Одиночество Путина — 2

Новая нация и государственный переворот

От редакции: Статья того же автора "Одиночества Путина" была опубликована в газете "Завтра" 6 мая 2003 года. Публикация стала прологом к широкой публичной дискуссии о роли олигархии в политике и экономике современной России. Этот текст - продолжение того "Одиночества". Отсюда название.

Час ученичества! Но зрим и ведом,

Другой нам свет, еще заря зажглась.

Благословен ему грядущий следом

Ты - одиночества верховный час.

Цветаева

Если у президента России Владимира Путина есть доверенный политический аналитик, он же личный астролог, то этот аналитик должен был бы обратить пристальное внимание патрона на маленькое смутное время - конец ноября 2003 года.

В странах бывшего СССР началась череда переворотов.

Сначала на грани отставки оказался литовский лидер Роландас Паксас, избранный президентом менее года назад. Ему не простилась попытка наступить на хвост элите 90-х годов, поставить под сомнение основы основ её существования: беспрекословное подчинение США и приватизацию. Элита, контролирующая политические институты, спецслужбы и СМИ, дала понять Паксасу, что сама в отставку никак не собирается - скорее, пасть суждено всенародно избранному главе государства.

Затем разгорячённые соотечественники вынесли вперёд ногами "белого лиса" ("белую крысу") Эдуарда Шеварднадзе. Выдающиеся способности аппаратного интригана и безмерный опыт почему-то не помогли экс-министру иностранных дел СССР. Оказалось, что в стране, где нет реального государства, отстаивать свою власть очень трудно, даже если ты патриарх, академик, зубр, мастодонт и личный друг Джорджа Буша-старшего.

Вы не помните, дорогие друзья, с чего начинался официальный, публичный и гласный распад СССР? Да, именно так: с событий в Тбилиси и Вильнюсе. 2003 год: опять Вильнюс, опять Тбилиси.

И опять в Кремле сидит президент, у которого есть только две проблемы. Первая: эфемерность государства (почти как в Грузии). Вторая: системный конфликт с элитой (почти как в Литве). По бородатому анекдоту про преферанс - третью и четвёртую проблемы можно не называть.

Обе эти проблемы - части одного целого. Путинского одиночества. Период путинского ученичества прошёл - это мы поняли минувшим летом. Он захотел править сам. Возжелал найти источник легитимности, отличный от олигархического похлопывания по плечу. Обозначил готовность взять на себя ответственность, верховной власти роковое бремя, её невыносимый гнёт. И сразу же стало ясно, сколь бесстрастен и пуст мир вокруг Владимира Путина, второго демократически избранного президента России.

У Путина сегодня нет политической опоры. Нет каналов коммуникации со страной. Нет стратегии и даже инструментов ее формулирования. Нет лояльных партий (искусственная "Единая Россия", которую можно упразднить одним звонком по АТС-1, не счёт) и СМИ. Есть только ельцинские бюрократы, способные на саботаж, и силовики, способные на выемки документов. Но саботаж + выемки - не совсем то, что делает власть властью.

Новое государство российское пока так и не стало полноценным самодостаточным субъектом - и потому не способно жестко защищать себя. А элита девяностых объявила Путину недвусмысленную войну на уничтожение. За сопротивление Ходорковскому и отставку Волошина президент России прощён не будет. Ирония перешла в сарказм, снисходительность - в ненависть. Те, кто вчера мягко поругивал президента, сегодня его жёстко мочат. Те, что были подчеркнуто корректны, - стали откровенно оппозиционны.

И потому переворот в России отнюдь не кажется невероятным. Несмотря на несгибаемые фаллические символы режима Владимира Путина - сверхвысокий рейтинг и вертикаль власти (излишне повторять, что и то, и другое - чистейшей минеральной воды фикция, PR-сущности, лишённые подлинного государственно-политического содержания). Хотите сценарий переворота? Пожалуйста.

Февраль 2004 года. В силу объективных (коллапс инфраструктуры, не модернизировавшейся со сталинских времён) и субъективных (позиция руководства РАО "ЕЭС России" и отдельных социально ответственных нефтяников) причин 20-25 регионов России вымерзают дотла. Энергетическая катастрофа становится реальностью.

Тут некая сила, могущественная и добрая, как Родина-мать, объявляет через подконтрольные СМИ и сеть добровольных помощников-агитаторов: в замерзании виноват Путин. Это он своим наездом на олигархов (совесть нации), бессмысленным и неумелым, спровоцировал энергетический кризис. И он должен ответить за это!

