Живая война

О настоящем фашизме

Иван Давыдов заместитель главного редактора интернет-газеты Slon.ru

Вы когда-нибудь задумывались, зачем они хотят законсервировать нашу войну? Нашу, нашу, с которой мой дед принес в себе домой на память осколок, а ваши, может быть, не пришли. Зачем хотят запрятать ее под камни монументов, да еще таких, которые не столько о подвиге предков говорят, сколько о дурновкусии потомков? Сделать приличной, гладкой, да чего уж там, глянцевой, в которой одетые в красивую форму рыцари без страха и упрека побивают однозначное и несомненное зло, не запачкав этой самой красивой формы?

Для чего депутат Яровая ― во второй уже раз, и теперь с полной надеждой на успех, ― вносит в Думу законопроект об уголовном наказании за критику действий стран антигитлеровской коалиции? Второй вариант жестче первого. В 2009 предполагалось запретить оправдание нацистских преступлений. Теперь можно будет сесть на пять лет или заплатить полмиллиона за попытку высказать о Второй мировой иные мысли помимо восторженных.

Вы думаете, наверное, что они там занимаются унылыми пустяками. Хотят посадить мальчика, сочиняющего корявые тексты о том, как у него однажды было четыреста евро, как он их пропил и какие в связи с этим русские ― скоты. Или, думаете вы, это они вас хотят отвлечь от чего-нибудь важного. А на самом деле, конечно, нет. На самом деле вот только теперь они подобрались к этим своим пресловутым скрепам. Вбивают в стену гвоздь, на котором повиснет картина нового мира.

Советская пропагандистская машина проглотила войну не сразу. Слишком страшен и слишком жив был опыт тех, кто вернулся, слишком болела память о тех, кто остался в земле ― от Москвы до Берлина. Но постепенно война стала превращаться в фетиш. В лакированную картинку, в которой все ― подвиг и напряжение. Все ― только восторг. И никакого живого чувства.

Война оказалась прекрасным поводом оправдывать государственное насилие в перспективе и в ретроспективе. Война убирала, делала неприличными исторические дискуссии о двадцатом веке. Миллионы убитых до войны, миллионы запуганных после ― все это оправдала необходимость противостоять безжалостному врагу. Напоминание о глянцевой войне, состоящей из немеркнущих подвигов, войне, забитой в скуку государственной риторики, накрытой уродливыми памятниками, стало для государства индульгенцией за любые преступления против граждан и в прошлом, и в будущем. Строго говоря, война отменила граждан.

Беда для государства в том, что живая война ― страшный, невообразимый для нас, по счастью, опыт ― война, в которой были подвиги, и были просчеты, были герои, и были предатели, были гении и дураки, люди и подонки, как любая живая история, вообще ничему не учит. Она просто показывает, до какой степени самопожертвования может дойти человек. И до какой степени скотства. Она говорит с нами о нас, но не о том, можно ли государству в ожидании новой войны нас с увлечением калечить.

Советскому государству успешно удалось отучить людей думать и говорить о войне честно. Это стало приобретенным рефлексом, настолько сильным, что даже с развалом советского государства война оставалась зоной, где преобладали стыдливые умолчания, где выживала и выжила, как мы теперь видим, советская пропагандистская модель истории.

И вот теперь государство воспроизводит само себя. На новом этапе, с необходимыми мутациями. И ему снова нужна та война. Чтобы свое прошлое оправдать и о будущем позаботиться. Можно даже отследить это постепенное возвращение в позднесоветский миф, подменивший собой правдивую историю о катастрофе и подвиге. Как это все появлялось, стряхивая пепел: нелепая трескотня из телевизора, повышенное, раз в год по разнарядке, внимание к уцелевшим ветеранам, стыдные фильмы, в которых Саня Белый, или как там его зовут на самом деле, пачками валит беспомощных и нелепых немцев. Как нарастала эта тяга ― снова закатать, не в бронзу, а в дешевую пластмассу, под бронзу раскрашенную, нашу национальную память.

Потому что государству ― такому государству, как это ― не нужна живая война. Ему нужны мертвые. Во всех смыслах. Живые уничтожают риторику и пафос. Живые могут сказать что-нибудь не то, что-нибудь такое, что в государственную, единственно правильную, с орластой печатью в правом углу картину не вписывается. Живые опасны. И живая память опасна. Именно поэтому они сейчас и убивают, законодательно, в том числе, нашу войну, нашу память, нашу возможность разговаривать о прошедшем, оценивать его, и делать какие-то свои, частные выводы.

Поэтому помните, если кто-нибудь с восторгом описывает, как белокурые бестии в июне сорок первого резали глотки косорылым Ванькам или Абрамкам, ― он не фашист. Он, скорее всего, просто дурак. А фашисты ― те, кто запрещает думать и говорить вам, мне и даже ему.

Обсудить
Девочка не промах
История 16-летней немки, сбежавшей от семейных проблем в ИГ и ставшей снайпером
A protester reacts in front Moroccan police forces during a demonstration in the northern town of El Hoceima, Morocco, Thursday, July 20, 2017. Clashes between police and Moroccan protesters Thursday left at least 83 injured in clouds of tear gas and running battles at an unauthorized demonstration over inequality and corruption.Налетели на Риф
Пережив «арабскую весну», марокканская монархия вновь оказалась под ударом
Тимофей Бордачев: Им стыд, нам позор
России пора коренным образом изменить структуру отношений с Западом
Президент Польши Анджей Дуда с супругойСудный день
Из-за планов судебной реформы поляки перессорились между собой и с Брюсселем
Схематичное изображение вращающейся черной дыры (черный цвет), бозонной оболочки (красный) и гравитационных волн (синий)Кудрявый сценарий
Раскрыт механизм усыхания черных дыр
Темник фюрера
Кровожадных нацистов испугал безбашенный инвалид: превью Wolfenstein II
Сверкая пятками
Как побег англичан от нацистов превратился в народный подвиг
Воровать — так миллион
Длительный тест Ford Kuga: выводы, конкуренты и стоимость владения
Все о новой рамной «Тойоте» для России
Все, что нужно знать о внедорожнике Fortuner
Как стать миллионером
Какую машину надо купить сейчас, запереть в гараже и обогатиться. Через несколько лет
Битва трех респектабельных седанов на солярке
BMW 5 серии против Mercedes-Benz E-класса и Jaguar XF
«Я ничего не делаю, и мне это нравится»
Откровения москвички, которая сдает жилье и принципиально не работает
Зарыться в песок
Купить квартиру на море теперь можно за миллион рублей и дешевле
Входят и выходят
Самые известные, необычные и дорогие бордели мира
У вас упало
Что на самом деле происходит с ценами на квартиры в Москве