Ходорковскому не удалось стать узником совести "Международная амнистия" и российские правозащитники не сошлись в терминологии

В понедельник, 11 апреля, одна из главных правозащитных организаций мира "Международная амнистия" отказалась признать Михаила Ходорковского и других фигурантов дела "ЮКОСа" политзаключенными и узниками совести. Это решение вызвало бурю негодования среди российских правозащитников, неоднократно ходатайствовавших о признании бывшего главы "ЮКОСа" и его коллег жертвами политических репрессий. Некоторые из российских борцов за права человека даже поспешили выдвинуть предположение, будто МА вступила в сделку с российскими властями в рамках борьбы главы этой организации Ирены Хан за пост генсека ООН.

Статусное звание

Правозащитники уже несколько раз выходили с предложением объявить Михаила Ходорковского политзаключенным, что сильно помогло бы его адвокатам, которые уже не раз обращали внимание суда на многие несуразицы в его деле, начиная с чрезмерной строгости меры пресечения (обвиняемый в хозяйственных преступлениях уже более полутора лет находится за решеткой) до довольно абсурдных обвинений в уклонении от уплаты налогов на сумму в миллион долларов. Это при том, что обвиняемый ежегодно расходовал на благотворительные цели на порядок большие суммы.

Кадр телеканала НТВ, архив

Кадр телеканала НТВ, архив

Lenta.ru

Уже в ноябре 2003 года, через месяц после ареста Ходорковского, группа российских правозащитников обратилась к "Международной амнистии" с просьбой признать бизнесмена политическим заключенным. Письмо, адресованное генеральному секретарю организации Ирене Хан, подписали Елена Боннэр, Владимир Буковский, Наталья Горбаневская, Сергей Ковалев, Эдуард Кузнецов и Александр Подрабинек.

В феврале 2005 года аналогичное обращение подписали ряд известных деятелей российской науки и культуры, в том числе артисты Лия Ахеджакова, Олег Басилашвили и Сергей Юрский, писатели Даниил Гранин, Борис Стругацкий, Людмила Улицкая, Эдуард Успенский, академики РАН Михаил Гаспаров, Юрий Рыжов и Александр Яковлев. А последний раз призыв объявить Ходорковского политзеком прозвучал 4 апреля.

Кроме того, в том же феврале управляющий директор группы "МЕНАТЕП" Тим Осборн также предложил Госдепартаменту США признать Михаила Ходорковского политическим заключенным, исключить Россию из "Большой восьмерки" и не принимать в ВТО. Осборн при этом опирался на различные документы Госдепартамента и ПАСЕ, которые определяют понятие "политический заключенный", а также на Международную конвенцию по гражданским и политическим правам. Изучив эти документы, директор "МЕНАТЕПа" пришел к выводу, что "политическая активность Ходорковского заставила правительство России заняться вендеттой против него и компании ЮКОС". Но стоит отметить, что Госдепартамент еще в прошлом году в ответ на аналогичное предложение решил не включать Ходорковского в список политзаключенных.

Позиция "Международной амнистии"

ЛОГОТИП "МЕЖДУНАРОДНОЙ АМНИСТИИ" с официального сайта организации

ЛОГОТИП "МЕЖДУНАРОДНОЙ АМНИСТИИ" с официального сайта организации

Lenta.ru

Обвинения в трусости, выдвигаемые российскими правозащитниками в адрес "Международной амнистии", имеют слабую аргументацию, в то время как сама организация достаточно подробно постаралась объяснить, почему к Ходорковскому сотоварищи нельзя применить термины "политзаключенный" и "узник совести". В частности, МА не располагает информацией о том, что Ходорковский находится в тюрьме только из-за своей политической деятельности, и поэтому он не может быть причислен к узникам совести, в отношении которых организация требует немедленного и безоговорочного освобождения.