Дальше приводится в действие непобедимая сила денег. 50 000 человек, получивших по $100 аванса (с обещанием дать еще по $200 после победы - очень немалые средства по меркам российской провинции) доставляются самолётами и поездами в незамерзающую Москву. Здесь к ним присоединяются еще 15 - 20 000 тысяч подмосковных молдаван, узбеков и таджиков, трудно живущих ожиданием депортации. Пройдя сквозь неподкупных столичных ментов, как нож сквозь голубое сало (вспомним покойных героев мюзикла Мовсара Бараева и Абу Бакара), отмороженные гости столицы проникают в центр города. Где сплачиваются и в мгновение ока (а кто остановит семидесятитысячную толпу?!) оказываются на Красной площади. И начинают бессрочный митинг за отставку президента. Вскоре к ним присоединяются представители парламентских партий КПРФ, СПС и "Яблоко", а также отдельные, наиболее дальновидные члены "партии власти". Средства массовой информации, стоящие на позициях элиты 90-х годов, активно поддерживают митинг. Государственные телеканалы - последнее, на что может рассчитывать президент, - относятся к происходящему довольно индифферентно. Как телевидение 1991 года - к рассыпающемуся на глазах Горбачёву.

Что в такой ситуации может сделать Путин? Выйти к народу и развернуть его на 180 градусов? Но у Путина нет опыта управления толпами. И народ не воспринимает президента в роли трибуна, готового залезть на танк и въехать на нем куда угодно. К тому ж и организаторы митинга не позволят президенту говорить с коммерческим народом. И путинская охрана не даст.

Разогнать митинг? Но нет сегодня силовой структуры, которая выполнила бы такой приказ. Армия будет стрелять в толпу лишь в том случае, если поймет, что за спиной у неё есть спасаемая таким образом страна. Однако у армии в тылу никакой страны нет - это стало окончательно ясно, когда полковника Юрия Буданова отдали на предвыборное съедение Ахмаду Кадырову. Насколько преданные спецслужбы готовы спасать своё государство, мы убедились ещё в 1991 году. А ведь тогда на кону стоял Советский Союз - не нынешней РФ чета. И КГБ СССР был вроде как покрепче сегодняшней ФСБ. Милиция? Да, согласен, даже не смешно. Запад? Запад, конечно же, поддержит победителей. Почувствовав, что Путин перестаёт контролировать ситуацию в столице, лидеры Америки и Европы начнут готовиться к триумфальной встрече Ходорковского - узника совести, символа русской демократии. А какой-нибудь вельможный Колин Пауэлл объяснит другу Владимиру по телефону: главное, старик, чтобы всё без кровопролития, а политическое убежище в Калифорнии - это без проблем, don't worry! Да и вообще - пока Путин позволял размещать американские базы в Средней Азии и закрывал наши РЛС, топил станцию "Мир" и с придыханием вещал об "антитеррористической коалиции", он устраивал Вашингтон на 101%. А сейчас, когда Россию вдруг понесло восстанавливать влияние в СНГ... В общем, Ходорковский может оказаться куда лучше.

Следующий вопрос: сколько стоит переворот в России?

Итак,

Гонорар народу - $21 млн. (70 000 * $300);

Транспортные расходы (чартеры + поезда + иные средства передвижения) - около $5 млн.;

Питание на всем протяжении митинга - $20 млн. (из расчёта $5 в день на митингующего);

СМИ и политические партии (на период путча) - $50 млн.;

Накладные и непредвиденные расходы - $10 млн.

ИТОГО: $106 млн.

(Смета не учитывает затраты на иностранных лоббистов и медиа-поддержку на Западе. Эти затраты рассматриваются в данном случае как расходы прошлых периодов).

Сто шесть миллионов падающих североамериканских долларов - сущие пустяки! Доход олигарха уровня М. Б. Ходорковского / Р. А. Абрамовича составляет в наше время около $1 млрд. в год. Значит, себестоимость переворота не превосходит месячного заработка одного сверхкрупного бизнесмена. Вы бы пожертвовали зарплатой за один месяц, чтобы избавиться от злейшего, принципиальнейшего врага?

Перенесемся теперь в снежный пасмурный день добровольной (по просьбам трудящихся) отставки гаранта Конституции. Вся либеральная общественность валит валом к столичному СИЗО N 4, где уже разостлана ковровая дорожка и выставлен духовой оркестр. Праздник предвкушения праздника в разгаре - ждут сиятельного Михаила Борисовича, который, как выяснилось накануне ночью, есть тайный внук великой княжны Анастасии и потому легитимный претендент на императорский престол. Ясное дело, весь актив общенародной партии "Единая Россия" - уже здесь, в ожидании нового кумира. Водят мишку, пляшет похудевшая от счастья Настя Волочкова, поёт нестареюще кафешантанная Лариса Долина, от здания к зданию протянут плакат "Вместе с Ходорковским!". А бесформенно-нервная Слиска, не дождавшись даже явления Победителя народу, истово зачитывает скоропортящийся манифест: дескать, "Единая Россия" всегда осуждала излишнюю активность силовиков и кадровые ошибки ушедшего на незаслуженный отдых президента Владимира Путина... Правда, президенты Татарии, Башкирии и Калмыкии, а заодно и губернатор Приморья в тот же день заявляют о выходе из состава РФ в связи с нелегитимностью новой власти, но счастливых триумфаторов это нимало не волнует. Распался ведь в своё время Союз нерушимый - и ничего страшного не случилось. Только лучше стало.

