Новости партнеров

Дарвинизм в системе образования

25 июня закончился учебный год. Последний, в котором единый госэкзамен был необязателен

Большой эксперимент подходит к концу. В 2004 году в России последний раз единый государственный экзамен для школьников проходил в экспериментальном порядке - не во всех регионах, не во всех ВУЗах, не всегда принудительно. Однако, несмотря на то, что через год, как нам обещает новое Министерство образования и науки, "российские ВУЗы будет не узнать" и "остановить этот процесс невозможно", пока в эффективности новой системы сомневаются слишком многие.

Попробуем разобраться, что же такое этот ЕГЭ? Как сообщается на сайте информационной поддержки ЕГЭ, единый экзамен вводится во всех школах страны по следующим причинам:

  • Он должен обеспечить равные условия для всех выпускников, так как на всей территории России применяются однотипные задания и единая шкала оценки. Причем отдельно отмечается, что достоверность будут обеспечивать независимые эксперты и компьютеры, автоматически считывающие результаты экзаменационных работ и выставляющие оценку.

  • Вторая цель - это изменение на основе ЕГЭ системы финансирования российских ВУЗов.

  • Попутно эта реформа должна искоренить два страшных, по мнению Министерства образования и науки, греха нынешней системы - "целевое репетиторство" и взяточничество в ВУЗах.

    Сомнения и критика звучат в отношении всех трех пунктов.

    Стоит сразу оговориться - в Положении о переходе на финансирование отдельных ВУЗов с использованием Государственных Именных Финансовых Обязательств нет пункта о введении тотально платного образования в России. Однако об этом открыто говорят многочисленные критики реформы.

    Краеугольный пункт реформы - это ГИФО, или государственные именные финансовые обязательства. По сути, их введение представляет собой перераспределение по рыночному принципу тех государственных денег, которые в настоящее время, в среднем, тратятся на одного студента за полный курс его высшего образования. Государство оценивает знания школьника на ЕГЭ, после чего дает ему ровно столько денег на учебу, сколько он заслужил. Таким образом, в конце школы каждый ребенок в течение месяца определит свою судьбу на несколько лет вперед, а то и на всю жизнь, и если, не дай Бог, при оценке его знаний будет допущена ошибка, то поправить ее на следующий год будет уже невозможно - на нем будет стоять клеймо. Такой выпускник будет вынужден искать деньги, чтобы доплатить за недополученные в школьные годы знания (или за совершенные на экзамене ошибки).

    Техническая по своей сути система оценки знаний, принятая в положении о ЕГЭ (несмотря на присутствие в тексте упоминения об "экспертах"), не гарантирует от ошибок - исключив "субъективную составляющую" из экзамена, реформаторы лишили как школьников возможности "выехать" за счет симпатий преподавателя, так и экзаменаторов возможности более полной и всесторонней оценки знаний учащихся.

    Однако ГИФО нависнет дамокловым мечом не только над старшеклассниками - в перспективе (долгосрочной) каждый ВУЗ должен будет доказывать свою состоятельность. Чем больше отличников захотят в него поступить, тем больше денег он получит на обучение студентов, зарплату преподавателям, научную работу и т. д. Так задумали реформаторы. Сплошной дарвинизм - слабых и ненужных общество платежеспособных отличников попросту отторгнет. Конечно, не слишком популярные ВУЗы будут снижать свой "балльный ценз", но тогда в стране появится сеть сверхпрестижных институтов, которые, как утверждают критики реформы, не только приведут к расслоению общества, но и уничтожат более слабых, но имеющих право на существование коллег.

    Вопрос о том, каким образом будут учитываться реальные финансовые потребности ВУЗов, также остается пока открытым. По крайней мере, на сайте Минобразования и науки (на котором содержится довольно подробный список нормативных документов министерства) в разделе Модернизация механизмов финансирования образовательных учреждений не содержится ни одного документа, регулирующего этот процесс. Возможно, документы просто еще не успели опубликовать, но также вероятно, что такие положения до сих пор не разработаны.