Что касается статуса политзаключенного, для которого МА может потребовать нового справедливого суда, то с 2001 года он перестал быть для организации приоритетным. Теперь "Международная амнистия" считает более важным бороться за справедливый суд для всех, а не только для лиц, лишенных свободы по политическим мотивам, и, видимо, еще и по этой причине не видит оснований спешить на помощь в первую очередь Ходорковскому. Вместе с тем МА вовсе не отрицает, что арест и уголовное преследование Ходорковского и других лиц, связанных с "ЮКОСом", имеет "значительный политический контекст".

В связи с этим организация напоминает, что суд в Великобритании при рассмотрении запроса российского правительства об экстрадиции бывших топ-менеджеров "ЮКОСа" Дмитрия Маруева и Натальи Чернышёвой отметил: "представляется более вероятным то, что преследование г-на Ходорковского скорее политически мотивировано, чем нет".

А вот выдержка из заключения Парламентской ассамблеи Совета Европы: "Обстоятельства ареста и судебного процесса над руководителями "ЮКОСа" позволяют сделать вывод, что вовлеченность государства в эти дела выходит далеко за рамки исполнения уголовного судопроизводства и имеет целью, в том числе, ослабление открыто выражавшего свое мнение политического оппонента, запугивание других состоятельных лиц и возвращение себе контроля над стратегическими экономическими активами".

Различие в понимании объективного и субъективного

Узник совести - это человек, физическая свобода которого ограничена тюремным заключением либо иным способом из-за его политических, религиозных или иных убеждений, а также этнического происхождения, пола, расы, языка, национального или социального происхождения, имущественного статуса, родственных отношений, сексуальной ориентации и других характеристик личности. При этом узниками совести не считаются люди, прибегающие к насилию или пропагандирующие насилие и вражду.

Возвращаясь к вопросу о терминологии, следует отметить, что "Международная амнистия" использует четкие определения для таких понятий, как "узник совести" или "политзаключенный". Решение о предоставлении такого статуса принимается лишь после всестороннего рассмотрения многих критериев, и касается нарушения международно признанных норм. В то же время российские правозащитники такими же четкими критериями не пользуются и руководствуются только голосом собственной совести, который не всегда может быть объективным.

Именно это различие в понимании объективного и субъективного привело к противоречиям вокруг вопроса о признании Ходорковского политзаключенным. Согласно "Международной амнистии", лицо, лишенное свободы, подпадает под понятие "политический заключенный" в следующих случаях:

- лишение свободы было применено в нарушение одного из основных прав, гарантированных Европейской конвенцией по правам человека, в частности, свободы слова, совести и религии, права на получение достоверной информации, а также свободы собраний и общественной деятельности;
- лишение свободы было применено по явно политическим причинам без связи с каким-либо правонарушением;
- по политическим мотивам длительность заключения и его условия являются явно несоразмерными по отношению к правонарушению, в котором лицо было признано виновным или подозревается;
- лицо лишено свободы по политическим мотивам на дискриминационной основе по сравнению с другими лицами;
- лишение свободы является результатом разбирательства с явными нарушениями процессуальных гарантий, что связано с политическими мотивами властей.

Но главная позиция "Международной амнистии" заключается в том, что "термин "политический заключенный" и сходные с ним остаются осмысленными для их правозащитного употребления лишь к действиям безусловно неправового (на практике!) государства", каковым при всех юридических казусах и недоработках Российскую Федерацию трудно признать.

"Таким образом, сегодня в рамках правового подхода приложение определения "политический" к понятиям "заключенный" и "уголовное преследование" оказывается малопродуктивным", - делают вывод специалисты МА.

Позиция Сергея Ковалева

ПРАВОЗАЩИТНИК СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ. Фото Сергея Абраменкова, "Эхо Москвы"

ПРАВОЗАЩИТНИК СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ. Фото Сергея Абраменкова, "Эхо Москвы"

Lenta.ru

Несколько иной точки зрения на эту проблему придерживается известный российский правозащитник Сергей Ковалев, один из самых острых критиков подхода МА к делу Ходорковского. По его мнению, политическим заключенным следует считать любого и только такого заключенного, в уголовном преследовании которого существенно значимую и достоверно определяемую роль играют политические мотивы власти. А поскольку в сфере правоприменения принципиально не допустимы внеправовые оценки и суждения, политическая мотивация в судопроизводстве, естественно, использована не будет, но это с неизбежностью повлечет за собой процессуальные и материальные нарушения против обвиняемых - что и произошло, по мнению российского правозащитника, в "деле "ЮКОСа".