Нереально - скажете Вы? Но так же говорили премудрые аналитики о судьбе вечного СССР ровно в воскресенье, 18 августа 1991 года. Так же рассуждали уважаемые знатоки всех и всяческих политик о ситуации в Грузии всего пару недель назад: куда там мальчишке Саакашвили замахиваться на самого Эдуарда Амвросиевича!..

Важно понимать: элита 90-х годов уже объявила войну Путину. А в такой войне бывает только один победитель. И пока стратегическая инициатива - не у одинокого, как полночная Луна, президента России. Инициатива - на другой стороне.

Портрет его врага, или Новый Карфаген

...дельцы до безумия безразличны к истинному гению. Они не верят в душу и потому в конце концов перестают верить в разум. Они слишком практичны, чтобы быть хорошими; более того, они не так глупы, чтобы верить в какой-то там дух, и отрицают то, что каждый солдат назовет духом армии. Им кажется, что деньги будут сражаться, когда люди уже не могут. ...как могли понять человека они, так долго поклонявшиеся слепым вещам; деньгам, насилию и богам, жестоким, как звери?

Честертон

Что такое элита девяностых? Существует ли она в принципе?

Да, конечно, существует. И своим жестким, стремительным и консолидированным сопротивлением Путину на протяжении последнего месяца - с рокового дня отставки Волошина - она это доказала.

Элита девяностых сформировалась в угаре советского строя, в период позднего Горбачёва. В те времена, когда слова "Империя", "Родина", "нация", "патриотизм", "государственность" стали почти неприличными. Или же до неприличия смешными. Следует признать, горбачёвское поколение советских лидеров, приравнявшее корейский видеомагнитофон к гербу сверхдержавы, для дискредитации всех этих понятий сделало немало. Как говорил герой Василия Аксёнова ("Новый сладостный стиль"), позднесоветские партийно-правительственные лица готовы были недорого продать абсолютно всё, кроме разве что мумии Ленина, - вот её толкнуть по дешёвке могли только руководители тогдашнего ВЛКСМ.

Но элита 90-х не стала бы цельным сплочённым классом, если бы не один престарелый, пьющий, не очень здоровый человек. Имя ему - Борис Ельцин.

Этот выдающийся (как бы к нему ни относиться) политик и борец за власть прекрасно понимал: если у руля останутся первые секретари обкомов и советские министры - революционный режим Ельцина будет задушен в объятиях через несколько месяцев, может быть - через пару лет. Замена правительства Силаева на "кабинет младореформаторов" осенью 1991-го была абсолютно важным для политического выживания Ельцина, поистине системообразующим шагом. Первый президент поставил на ключевые посты Бурбулиса, Гайдара и Чубайса вовсе не потому, что хорошо их знал или выпил с ними много водки. Не изучив хитросплетений всемирной истории, опираясь лишь на звериную интуицию, Ельцин постиг простую, как пареная репа, истину: только отдав управление страной качественно новым людям, он может застраховать себя, свою власть. Только сменив элиты, бескровно, но резко и решительно, он может удержаться во главе большого обломка СССР, вспомнившего поневоле старинное фирменное наименование - Россия. Так, в одночасье, родилась эта элита. Со временем Ельцин отдал ей крупную собственность и средства массовой информации. Правда, новая элита по меньшей мере дважды была готова сдать благодетеля Ельцина: в 1996-м, когда активно шли переговоры с Зюгановым (хоть ГУЛАГ возрождай, только крупную собственность не трогай) и в 1999-м, когда в неозюгановской роли выступал уже мощный старик Е. М. Примаков. Но сами принципы этой элиты оставались незыблемы. У неё появилась своя философия, своё системное миросозерцание, своя, если хотите, религия.

В центре этой религии - деньги. Они всесильны, они - божество. Деньги главнее жизни и смерти. Они, а не любовь, отныне движут Солнце и светила. То, что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги. Не случайно главные фигуры этой элиты - богатые и очень богатые люди. Олигархи. Жрецы современного культа денег. Они - святы и неприкосновенны. Ибо богатство в такой религиозной системе - источник и знак святости. Религия денег рождает своих апостолов, своих мучеников, своих блаженных.

