В декорациях кризиса

Какая драма разыгрывается в Китае

Будь в Китае свой Маяковский, он бы написал: «А моя страна — трансформер…» Не прошло и полувека со времен культурной революции, а Поднебесная превратилась в главную надежду капиталистического мира. Во всех финансовых столицах с замиранием сердца следят за данными китайского Нацбюро статистики, опасаясь, что если этот локомотив перестанет идти вперед — остановка в коммуне станет еще не самым худшим вариантом. А российский миллиардер Олег Дерипаска называет происходящее в Китае «первым актом драмы».

Это очень по-нашему. Сначала, не слыша предупреждений, слепо идти за тем, кого посчитали лидером. А затем, стоило Акеле промахнуться, — биться в истерике, пугая неизбежным концом света.

Но это еще и вполне по-западному — предполагать, что экономические проблемы непременно порождают политические катаклизмы. Что народ не будет безмолвствовать и не простит правителям потерю накоплений и рабочих мест.

Именно поэтому иные крупные отечественные собственники в кризисные лихолетья чувствуют себя не намного хуже, чем в тучные годы, вне зависимости от рентабельности бизнеса и объема накопленных долгов. Наоборот, чем ближе компания к банкротству — тем больше у нее шансов на господдержку и/или реструктуризацию кредитов. Особенно если альтернативный сценарий, предполагающий торжество свободного рынка, неизбежно обернется масштабными сокращениями, бурлением в моногородах, акциями протеста и т.д. и т.п.

Что бы ни говорили про плачевное состояние отечественного гражданского общества и национальное долготерпение, третью вершину треугольника «власть — бизнес — население» все же опасно недооценивать. При известном развитии событий она из источника капиталов (политических или финансовых) легко превращается в источник проблем.

Не сильно погрешу против истины, если скажу, что скрытая угроза, исходящая от третьей вершины, вынуждает первые две сотрудничать друг с другом. Это союз собратьев по несчастью, а не идейных сторонников. Ни чиновникам, ни олигархам не хочется в один прекрасный день увидеть «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Поэтому, «чтоб не пропасть поодиночке», они периодически делают реверансы друг другу.

Но когда фигурант российской «золотой сотни» публично признается в любви к «Единой России» — аудитория вполне обоснованно ищет подвох. А когда китайский миллиардер утверждает, что компании Поднебесной «должны развивать свой бизнес в полном соответствии с программой КПК» — его сложно заподозрить в лукавстве. Расчет, конечно же, есть, а лукавства — нет.

С тех пор как Дэн Сяопин призвал соотечественников обогащаться, планы китайской компартии действительно стали планами народа. Одни зарабатывают миллионы и миллиарды. Другие о них мечтают. Вторых, разумеется, намного больше, чем первых. Но никто не считает богатство клеймом — КПК не велит.

Коммунистическая идея трансформировалась в мечту декабриста из анекдота: «Чтобы не было бедных». Насколько такой идеал достижим — вопрос второй. Но из-за такого целеполагания элита может зарабатывать на демографическом законе больших чисел, не опасаясь социального взрыва.

Кто-то находит, кто-то — теряет. Потом находят тех, кто виновен в потерях. По версии китайских властей, это биржевики и журналисты. И некоторые из них в лучших традициях «московских процессов» прошлого века уже признались в содеянном. Дескать, публиковали плохие прогнозы по китайской экономике, дабы обвалить рынки.

Этими злоумышленниками двигала корысть. Но плохая, антипатриотическая — не освященная компартией и ее лидерами. Другие моральные авторитеты в современном Китае отыскать так же трудно, как обнаружить островки национальной идентичности среди предельно функциональных и безликих жилых и офисных «коробок» Пекина.

Китай скопировал капитализм примерно так же, как копирует товары известных западных брендов. Сходство почти стопроцентное, но нет благоглупостей вроде пресловутой протестантской этики или перманентного конфликта между правыми и левыми — теми, кто за свободу, и теми, кто за справедливость.

Разумеется, свои «либералы» и «дирижисты» есть и в Поднебесной. Но в их противостоянии первичны не столько идеи, сколько клановые интересы (неслучайно нынешний председатель КНР Си Цзиньпин в разное время то ратовал за больший простор для частного бизнеса, то за усиление госвмешательства). А о борьбе за симпатии электората и речи не идет — из-за отсутствия полноценных выборов и избирателей.

Теперь вслед за экономическим укладом настал черед скопировать и его кризис. Первый акт драмы сыгран виртуозно. Да, с разных сторон периодически раздаются возгласы «не верю!», но они лишь усугубляют произведенный эффект. Чем меньше определенности — тем сильнее ужас. И тем больше опасения что-либо предпринять. Чтобы разрушить морок, нужно разломать декорации. Но что если это совсем не декорации, и вместе с ними рухнет весь мир?

Зрители в оцепенении. В зале аншлаг. Коммунистические режиссеры собирают вполне капиталистическую кассу. Шоу продолжается.