    Представьте себе, к примеру, разницу в стоимости обучения филолога и металлурга. Или инженера-электромеханика, профессия которого в перспективе может быть не настолько востребованной, как экономиста. Разумеется, банкиров у нас учат тоже далеко не за копейки, но все-таки содержание учебных машин и механизмов в техническом институте стоит больше, чем учебных пособий в том же Литинституте. При этом в иные гуманитарные ВУЗы пойдет заведомо большее количество абитуриентов с отличными результатами, чем в какой-нибудь не слишком престижный, но крайне дорогостоящий технический ВУЗ, котрый будет нуждаться в богатеньких отличниках больше своих престижных коллег.

    Разумеется, не стоит полагать, что Министерство никак не отрегулирует этот вопрос. Но только вот будут ли открытыми и прозрачными заявки ВУЗов на получение денег? Если оставить вопрос на откуп ректоратам, выдержит ли российский бюджет запросы институтов и университетов? Впрочем, эти в значительной степени формальные вопросы так или иначе будут решены. Но кроме слова, в законе есть еще и дух. И вот тут ЕГЭ рождает огромное количество сомнений.

    В настоящее время к эксперименту присоединились, в основном, ВУЗы Министерства образования и науки. И это неудивительно. Государственные преподаватели - люди подневольные, а спорить с правительством у нас в стране не принято. Но вот рады ли они переменам? Ответ на этот вопрос однозначен. Не может человек радоваться, когда у него забирают гарантированный источник дохода. Поэтому те, кто мог сопротивляться реформе - ВУЗы, не подчиняющиеся напрямую Минобразования и науки, делали это, как могли.

    Не в самом бедном российском университете - Московском государственном имени Ломоносова - профессор, имеющий степень доктора наук, зарабатывает около 10-12 тысяч рублей (300-400 долларов США). Понятно, что такая зарплата при столичных ценах не может удовлетворить высококлассного специалиста, преподавателя одного из самых престижных ВУЗов страны. Ситуация в других институтах и того хуже. С другой стороны, как известно, абитуриенты являются довольно надежным источником дополнительного дохода - вспомним то же "целевое репетиторство". Такой репетитор, который зачастую имеет отношение к экзаменационной комиссии, не просто готовит студента, натаскивая его по профильному предмету, но и "курирует" его при поступлении, "помогая" при помощи рычагов, доступных ему по должности.

    Понятно, что абитуриенты, живущие в той же Москве, не только гораздо платежеспособнее своих региональных коллег, но и имеют больше возможностей найти нужных репетиторов. Даже если человек, который приезжает из провинции поступать в столичный ВУЗ, располагает толстым кошельком, ему все же сложнее пустить его в ход. А тут институтам предлагают принимать каких-то выскочек семи пядей во лбу, не имеющих за душой ни гроша. Непорядок.

    Тем более, что в академических кругах сомневаются, что баллы, которые абитуриент принесет в ВУЗ, будут объективно отражать те знания и навыки, которыми он обладает. Вопрос, конечно, технический, но он может свести на нет любую, пусть даже самую прогрессивную реформу. 30 мая более 400 представителей российской науки и образования обратились с открытым письмом к президенту России Владимиру Путину. В послании говорится, что технологии проведения ЕГЭ не могут обеспечить объективность оценок. Неизбежны массовые списывания, подтасовки и фальсификации. Один из тех, кто подписал обращение к президенту - академик Российской Академии образования Сигурд Шмидт - сказал, что Единый госэкзамен не столько позволяет выявить широту индивидуального кругозора и степень быстроты реакции, сколько напоминает систему отгадки кроссвордов. Конечно, чтобы ответить на вопрос "да" или "нет", достаточно знать только ту область предмета, которая представлена в вопросе, и быть полным профаном во всех остальных.