Деньги для элиты девяностых - ещё и единственный источник любой и всяческой легитимности. Всё проплаченное - разумно. То, за что заплачено, всегда может быть оправдано. То же, за что не платят, есть порождение чьего-то болезненного сознания, полное безобразие и профанация. Когда олигарх свергает президента, это нормально, ибо олигарх деньгоизбран. Когда президент атакует олигарха, это ужасно и преступно, ибо президент в своей борьбе не действует именем денег, а значит, в отличие от своего оппонента, не сакрален. Один из менеджеров ЮКОСа на полном серьезе уверял меня, что Михаил Ходорковский имел право убить своего бизнес-оппонента Евгения Рыбина ("Томскнефть"), потому что Рыбин был презренным "красным директором" (сиречь порождением ехидниным), Ходорковский же, напротив, - эффективный менеджер (т. е. особого сорта существо, вдохновленное божеством и посвященное в глубокие, пленительные тайны мироздания). Жаль только, что не добили этого Рыбина, вот что добавил человек из ЮКОСа. А когда появился приснопамятный доклад Совета по национальной стратегии "Государство и олигархия", некоторые эксперты, открыто работающие на крупные корпорации (и нимало того не стесняющиеся), усиленно наводили тень на плетень по поводу "ангажированности" доклада, простодушно объясняя почтенной публике: поймите, за бесплатно такие вещи не делаются! Что ж, не стреляйте в этих экспертов - они действительно так думают. Они всерьез поклоняются огнедышащему пожирателю младенцев, и их, ленивых пасынков советского разложения, уже не исправишь. Они не понимают, что у кого-то бывают взгляды и приоритеты, отличные от их собственных. Они и Достоевскому бы сказали, что "Братья Карамазовы" - роман заказной. Ибо где не сверкнули деньги, там нет и не может быть ничего существенного, правильного и основательного.

Деньги же (во всяком случае, свободно конвертируемые у. е.) не имеют отечества. Поэтому не имеет его и элита 90-х годов. Идеальная модель государства для этой элиты - конфедерация Центрального административного округа города Москвы, Одинцовского района Московской области и Лазурного берега, входящего пока что в состав Французской Республики. Остальную Россию с ее дурно пахнущим населением - сбросить в море, как царь Ассаргадон - непокорные финикийские города. "Национальная ответственность", "социальная ответственность" для них - в лучшем случае, лукавые PR-штампы. В худшем - навязываемое богатым противоестественное желание обеднеть, как сообщил намедни один уважаемый бизнес-журнал. Верные адепты Денег всегда радуются, когда со страной Россией случается что-то неладное: от захвата заложников в ДК подшипникового завода до провала сценария приднестровского урегулирования. Ибо чем меньше остаётся страны с ее заскорузлыми архаичными заморочками, тем больше становится Молоха, всепоглощающего и безраздельного.

Элита девяностых сегодня премного говорит о свободе и демократии. И яростно мусолит какую-то очередную резолюцию полубезумных геронтократов из Конгресса / Сената США, осуждающую Путина за "отступление от демократической линии". На самом же деле, нет для этой элиты ничего ужаснее демократии. Потому что, если б у народа России был настоящий выбор, к власти в стране пришли бы носители совсем других ценностей, других идеологий. Элита, правда, о своей сохранности своевременно позаботилась, и давно скупила верхушку "системной оппозиции", а также наплодила политических фантомов, выдающих себя за оппозицию. Но при чём же здесь демократия?! Это компьютерная игра под названием "Политическая экзистенция", а никакая не демократия (по В. И. Далю - народное правленье, народодержавие, мироуправство).

Свобода? Эта элита признает одну свободу - свободу купить всё что угодно за деньги. Свободу денег, а не свободу личности. Ты имеешь право говорить, если твое выступление согласовано с держателями денег и/или мотивировано деньгами. Если же нет - ты прямой враг, которого надо на первой стадии заблокировать, а на второй - замочить. Когда олигарх покупает средство массовой информации и вводит в нём жёсткую цензуру (попробуйте сегодня покритиковать Ходорковского в любом из принадлежащих ему СМИ) - это нормально. Зато если кто-то выступает против олигарха - это ужасно и преступно. Иными словами, если ты не по части денег, забудь про права - они не для тебя. Деньги не допустят, чтобы ты открыто вещал, перемещался, молился своим (отличным от нео-Молоха) богам. Да и вообще, убеждения у всех должны быть одинаковые, только пиар разный: если ты врёшь про счастье трудящихся, будем считать тебя коммунистом, а если про малый бизнес - союзником правых сил. В крайнем случае, лёгким манием руки переместим тебя с одного политического фланга на прямо противоположный, ничего ведь существенно не изменится. Воистину, нет ни левых, ни правых перед властью денег, если лишь покорные рабы их. Классические одномерные люди (Г. Маркузе), статус и потребности которых определяются только одним параметром - степенью удаления от трансцендентного источника всемилостивейшего бабла.

Их свобода не имеет ничего общего ни с "цивилизованными западными" представлениями, ни с нашей пушкинской свободой, священной и тайной. Олигархическая теория свободы так или иначе восходит к культовому чукотскому анекдоту (всё во имя человека, всё для блага человека, и человека этого я видел) - освобождение небольшой группы людей от всех форм известной созданиям Божиим ответственности при полном закрепощении 99.9% народа, который свободы, конечно же, не достоин. Оазис сладостной вседозволенности в идеальном концлагере.

