Его выступления проходили с аншлагом, публика страстно желала увидеть «того самого» поэта.
Хотя над ним по-прежнему смеялись, никто не швырял в него селедкой. Людям нравился его комический талант, о котором сам Макгонаголл лишь смутно подозревал
Однако этот успех был подобен вспышке. К 1900 году, больной и впавший в нищету, он уже был слишком слаб, чтобы ходить по улицам и продавать свои стихи. Он держался на плаву лишь благодаря помощи верных друзей.
Он умер в бедности в 1902 году в съемной комнате над пабом на Саут-Колледж-стрит в Эдинбурге и был похоронен в безымянной могиле на кладбище Грейфрайерс.
Спустя почти столетие, в 1999 году, на стене кладбища была установлена мемориальная плита в его честь.
Постер фильма «Великий Макгонаголл»
Наследие
При жизни Макгонаголла было издано четыре сборника его стихов. В 1910 году силами друзей была опубликована еще одна книга, а потом его надолго забыли. Однако судьба уготовила Макгонаголлу триумфальное возвращение. Началось оно в 1950-х, когда его «самоцветы» оценил ирландский комик Спайк Миллиган. Он стал включать чтение стихов Макгонаголла в свою культовую радиопрограмму The Goon Show.
В 1974 году Миллиган снял комедию «Великий Макгонаголл», где сам исполнил роль поэта, а королеву Викторию сыграл Питер Селлерс. В 1958 году текст стихотворения «Крушение поезда на мосту Тэй» был положен на музыку. Песню исполнили на фестивале Hoffnung Music.
С тех пор Макгонаголл прочно вошел в британскую поп-культуру как гений неудач. Ему посвящали скетчи «Летающий цирк Монти Пайтона», а его стихи регулярно переиздавались. Настоящий бум начался в 1960-х: в 1962 и 1968 годах вышли два сборника неизданного, а в 1980-м — сразу три книги забытых стихов.
В 2009 году читатели Центральной библиотеки Данди провели голосование и признали Макгонаголла вторым по популярности шотландским поэтом после Роберта Бернса
В городе, жители которого когда-то осыпали его тухлыми овощами, Макгонаголла теперь почитают как местную знаменитость. В его честь названа площадь, а строки из его стихов, намеренно испещренные орфографическими ошибками, украшают тротуары на набережной реки Тэй. С 2007 года действует «Общество признательности Макгонаголлу», члены которого ежегодно проводят абсурдистский «гала-обед» — ужин, где блюда подаются в обратном порядке, от десерта к закуске.