Жизнь по дешевке

Спрос на проституцию разрушает общество

На прошлой неделе в Москве закрыли очередной бордель, действующий под видом массажного салона. Событие это рутинное — за последние годы сотрудники полиции обнаруживали бордель с проститутками из Нигерии, бордель, предлагавший секс-услуги несовершеннолетних, бордель на территории Сретенского монастыря, бордель, действующий под прикрытием экзотического ресторана, и целую сеть секс-работников, чьи услуги за мзду в 30 процентов рекламировал журнал «Флирт».

Формально проституция в России запрещена. Наша страна подписала Конвенцию о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами, обязывающую подписантов преследовать любую организованную проституцию, и Конвенцию Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений. Однако де-факто рынок платных сексуальных услуг функционирует практически открыто. Тот же «Флирт» свободно распространялся годами, и нет в Москве автомобилиста, которому его хоть раз не подсунули бы под «дворники» на парковке.

Проституция — серая область, вглядываться в которую всерьез обществу неприятно. Подавляющее большинство (около 96 процентов) секс-работников — женщины, а любые «женские» проблемы и беды традиционно воспринимаются социумом как менее важные, чем «мужские». В этом плане показательна оценка стоимости собственной жизни гражданами: из года в год опросы страховщиков показывают, что женщины в России оценивают свою жизнь вдвое дешевле мужчин.

В 2008 году на вопрос, какую страховую выплату в случае собственной смерти респондент считает справедливой, мужчины назвали цифру в 5,3 миллиона рублей, а женщины — в 2,5 миллиона рублей.

В 2010 году этот показатель составил у мужчин 4 миллиона рублей, у женщин — 2,1 миллиона рублей.

В 2015 году мужчины оценили свою жизнь в 5,8 миллиона рублей, а женщины — в 3,2 миллиона рублей. Субъективная стоимость женской жизни в этом году составила, таким образом, только 55 процентов от стоимости мужской.

Для сравнения: в США женщины оценивают себя ниже лишь на 13 процентов. Разница в оценке своей жизни у русских мужчин и женщин, согласно тому же исследованию (см. таблицу 4 тут), — примерно как у белого и чернокожего населения США.

Такое неравенство в субъективной оценке «стоимости» людей в зависимости от пола — огромная беда для социума. Это поддерживает гендерный перекос в зарплатах в пользу мужчин благодаря распространенному ощущению, что мужчины обладают правом на более высокую зарплату, чем женщины, на одной и той же должности. В любом споре мужской голос воспринимается социумом как более значимый, чем женский. Поскольку субъективно «мужское время» ценнее женского, неоплачиваемая домашняя работа становится «женской»: тратить на нее ценное «мужское время» кажется нелогичным, нерациональным и неправильным. Эта ситуация, конечно, понемногу меняется, но (как показывают приведенные выше исследования страховщиков) до подлинного равенства пока далеко.

В результате подобного перекоса мужская часть общества оказывается заметно богаче и защищеннее женской, что провоцирует разные формы насилия и эксплуатации, в том числе сексуальной.

Сентябрьский опрос «Левада-центра» показал, что по количеству тех, кто их ненавидит (21 процент), проститутки стоят на втором месте после религиозных сект, которые ненавидят 25 процентов россиян. Проституток желают изолировать 33 процента опрошенных, и еще 29 процентов хотели бы их игнорировать. При этом из поля обсуждения снова ускользает главное: клиенты.

Говоря о проституции, нужно держать в уме, что именно мужской спрос на проституирование женщин и детей приводит к предложению секс-услуг и траффикингу. Что сущность проституции — насильственная, и часто связана с насилием в семье. Дети, не получающие поддержку в семье или подвергшиеся в семье насилию, являются потенциальными жертвами сексуальной эксплуатации. Девочки-подростки вдвое чаще мальчиков убегают из дома. Субъективная стоимость их жизни и тела крайне невысока, что дает сутенерам возможность продавать таких девочек по дешевке.

Сегодня, когда количество бедных в стране достигло 20,3 миллиона человек, опасность оказаться за чертой бедности подстерегает в первую очередь самую уязвимую часть общества — молодых женщин, не имеющих хорошего образования. «Работающие бедные» уже сегодня в основном женщины, чьи зарплаты на 30-40 процентов ниже мужских. Если социальные функции государства не станут выполняться лучше (а пока видны скорее предпосылки к обратному), в проституцию может оказаться выдавлено еще больше молодых женщин.

Если общество действительно хочет «избавиться от проституток», работать надо с домашним насилием, женской бедностью и мужчинами-клиентами.

Пока закон не криминализирует клиента, стоимость женской жизни не сравняется с мужской, дети будут продолжать убегать от невыносимых условий в семье, а проституция продолжит процветать, несмотря на все подписанные страной конвенции.

В заключение — голоса с анонимных форумов о домашнем насилии и комментарии к статьям о проституции.

Говорят мужчины:

Да узаконьте вы эту проституцию, и если пошла по этому пути, пусть всю жизнь ею и будет, с отметкой во всех документах и клеймом на теле.

Клеймить нужно не только проституток, а всех шлюшек. Какая мне разница — за деньги ее драли, по любви, по пьяни или еще как.

Ну а действительно, что плохого в этом? Если человек одинок, у него нет девушки, жены, как же ему тогда удовлетворять свои желания???

Говорят женщины:

Папаша родный потрогал после душа лет в семь, пока мама в кухне была. Велел не рассказывать, но я проболталась. Скандал был грандиозный, папа был послан далеко и надолго. Он, впрочем, отпирался и говорил, что я вру.

Отец. Слава богу, до самого акта не дошло, но в остальном было все. Мерзко до сих пор. Когда стала встречаться с парнем, для меня было откровением, что, оказывается, в спокойном состоянии член у мужчины висит... Не разговариваю с ним уже семь лет.

Вспоминаю папину наркоманию, алкоголизм, общую малоадекватность, как он меня продавал цыганам за солому и потом отбивал обратно. <...>И до сих пор ощущение, что вспомнила не все, но больше не хочу и не могу.

Мне было года 4-5, а родному брату 14-15, и они с другом совали мне в рот свои мерзкие отростки. Вспомнила об этом уже в сознательном возрасте, в детстве почему-то память отшибло. Матери не рассказала, потому что они мне говорили, что это такие соленые огурцы. Ненавижу его.

Отчим в подростковом возрасте пытался лапать под видом игры. Мать так и не заметила, хотя это все практически при ней происходило. Они до сих пор вместе.

Лет в 16 вспомнилось, как приставал папаша. Недавно появилась возможность плюнуть на его могилу.