Основой своей публичной философии элита девяностых объявила прагматизм. Поскольку этот класс живёт в кислотной реальности Матрицы и культивирует постмодернистский принцип "называть все вещи чужими именами", то и прагматизм у них есть нечто совсем иное. Этот их "прагматизм" 80 лет назад блестяще охарактеризовал тот же Г.-К. Честертон ("Вечный человек"):

Почему прагматичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь - это чувствительность, а чувствительность - это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой. Для них, как и для всех, в основе основ лежит их собственное представление о природе вещей, о природе мира, в котором они живут; они считают, что миром движет страх и потому сердце мира - зло. Они верят, что смерть сильней жизни и потому мертвое сильнее живого. Вас удивит, если я скажу, что люди, которых мы встречаем на приемах и за чайным столом, - тайные почитатели Молоха и Ваала. Но именно эти умные, прагматичные люди видят мир так, как видел его Карфаген.

Наконец, элита 90-х годов - это антиинтеллигенция. Русская интеллигенция, трижды проклятая и четырежды прославленная, бремя и знак отличия русской нации, на протяжении двух столетий пыталась установить связь между элитой и отчужденным, глухим, дремучим народом. Profession de foi русской интеллигенции сформулировал, как известно, великий путешественник Радищев: я взглянул окрест себя, и душа моя страданиями человечества уязвлена стала. Худо ли, бедно ли, - в XX веке именно эта интеллигенция устроила две революции - февральскую 1917-го и августовскую 1991-го. Но поле битвы после победы никогда организаторам революций не принадлежало. В начале XX века к власти пришёл профессиональный юрист, возвестивший миру, что интеллигенция не мозг нации, а говно. В конце века - власть в крупнейшем субъекте бывшего СССР захватили олигархические мародёры, полностью, по сути, разделяющие ленинские представления об интеллигенции. Страшно далеки эти мародёры от народа - но это уже не беда их, а сознательная позиция, центральное правило жизни. В гробу они видали страдания человечества, даже близлежащего его сегмента. Центральный комитет русской интеллигенции, поддержавший распад СССР, уже в первой половине девяностых объявил о самороспуске, ибо никаких Радищевых не может быть в стране с победившим культом Молоха. Как-то недавно выступал я на лучшей в России (говорю без малейшей иронии) радиостанции, и начал лепетать что-то про трагические аварии на шахтах в Ростовской области. И тогда ведущий, кстати, один из кумиров моей юности, вальяжно прервал меня: ну, ты бы ещё про взрывы на Солнце вспомнил! Умри, мой кумир, лучше не скажешь! В этой немудреной метафоре - вся идеология девяностых годов. Россия - это где-то там, на Солнце, где нас нет и не будет. Во всяком случае, в этой жизни. Мы - это "Мерседес", японский ресторан и абсент-парти в бутике Gucci. Шахты могут взрываться, поезда - сходить с рельс, учителя и врачи - голодать, крестьяне - подыхать, но наш строй не меняется, и хвала всесильным деньгам, которые хранят нас на таком сияющем, на таком правильном и ровном, как кремлевский дворцовый паркет, пути нашей жизни!

Благодаря Борису Ельцину, элита 90-х годов взяла под контроль огромные ресурсы - политические, экономические, медийные. У Путина, который дрожащими пальцами нежного дзюдоиста нащупывает контуры альтернативного курса, ничего сравнимого нет. Есть у него - только остаточный, не уничтоженный жрецами Молоха авторитет верховной власти. Мистическое наследие тысячелетней российской истории. Не случайно служители Денег так яростно поносят эту треклятую историю, в которой, по их уверениям, нет ничего, кроме унылого рабства (великая Империя от Балтики до Тихого океана, Пушкин и Достоевский, Маяковский и Ахматова, Бродский и Солженицын, Леонтьев и Ильин, Бердяев и Федотов, победа во II мировой войне и полёт Гагарина - не в счёт). Но Путину не суждено уцелеть, тем более - победить, если он не использует хотя бы опыт своего непосредственного предшественника (о практике великих исторических фигур прошлого предпочту не напоминать, ибо все они не учились в спецшколе имени А. Б. Чубайса и были потому сплошь национально ориентированными тиранами). Лидеру, который намерен выйти за пределы логики и философии 90-х, нужна новая элита. Путин должен открыть шлюзы вертикальной социальной мобильности. Тихо и мирно, но решительно и недвусмысленно, как прежде - Ельцин. Альтернатива - триумф сегодняшне-вчерашней элиты и распад России. Третьего - не дано.

Начало ужасной эпохи

Стоит сказать "Иванов", как другая эра

Тут как тут, вместо прожитых лет.

