Пятая стадия

Андрей Коняев о переживании, признании и Путине

На фоне огромного компьютерного триколора ясноокий и сияющий Дмитрий Медведев объявил, что предлагает на роль кандидата в президенты Владимира Путина. Чуть позже Путин предложил Медведеву пост руководителя правительства Российской Федерации. Эхо этих исторических слов не успело утихнуть, как ликование охватило партийные массы - нестройно они повскакали со своих мест, отчаянно рукоплеща светлому будущему тандема.

Я ликования неизвестных мне людей (за исключением Аллочки из "Универа", которая, как выяснилось, на хорошем счету в партии) не разделял. Если честно, мне было горько и совсем по-детски обидно. Да, когда меня спрашивали, кто будет президентом, я всегда отвечал, что Путин. Однако хороший парень Медведев всеми этими твиттерами и модернизациями сумел заронить в меня зерно веры (скорее даже зерно сомнения в собственном неверии) в то, что изменения возможны. Мне даже начало казаться, что он - самостоятельный политик, то есть способный на принятие каких-то серьезных решений отдельно от Путина, а затхлость, быть может, сменится меньшей затхлостью.

Все это оказалось глупостью и неправдой - я просто видел то, что хотел увидеть. Ведь сколько я себя помню, власть ни разу не дала повода в себе усомниться. С чего я полагал, пусть даже совершенно гипотетически, что Путин будет честно бороться или вообще уйдет на покой? Ведь Владимир Владимирович благосклонно принимает роль лидера нации и свято верит в собственную непогрешимость. Ничего удивительного, что он в очередной раз просто и по-пацански показал, что высоко-высоко на политическом Олимпе, на всех этих министров, лидеров фракций и миллиардеров-кандидатов есть всего одна пара яиц, которая вот уже 11 лет принадлежит только ему.

Теперь Россию ждет еще 6-12 лет застойной стабильности. Путин отстроил уникальную систему (как бы заезженно и пафосно это слово ни звучало): с одной стороны, идеально отцентрированную, замкнутую на одного человека, с другой стороны, состоящую целиком из исключений - в ней нет ни одного винтика, ни одной гаечки, которая подчинялась бы всем правилам сразу. Меня, как человеческий мусор, и дальше будут учить, судить и сажать не по закону, а по настроению, дружбе, справедливости, давить колесами черных автомобилей с мигалками, а моими деньгами так же будут откупаться от Кавказа (Россия - многонациональное государство, построенное на взаимном уважении разных народов).

Есть такая штука, как этапы переживания серьезного горя. Разные психологи говорят о разном количестве, разном порядке - мы остановимся на варианте, предложенном Элизабет Кюблер-Росс в 1969 году в своей книге "О смерти и умирании". Таких стадий пять - отрицание, гнев, сделка, депрессия и принятие неизбежного. Кюблер-Росс применяла эти стадии к пациентам, страдающим неизлечимыми заболеваниями, а мы - к обитателям Российской Федерации. Первая и вторая стадии прошли еще в 90-х, договориться с нашим правительством пытались в начале нулевых.

Конец, которого там наверху так ждут, уже рядом - я вот на четвертой стадии, а молчаливое инертное большинство, не способное назвать ни одной фамилии министра или политика за исключением Путина и Медведева, - на пятой. Говорят, есть те, кто еще пытается договориться (например, требует добровольной отставки тандема), но их мало, в целой Москве не больше трех сотен. Ничего, скоро и такие, как я, наивные дураки, примут действительность такой, какая она есть (ну или отомрут, мигрируют, сгинут). Как там у Оруэлла? "Но все хорошо, теперь все хорошо, борьба закончилась. Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата."

И их президент Путин станет моим президентом.