    Конечно, реформаторы разработали хитрую систему обеспечения безопасности ЕГЭ, да и авторы письма президенту не привели никаких убедительных доказательств своей правоты, но ведь, как известно, в России все делается по известному принципу Черномырдина, и это - вековая традиция. А, учитывая, что на карту зачастую поставлена судьба выпускника, ошибок быть не должно. Поэтому позиция преподавателей российских ВУЗов, которые сомневаются в истинности результатов ЕГЭ, если не понятна, то вполне объяснима.

    В этом смысле весьма показательна история, которая приключилась в этом году с абитуриентами все того же МГУ. В марте ректор университета Виктор Садовничий заявил, что собирается принять в ВУЗ полторы тысячи победителей различных научных олимпиад. Сделал он это под давлением тогдашнего министра образования Владимира Филиппова. Ректор, который не поддерживает введение ЕГЭ, таким образом, совершил некоторый реверанс в сторону Министерства, а кроме того, лишний раз продемонстрировал исключительный статус своего ВУЗа - если уж брать бесплатных интеллектуалов, то уж гениев-победителей. Речь шла о тех, кто занял призовые места на пяти заключительных этапах всероссийских олимпиад. Таких, по заявлению ректора, должны были принимать в МГУ без вступительных экзаменов.

    МГУ разослал в регионы соответствующие уведомительные письма, а местные органы образования прислали обратно заявки на поступление своих выпускников. Однако 22 июня стало известно что все не так. На самом деле, сейчас МГУ согласен принимать безоговорочно победителей международных и всероссийских олимпиад, а призерам трех оставшихся этапов будет предложено сдавать экзамены наравне с обычными выпускниками средних школ. Единственное исключение для них - это "пятерка" по предмету, в котором абитуриент показал олимпийские достижения.

    Перед людьми, конечно, неудобно. Но в МГУ нашли выход - было объявлено, что мартовское обещание принять всех победителей олимпиад было дано после устной договоренности Садовничего с Филипповым, который-де обещал впоследствии оформить соответствующее письменное распоряжение, но так этого и не сделал. "Мы рассчитывали на обещания Филиппова, а он их дезавуировал. Мы оказались в щекотливом положении, распространив информацию по регионам, а потом выложив на университетский сайт новые правила приема", - признался в интервью "Коммерсанту" проректор МГУ Владимир Миронов. Но стеснительность администрация ВУЗа все-таки преодолела. Правила остались прежними.

    Правда, представляется, что истинная причина этого решения кроется в другом. Просто как только Филиппов, который активно поддерживал реформу, перестал быть министром во время последней смены правительства (нынешнее Министерство образования и науки возглавляет Андрей Фурсенко), тут же оказалось, что ректор МГУ больше никому ничего не должен, исключая полторы тысячи олимпийцев. Тысяча пятьсот абитуриентов - это почти половина всех вакантных мест, которые ежегодно предоставляет МГУ, а разбрасываться местами без законных на то оснований ректор не намерен. Эксперимент - экспериментом, а жить на что-то надо.

    Конечно, как уже говорилось в самом начале, реформа неизбежна. Ее колесо завертелось, и остановить его не удастся. В следующем году ЕГЭ перестанет быть экспериментом и станет реальностью. Как любые кардинальные изменения, не все начнет работать сразу и легко. По опыту каждый гражданин нашей страны знает - сначала будет хуже, потом потихоньку механизм отладят, но за это время россияне, славящиеся своей смекалкой, придумают новые способы обмана системы и обхода ее правил. А ректорам, которые противятся нововведениям, остается уповать на то, что в России всегда строгость законов компенсировалась их невыполнением.

    Павел Аксенов

  • Другие материалы
    Россия00:01Сегодня

    «Сегодня вы — завтра вас!»

    Дефолт не погрузил страну в нищету, но отнял у россиян надежду