Бродский

Знаменосцем элиты девяностых был и остается Анатолий Чубайс. В последнее время он вновь, как в разгар прошлого десятилетия, громко и отчётливо заговорил.

Теперь он утверждает, что стране грозит национал-социализм. И главное орудие национал-социализма - Генпрокуратура. Вернее, рвущиеся к власти Устинов, Патрушев, Сечин и обширная популяция Ивановых (С. Б., В. П. и т.п.).

Анатолий Борисович дело своё знает туго. Он отлично понимает, что большинством депрессивного, уставшего от бесцветного олигархического буйства народа России более чем востребованы национально-социалистические идеи (не будем безбожно путать их с нацистскими). Которых на политико-интеллектуальном рынке пока что, в сущности, предложено не было. И правильно Чубайс, чуткий барометр старой элиты, боится Иванова. Правда, не того, кто перебирает бумажки по федеральному ведомству, а совсем другого.

Тот, другой Иванов, коренаст, грубоват и небрит, и слегка разит от него паленой "Гжелкой" осетинского производства. В один нелёгкий час этот русский монстр может постучать в ворота олигархического Запретного Города, и, сжимая в руке тронутый ржавчиной ломик, вымолвить:

- Простите, а хозяин на месте?

И рафинированный политолог модели Линкольн Марк VIII, выполняющий по совместительству функции дворецкого, скажет сквозь домофон раздраженно:

- Отъехали в Кремль, сейчас нету.

А потом повернется к дюжему охраннику:

- Слушай, пристрели ты эту мерзкую падаль.

И услышит от бравого коротко стриженого молодца неожиданное и неизбежное:

- Не могу. Это мой отец.

Великий Чубайс понимает, что запас прочности России, созданный чередой прежних правителей и режимов, исчерпан. А значит, в любую секунду может произойти нечто неординарное. Не управляемое и не контролируемое элитой. Самое же страшное - если Путин найдет прямой контакт с некоммерческим Ивановым. Поэтому остро необходимо - убрать Путина раньше, чем такой контакт возникнет. Для того и нужен коммерческий Иванов (см. выше), за $300 (+ $5 в день на питание) готовый выйти на Красную площадь точно в означенный час. И снести в тартарары эту несчастную, изжившую и пережившую себя страну, тяжкими веригами прошлого повисшую на стройных царственных ножках танцующей, жонглирующей словами и сущностями, фантасмагорической элиты девяностых годов.

Трижды прав Березовский - другой гениальный глашатай прекрасной эпохи олигархического безумия. Путин не будет просто так переизбран президентом в 2004 году. Ибо элита уже полностью отказала ему в доверии сочувствии. Молох Всемогущий лишил хозяина Кремля своего благословения. И потому в рамках инерционного сценария устоять Путину - не удастся.

Ему придется срочно найти своих. Союзников. Они, несмотря ни на что, существуют, их много, и они сегодня - пока еще - ждут сигнала.

Преодоление одиночества

... в действительности нация никогда не бывает "готовой", законченной. Она всегда или созидается, или распадается. Tertium non datur. Она либо приобретает приверженцев, либо теряет их, в зависимости от того, есть ли у неё в данный момент жизненное задание.

Ортега-и-Гассет

Борьба с одиночеством - главное занятие затерянного в безразмерных снегах русского человека. Наш человек и пьет, собственно, чтобы в данном ему гигантском пространстве избежать одиночества.

И мучительная схватка Путина с его президентским одиночеством - это, я Вам скажу, reality show, перед которым меркнет любое суперрейтинговое "За стеклом"!

Повторю, спасти Путина может только новая элита. Элита первой трети нового тысячелетия. Её протоструктура уже существует. Но без внешнего импульса в виде явленной властной воли протоэлитарные структуры никогда не станут собственно элитой. Здесь роль президента исключительно велика, больше того - эксклюзивна.

Для кристаллизации же элиты нужны идеи. Простые, как всё великое. Идей таких наберётся не более двух.

Во-первых, идея нации.

Одна из ключевых проблем современной России состоит в следующем: после распада СССР мы не прошли стадию национальной самоидентификации. Оставшись лишь большей частью погибшей общности - советского народа. А в такой ситуации никакое поступательное национальное развитие невозможно, ибо отсутствует субъект развития. Чем кончается подобная бессубъектность, мы видим на примере некоторых стран бывшего СССР, скажем, Молдавии, которая через несколько лет так или иначе окажется румынской провинцией. К слову сказать, критикуемый ныне за авторитаризм казахстанский правитель Назарбаев сразу понял, чем ему грозит отсутствие нации. Потому и столицу на север перенёс, и имя Л. Н. Гумилёва университету в новой столице присвоил, и Чингисхана казахом объявил. Ибо несть нации без героев, без истории ярких побед и великих завоеваний.

Что есть нация? Определений - сотни. Приведу лишь два, которые кажутся мне наиболее точными и ёмкими.

