Привычка к нищете

Россияне справляются с кризисом, понемногу привыкая к бедности

Фото: Тимофей Изотов / «Коммерсантъ»

По данным Минтруда, в прошлом году число россиян, живущих за чертой бедности, увеличилось на 3 миллиона и достигло 19 миллионов человек. Большинство из них — семьи с детьми. Социологи и экономисты говорят, что самое опасное в бедности — привыкание. В среднем человек адаптируется к ней за пять лет. Многие социально уязвимые уже смирились, но у «новых бедных» еще есть шанс. «Лента.ру» прочитала письма, которые люди отправляют в благотворительные фонды и оставляют на интернет-форумах. И попросила экспертов оценить обстановку.

Привычка к плохому

«Муж зарабатывает 25 тысяч рублей, хотя работает торговым представителем в большой корпорации. Я в отпуске по уходу до трех лет. На домашней подработке 14 тысяч получаю. И двое детей! Задолбало меня выбирать в магазине между яблоками и бананами что-нибудь одно. Сижу реву, как дура. Надо к школе 2000 сдать уже неделю назад, а у меня 1500 осталось в кошельке, и стыдно признаться: в родительском комитете все знакомые и думают, что у меня все хорошо».

Надежда П., Московская область

Наталья Тихонова, профессор-исследователь НИУ ВШЭ, главный научный сотрудник Института социологии РАН

Росстат определяет долю бедных — не менее 20 процентов. По нашим расчетам, она приближается к трети населения. Ситуация так запрограммирована, ведь государство допускает, что сегодня каждый пятый работающий получает зарплату ниже прожиточного уровня. Есть глубокая бедность — нищета, но в России глубокая бедность характерна для небольшой части населения. Мы относим к этой категории людей, у которых нет средств купить мыло или туалетную бумагу. Таких у нас около 5-8 процентов. Институт питания глубину бедности считает по количеству потребляемых продуктов. По их данным, около 2 процентов россиян голодают.

По разным группам граждан кризис бьет неодинаково. Рабочие в сельской местности сильнее всего пострадали от увольнений, несмотря на все разговоры об импортозамещении. Практически в каждой седьмой семье в поселках и деревнях есть взрослый, не работающий без каких-то серьезных причин. Такие люди и раньше были. Но сейчас на селе их стало в два раза больше.

«Обидно от того, что в жопе мы оказались не потому, что лентяи, алкоголики, дураки. Все было хорошо, держались на плаву, мой туристический бизнес приносил прибыль, пусть и меньше, чем в 2014 году, но стабильно. А потом бац — Турция. У меня ноябрь в ноль, декабрь в минус, в январе закрылись и все распродали. Думали: ну, муж-то наемный сотрудник, руководящая должность, крупная стабильная фирма, проживем на его зарплату. Пару дней назад новости: новых объектов нет, всех ИТР под сокращение, начальство остается на три месяца закрывать сданные объекты. А дальше, если ничего нового не появится, то все свободны. Зарплата на эти три месяца — 30 тысяч. Все, приплыли».

Ольга А., Екатеринбург.

У среднего класса материальное положение либо стагнирует, то есть не меняется, либо ухудшается. Сильнее всего в этой категории страдают жители крупных городов. Сократились возможности для приработка, одновременно сократились и доходы. А в структуре потребления жителей крупных городов заметное место занимали импортные товары.

«Больше всего бесит качество продуктов, которые и раньше говном были, а теперь хоть совсем не ешь. И перспектива одеваться у наших производителей одежды и обуви за бешеные деньги. Когда смотрю на все эти "наряды", реветь хочется. Я все детство провела в нищенской одежде. И это мой пунктик — хорошо выглядеть и ребенка одевать только со вкусом, а не во все подряд».

Марина С., Иркутск.

Для россиян плохая жизнь — не новинка. Мы ведь недолго прожили в условиях относительного благополучия — лет 10-12. Перед этим у нас был примерно такой же период, когда большая часть населения находилась в состоянии официальной бедности. То есть зарабатывала ниже прожиточного минимума. Но основная часть россиян прошла 90-е годы, когда было гораздо тяжелее, чем сейчас. Поэтому общая реакция на сегодняшний кризис — это временная ситуация, вызванная падением цен на нефть.

