Быстрая доставка новостей прямо в ваш Telegram
Новости партнеров

Так хочет Бог!

Президент Буш объявил о начале нового Крестового похода

Вечером 11 сентября, после участия в официальных мероприятиях поминовения жертв терактов 2001 года, президент Буш обратился к нации с речью, которая, поистине, достойна места в истории наряду с речью Папы Римского Урбана II, отправившего западноевропейское рыцарство в Первый крестовый поход. Большинство СМИ, цитируя Буша, сосредоточили внимание на громких фразах, вроде "битвы за цивилизацию", почти упустив из виду, где именно президент США провел линию фронта. А в этом смысле Джордж Буш был совершенно солидарен с Урбаном II.

Если вспомнить аналогичную речь президента, произнесенную им 11 сентября 2001 года, то станет очевидно, что первая реакция Буша на события того дня была вполне адекватной и искренней. Как глава государства, он заявлял о нормальном функционировании правительства, намеревался покарать организаторов терактов и помочь пострадавшим. Как обычный человек, он обещал молиться за всех погибших и призывал сограждан последовать его примеру. Вряд ли у кого в тот момент могло закрасться подозрение, что сам термин "война с терроризмом" станет в дальнейшем наиболее сильным политическим лозунгом начала 21-го века и будет успешно эксплуатироваться по обе стороны Атлантики для оправдания самых несопоставимых с понятием "свобода" акций.

С тех пор Джордж Буш руками американцев и союзников успешно сверг два враждебных режима, поймал предполагаемого организатора терактов Халида шейха Мохаммеда, уничтожил или свез на базу Гуантанамо неведомое количество террористов разного калибра. Казалось бы, даже неимоверная изворотливость Осамы бин Ладена не была должна помешать ему использовать всю силу безотказного ранее заклинания. Но Буш не стал бы президентом, не обладай он или его советники хорошим чутьем. А этот коллективный разум понял: лозунг перестал работать.

Да, действительно, за пять лет на территории США не произошло ни одного теракта, хотя в других частях света террористы "преуспели". Но можно ли убедить сограждан, у которых в аэропортах отнимают бутылки с водой и дезодоранты, в том, что их мир стал безопаснее? Да, можно многократно повторять, что не существует никакой "исламской угрозы", но как быть с паникой, которая охватывает национальные СМИ всякий раз, как власти теряют из виду очередную группу арабских студентов?

Война с терроризмом, как некое глобальное явление, потеряла свою актуальность? Отнюдь. Она лишь перестала быть двигателем политических процессов не только в самих США, но и в Европе, где раньше всего общество стало прозревать, что, при всей отвратительности режима Хусейна, войну в Ираке можно считать борьбой с терроризмом примерно в той же степени, что и войну во Вьетнаме. И Буш нашел новый выход, который при ближайшем рассмотрении, оказался хорошо забытым старым.

В своем выступлении от 11 сентября 2006 года он еще говорит все с той же решительностью о неизбежном возмездии для всех террористов вообще и Осамы в частности, но потом произносит фразу, которая меняет суть его обращения в корне. "Сейчас мы находимся на самой ранней стадии битвы между тиранией и свободой. Несмотря на творящееся насилие, многие до сих пор задаются вопросом: хотят ли народы Ближнего Востока получить свободу? В течение 60 лет эти сомнения и определяли нашу политику в этом регионе. А затем в ясное сентябрьское утро нам стало очевидно, что умиротворение, которое мы видели на Ближнем Востоке, оказалось лишь миражом. Годы попыток добиться стабильности оказались потрачены впустую. И мы изменили нашу политику".

Вот так. Никакой войны с терроризмом уже нет, есть "ранняя стадия борьбы с тиранией". А это уже нечто очень знакомое из курса истории, посвященного Холодной войне. Буш сам проводит эту параллель, вспоминая и Трумэна, и "сопротивление всех свободных людей советской агрессии", и Берлинскую стену. С не меньшим вдохновением, чем ранее, он повествует о матерях и отцах ближневосточных стран, которые взирают на США с надеждой. И если эту надежду не оправдать, "мы оставим наших детей наедине с Ближним Востоком, подконтрольным радикальным диктаторам, обладающим ядерным оружием".

В завершение поэтизм Буша, а вместе с ним и сходство с риторикой Урбана II, достигает своего апогея. "И мы пойдем вперед с уверенностью в нашем национальном духе, в справедливости наших целей, и с верой Бога, который всех нас сделал свободными".

Без всякого сомнения, выступление Буша можно считать программной речью, обращенной прежде всего к избирателям, подавляющему большинству которых призывы к борьбе с тираниями куда понятнее и привычнее невнятных антитеррористических лозунгов. Задача поставлена, цель определена. Новая "империя зла", внезапно обнаруженная на Ближнем Востоке, уже ждет своих потенциальных избавителей. И ничего, что президент скромно умалчивает о том же Пакистане, которым правят захватившие власть военные, к тому же, уже имеющие в своих арсеналах ядерную бомбу. Ничего, что немало по-настоящему кровавых режимов благополучно существуют в Африке. Право, кто будет интересоваться такими мелочами, когда всем ближневосточным народам предстоит "осознать, что главным их богатством является не нефть, а талант и творческие способности людей".

При всей спорности многих утверждений Буша, нельзя не признать, что в принципе он прав. Действительно, стремление к свободе - один из основных человеческих инстинктов. Но время и место, выбранные президентом для возведения этого инстинкта в абсолют, слишком красноречиво свидетельствуют, что мир является свидетелем рождения очередной политической схемы, пригодной как для внутреннего, так и наружного применения. И схема эта хорошо обкатана и сможет оправдать самые жесткие меры против любого несговорчивого ближневосточного режима, попирающего свободу и, что еще ужаснее, стремящегося к обладанию оружием массового поражения. Не будем тыкать в карту пальцем.

Когда-то на таких воззваниях росли целые поколения американцев. Вполне возможно, что их генетическая память пробудится и заставит признать аргументы Джорджа Буша достаточно вескими, чтобы реализовать любые из его планов и обеспечить победу на выборах его однопартийцам. Но США великая держава еще и потому, что там не существует традиции обожествления государственной власти, и всегда находятся те, кто в состоянии в полный голос высказать прямо противоположное мнение. Например, напомнить президенту, что иногда походы, которые проходят под девизом "Dieu le veut!" ("Так хочет Бог!"), заканчиваются довольно плохо.

Андрей Воронцов

Мир00:0216 октября

Пришел и остался

Как военная операция в Сирии делает Путина новым хозяином Ближнего Востока
Мир00:0314 октября

«Мое будущее уничтожено»

Миллионы беженцев перебрались в Турцию. Теперь от них хотят избавиться