Отто Бауэр, австрийский социал-демократ начала XX века, один из идеологов II Интернационала: Нация - это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы.

Теодор Герцль, идеолог сионизма: Нация - это группа людей общего исторического прошлого и общепризнанной принадлежности в настоящем, сплоченная из-за существования общего врага.

У элиты девяностых и остального народа нет ни общей судьбы, ни единого - национального - интереса. Всё, что хорошо для чукотско-лондонского олигарха Абрамовича, плохо для слесаря Пупкина из Верхнего Старгорода, и наоборот. Нет у них и общего врага. Для олигархов и иже с ними враг - российский народ-иждивенец (а также обалдевшая от внезапной независимости Генпрокуратура). Для русского народа враг - олигархи и, по традиции, США. (Впрочем, возможно, место Соединенных Штатов вскорости займет братский Китай). Характерный пример отчуждения: олигарх никогда добровольно не поделится с народом природной рентой, ибо искренне не понимает, как такое возможно: поступиться своим материальным интересом ради относительного благополучия 145 миллионов бессловесных люмпенов, заслуживающих разве что смерти. Какая уж тут нация!

В то же время, народ алчет единой судьбы - об этом говорят социологические исследования. Дорогие (и недорогие) россияне живут ожиданием национального проекта, в горниле которого и найдет оформление русская нация. А чтобы приступить к национальному строительству, нужно всё то же - национально ориентированная элита. Которая, в отличие от элиты девяностых, не хохочет в голос и не кривится мерзостно при упоминании "нерыночного" национального интереса.

Депрессия, в которой погряз народ наш, великий и ужасный, может быть преодолена только на путях реализации проекта, возвращающего в русскую жизнь позитивное целеполагание а значит, заветный смысл.

Во-вторых - идея государства.

Что бывает без государства, когда всё управляется скрещеньями и переплетеньями невидимых рук, - демонстрирует нам Грузия.

В России же государство, подаренное Византией, всегда было залогом оформления и укрощения необъятной, недисциплинированной души нашей. А значит, больше чем аппаратом насилия, - мудрым отцом, суровым старшим братом, всепонимающей матерью.

В 90-е годы и государство российское утратило свою субъектность, превратившись в придаток бизнеса. С его вполне видимыми руками, то и дело копошащимися в закромах Родины. Если Путину не удастся отделить государство от бизнеса, обособить его от частных интересов - о спасении страны и говорить не приходится.

Теперь, наконец, - главный вопрос. На кого может опереться национальный лидер при решении своих задач? Таких групп видится примерно пять.

1. Региональные элиты.

Российский олигархический капитализм отбросил регионы на периферию политико-экономической жизни. Сформировавшись, ельцинская элита сдала лестницу вертикальной социальной мобильности на безответственное хранение в первый отдел РСПП. В итоге между олигархической столицей и субъектами Российской Федерации закрепился великий разрыв (почти по Фукуяме) - социальный, ценностный и ментальный.

Региональные элиты уже поняли, что "вертикаль власти" образца 2000 года была нужна, в первую очередь, олигархам, - чтобы отстранить регионы от завершающей стадии раздела и дальнейшего передела крупной собственности. Унификация законов - лишь побочное следствие этого олигархического проекта.

Кроме того, региональные элиты объективно заинтересованы в культивировании своих территорий, в развитии регионов, каковое невозможно без сильной центральной власти и, соответственно, единого государства. Ибо ни экономически, ни политически российские регионы (покуда они, к счастью, не укрупнены) не могут претендовать на государственную самостоятельность. А вытеснение русских китайцами с фактическим расчленением страны регионалов никак не устраивает - тогда эти элиты будут повержены, сброшены с игорного стола новейшей русской истории.

Потому региональные элиты - объективные сторонники Путина в борьбе с правящим слоем девяностых. И - строительный материал для новой элиты. И Кремлю следовало бы ныне больше думать не об удушении губернаторов, а об интеграции широких масс талантливых регионалов в федеральную власть, федеральную политику, медиа-среду.

2. Церковь.

Иудеохристианская традиция - даже с поправкой на глубинное русское язычество - сильнее скороспелого культа Молоха. Этим почти всё сказано. Страна нуждается в религиозном и церковном (институциональном) возрождении.

Православие в X веке помогло скандинавско-византийскому совместному предприятию стать целенаправленной Русью. В XVII веке - предотвратило польское завоевание (вспомним патриарха Гермогена). В XIX веке - объединило народ во время наполеоновского нашествия (К. Леонтьев писал, что именно французские бесчинства в православных храмах стали последней каплей, вовлекшей народ в войну, сделавшей войну Отечественной). Да и генералиссимус Сталин не случайно возродил в разгар Великой Отечественной войны патриаршество и пошёл навстречу Церкви.