Ковалев также дает определение "узника совести", которым является лицо, лишенное свободы по заведомо неправовым, с точки зрения международных стандартов, основаниям, либо по ложному обвинению. Поводом для преследования в этом случае могут стать:

- убеждения или их публичное выражение, общественная или политическая деятельность ненасильственного характера, не содержащая требований дискриминировать кого-либо;
- поиск и распространение "открытой" информации;
- отказ по убеждениям или по религиозным соображениям от несения воинской службы, от участия в насильственных действиях.

Как стать политзаключенным в современной России

БЫВШИЙ УЗНИК СОВЕСТИ ГРИГОРИЙ ПАСЬКО. Фото Сергея Абраменкова, "Эхо Москвы"

БЫВШИЙ УЗНИК СОВЕСТИ ГРИГОРИЙ ПАСЬКО. Фото Сергея Абраменкова, "Эхо Москвы"

Lenta.ru

Между тем, в новейшей истории России существуют прецеденты применения дефиниций "политзаключенный" и "узник совести" со стороны все той же МА.

Так, в настоящее время уже находятся на свободе бывшие военные журналисты Григорий Пасько и Александр Никитин, которые обнародовали данные о захоронении радиоактивных веществ соответственно на Тихоокеанском и Северном флотах ВМФ РФ.

25 декабря 2001 года суд Тихоокеанского флота признал корреспондента газеты "Боевая вахта" Григория Пасько виновным в шпионаже в пользу Японии и приговорил его к четырем годам колонии строгого режима с конфискацией имущества. Через год "Международная амнистия" объявила Пасько узником совести и потребовала от российских властей его немедленного освобождения.

Против Александра Никитина ФСБ завело дело в 1995 году. Его обвинили в шпионаже и разглашении государственной тайны при подготовке главы 8 "Катастрофы и аварии на атомных подводных лодках" и главы 2.3 "Ядерные энергетические установки" доклада "Северный флот. Потенциальный риск радиоактивного загрязнения региона". В этом документе, составленном Никитиным для норвежской экологической организации "Беллуна", содержались сведения о местах хранения радиоактивных отходов на Северном флоте. По словам Никитина и его адвокатов, все эти сведения не были секретными и находились в открытом доступе.

Наконец, в апреле прошлого года "Международная амнистия" признала политическим заключенным ученого Игоря Сутягина и обратилась по этому поводу в ПАСЕ. Незадолго до этого российский суд присяжных признал его виновным в шпионаже в пользу США.

Сутягин заведовал сектором военно-технической и военно-экономической политики отдела внешнеполитических исследований Института США и Канады РАН. По версии следствия, Сутягин передавал секретные сведения о российских системах вооружений и армейской структуре американским спецслужбам, которые работали под прикрытием британской консалтинговой фирмы Alternative Futures. Для нее ученый писал аналитические справки, в которых якобы и содержалась гостайна. Хотя Сутягин своей вины не признал, ему было назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы.

Это бизнес, ничего личного

Как видно из предыдущих примеров, во всех этих случаях узниками совести и политзаключенными становились лица, обвиняемые ФСБ в шпионаже. В силу закрытости этих процессов понять, насколько обоснованы были эти обвинения, довольно сложно, и остается либо верить, либо не верить, а в остальном полагаться на здравый смысл.

Этот же самый здравый смысл в случае Ходорковского подсказывает, что его дело, так же как и преследование остальных физических лиц, причастных к "ЮКОСу", тесно связано со спором хозяйствующих субъектов в лице гонимой нефтяной компании и Федеральной налоговой службы. А там, где в ходе различных юридических манипуляций решается судьба собственности стоимостью в десятки миллиардов долларов, уже трудно провести четкую грань между экономическими и политическими мотивами.