«Я хотя бы на несчастную Турцию и Египет собирала раз в год! Такая счастливая была в эти моменты. Знаю — не олигарх и ничего особенного не достигла. Но ведь среднестатистические люди тоже хотят быть счастливыми и радоваться жизни хоть немного».

Наталья Ф., Сергиев-Посад.

В среднем классе как нигде сильны патриотические настроения. Пока готовность к жертвам сохраняется. Никаких протестных настроений именно из-за нестабильной экономики сегодня не возникает. У большинства есть некий запас прочности. Люди пока пользуются обувью, одеждой, техникой, купленной в сытые годы. Как показывает практика, обычно этот ресурс иссякает в течение 2-2,5 лет. Год уже прошел. Ситуация не критичная, но дальше падение доходов будет восприниматься куда болезненней.

«Нет у меня абсолютно ничего. Зарплата 25 тысяч, съем комнаты — 8. Есть ребенок, за садик уже долг накопили 6 тысяч. Няне надо 2 тысячи в месяц, но без нее никак! Работаю с 9 до 18 часов, потом надо до дома добраться. Ну и садик, как водится, до 18. Папа алименты не платит. Платил раньше за садик. А теперь ему зарплату не платят».

Светлана Д., Свердловская область.

Плохо то, что люди адаптируются к бедности. Обычно это происходит в два скачка. Первый продолжается полтора-два года. За это время изменения не воспринимаются как критичные. Нехватка средств обозначает всего лишь дефицит ресурсов, ничего более. Второй этап начинается примерно через пять лет бедности. К этому моменту меняется ценностная ориентация и круг общения. Процесс привыкания не просто завершается, а приводит к внешним переменам в жизни. А также к внутренним изменениям. Если человек слишком долго пребывает в состоянии безысходности, у него развивается ощущение безнадежности. Он уже не склонен бороться за свои интересы, а думает только о выживании.

«Только начали жить чуть лучше, и опять сократили обоих. Сил уже просто не остается. Видимо, надо смириться с тем, что мы состаримся в нищете, и уже перестать рваться к хорошему».

Анна С., Волгоградская область.

Они выживают, а не живут

Елена Смирнова, директор благотворительного фонда «Созидание»:

Я вижу не ту Россию, которую показывают по телевизору. Мы ездим по сиротским учреждениям и домам престарелых и видим условия, в которых они живут. Мы уже 15 лет занимаемся этим.

«Что делать — не знаю... в больницу не еду. Потому как не в чем уже идти. Купить не на что. Не успеваем одевать детей. Пятому сыну сегодня пять лет исполнилось, а мне стыдно, что даже печенья к чаю не купим. Потому как на одних макаронах сидим...»

Семья Г. , Башкортостан.

Количество подопечных растет в зависимости от региона. Но кризис как таковой многие наши подопечные просто не заметили. Они и раньше плохо жили. Даже не жили, а выживали.

«У дочки одна ножка короче другой, очень нужен аппарат, а у нас нет возможности его приобрести, я узнавала, у нас он стоит 6000 рублей, и если я их отдам, то мы будем сидеть голодными целый месяц. Еще очень нуждаемся в постельном белье, дешевое покупаем, а оно красит и после первой стирки рвется... Маша моя часто болеет. Я ищу работу на дому, но ничего не получается».

Семья В., Бурятия.

Очень много писем приходит из сельской местности. Основная категория, кому мы помогаем, — это жители деревень, сел, хуторов. Колхоз развалился, другой работы нет. Это не тунеядцы и не пьяницы. Люди хотят работать — но негде. У них нет возможности медицинскую помощь получить, а в магазине часто приходится выбирать — хлеб купить или ребенку печенье. Часто мы обращаемся в сельские библиотеки, в поселковые администрации с просьбой прислать координаты нуждающихся. Не все могут написать письмо. Им стыдно, что они попали в такую ситуацию. В каждом письме пишут: вроде руки и ноги есть, можем работать, просить тряпки — до слез обидно.