Православная паства - сырье для новой элиты. Проекты по восстановлению единства Православной Церкви, сближению христианских конфессий, в которых Путин уже участвует, гораздо важнее, чем это может показаться на первый взгляд.

3. Интеллигенция.

ЦК интеллигенции самоликвидировался. Но сама интеллигенция - не уничтожена. И всё так же глядит окрест себя, поражаясь цинизму и безответственности олигархического капитализма. Миллионы провинциальных ученых, врачей, учителей, библиотекарей, актеров и т.д. - объективные противники логики и философии девяностых годов. Они, как никто другой, важны для вытеснения старой элиты и институтов религии золота.

4. Государевы люди.

Во взаимоотношениях государства и человека в России во все времена присутствовала особая мистика. "Государев человек" - знак почёта и сопричастности некоему таинству. В 90-е годы, когда государство обесценило себя, объявило самоё себя явлением временным и уродливым, смысл "государевых людей" почти пропал. Бюрократия превратилась в придаток крупного бизнеса, весь смысл которого - юридически оформить некие процессы разложения и распада. Но потребность в таинстве у миллионов (гражданских и военных) никуда не пропала. Им кажется, что государство просто вышло покурить или, смертельно усталое от русских веков, поехало отдохнуть к морю. И когда оно вернется, и напомнит о себе, когда "государевы люди" будут отделены от источников больших денег, опорой национального проекта станет еще один мощный социальный пласт.

5. Оппозиция.

Как ни странно. Ходорковский в этом вопросе действовал куда правильнее Путина.

В России есть только три более или менее реальные политические партии - КПРФ, СПС, "Яблоко". Потому что у этих партий есть понятный базовый электорат. У "Единой России" его нет и быть не может, ибо тактический союз бизнеса и бюрократов во имя сохранения источников доходов есть всё что угодно, только не партия. Да и в целом идея "президентской партии" упадочна и порочна. Ибо глава государства в России призван быть общенациональным, а значит, надпартийным лидером. В начале 2000 года, когда политтехнологи Казанцев, Трошев и Шаманов выстрелами из всех орудий вели Путина к победе на президентских выборах, "путинское большинство" на 50% состояло из традиционных избирателей КПРФ и СПС. "Единство" же охватило электоральное болото - огромный массив людей, реагирующих не на идеологии, но на условные знаки и символы, на ржавый скрежет истории. На болоте могут строиться стремительные PR-кампании и даже петровская столица, но никак не настоящие партии.

Как ни смешно, и Путин нужен оппозиционным (считающимся ныне таковыми) партиям. Потому что, действуя сообразно логике 90-х годов, партии выхолащиваются, превращаются в обманки, в краткосрочные олигархические проекты. Им же надо быть - системными структурами, способными к самовоспроизводству. Партиям жизненно необходим переход от постмодернистской среды тотального манипулирования к реальной политической жизни, с мясом идеологии и кровью борьбы. Такое возможно только после отставки элиты девяностых.

Путин не может заставлять страну долго ждать. Доверие к Кремлю и так расшатано до предела, как кровоточащий недолеченный зуб. Время - и президенту придётся это понять - жёстко работает против него.

Путин против Путина

...в сердце моем вдруг тогда зажглось и вспыхнуло другое чувство...

чувство господства и обладания.

- Подлинно вы не в своем уме, - заметил он, даже не подняв головы, так же медленно сюсюкая и продолжая вдевать нитку. - И где это видано, чтоб человек сам против себя за начальством ходил?

Достоевский

Один из ключевых противников Владимира Путина - сам Владимир Путин.

Он ведь тоже порождение элиты 90-х годов, её ставленник. Эта элита до недавнего времени считала его заводной куклой, которая нуждается лишь в регулярной протирке механизма техническим спиртом. И они хотят, чтобы Путин выполнял по-настоящему только одну роль - гаранта результатов приватизации. Остальные роли - понарошку.

Ему временами кажется, что можно обойтись полумерами, что можно ещё, по Щедрину, погодить. Что Бог чего-нибудь даст и так.

Но земная кора уже пришла в движение. На поверхности 1/7 части суши видны аршинные трещины. Их - не засыпать вчерашним мусором. Они неуклонно растут и ширятся, как сотрудничество КПСС с братскими партиями.

Поэтому Путину придётся выбрать. Он, наверное, может выбрать. Ведь он всё-таки - президент.

Другие материалы по теме:

Глеб Павловский проиграл

Скоро все российские олигархи уедут за рубеж. Или не все. Или не уедут...

Совет по национальной стратегии предлагает изменить структуру управления Россией

Глеб Павловский назвал заказчиков "дела ЮКОСа"

Президент ФЭПа заявил, что отказывается от всех своих интернет-СМИ

Станислав Белковский,генеральный директор Совета по национальной стратегии

Другие материалы
Экономика00:04Сегодня

Приход нормальный

Кокаин, героин и ЛСД: почему будущее экономики зависит от наркотиков