«В нашем селе трудно устроиться на работу, так как рабочих мест нет. Как матери-одиночке детское пособие на ребенка у нас — 399 рублей. Денег не хватает ни одеть ребенка, ни накормить, ни купить игрушку. В моем гардеробе имеются одни-единственные джинсы и юбка. Я просто не могу тратить деньги на себя».

Наталья Е., Забайкальский край.

Как правило, просят постельное белье, школьные принадлежности, обувь. И вещи первой необходимости: куртки, штаны. Сарафанное радио им уже сказало, что за компьютерами и новыми домами — это не к нам. Мы специально отправляем бывшие в употреблении вещи, чтобы не провоцировать иждивенчества.

«Я никогда не сижу без дела. Держу корову: сметана, молоко, масло, летом огород: салаты, закрутки, овощи и картошка. Еще на лето беру цыплят-бройлеров. Но вот одеть-обуть детей не могу. Не хватает средств».

Семья Г., Башкортостан.

Уверена, что мы не зря отправляем посылки нуждающимся. У нас очень много подопечных, которые на ноги встают и начинают помогать другим. И даже пишут нам: «Спасибо, вы в свое время меня поддержали, теперь хочу отдать свой долг, помогая кому-то». Так что надежда есть.

Картошка нас спасет

Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики:

Начавшийся кризис не похож на предыдущие, он медленный и долгий. Все более очевидно, что в России сильнее страдают две социальные группы — семьи с детьми и пенсионеры. Это по всей стране, независимо от региона. Еще одна особенность — ситуация ухудшается постепенно, население адаптируется, снижая потребление и ужимаясь во всем. А кто долго живет в состоянии бедности, перестает сопротивляться.

«Живем в деревне, работы нет, держим небольшое хозяйство, а тут еще этот кризис. Получаю детское пособие 199 рублей, и я даже сыну не могу купить нижнее белье, не говоря уж об обуви. Он у меня тянется, растет, все, что у нас было, становится коротким».

Ольга С., Забайкальский край.

Приспосабливаясь, люди, особенно живущие в провинции, увеличат опору на личное хозяйство, на ту же картошку. Сократятся возможности трудовой миграции. В небольшие города, где нет работы, вернутся те, кто работал в крупных городах, на северной вахте. Более активные станут искать подработки в неформальном секторе экономики. Как и в любой кризис, кто-то будет, как лягушка, трепыхаться, а кто-то сложит лапки и снизит потребление до минимума.

Обсудить
Джордж Гроувз и Федор Чудинов На британский флаг
Сможет ли Федор Чудинов увезти из Шеффилда титул чемпиона мира по боксу
«Дьяволы», покорившие Европу
«Манчестер Юнайтед» Жозе Моуринью впервые выиграл Лигу Европы
Ульяна Тригубчак«Пока не могу преодолеть стеснительность»
Девушка из группы поддержки «Салавата Юлаева» о самосовершенствовании и КХЛ
Бей, души, убивай
Социальные сети не просто следят за нашими чувствами, они управляют ими
Самоубийственные аресты
За борьбой с «группами смерти» может стоять конфликт в силовых структурах
Привет, жестокий мир
Боль, отчаяние и мужество в объективах самых талантливых молодых фотографов
Лучшее автомобильное видео мая
Две «Тойоты» врезаются друг в друга, британский спорткар соревнуется с самолетом и многое другое
Тест-драйв японского брата «Дастера»
Как Nissan Terrano стал еще ближе к Renault Duster
Чемпионы Формулы-1 в Инди-500
Те, кому «Королевских гонок» оказалось мало
15 машин на реактивной тяге
90-летняя история автомобилей с двигателями от самолетов и ракет
От нашего стола
Российские интерьеры, сводящие иностранцев с ума
Зависли на хате
Украинцы придумали дом, который может обойтись без российского газа
Москва за нами
Какие квартиры можно купить в пределах МКАД по цене до трех миллионов рублей
Сносное настроение
Демонтаж жилых домов в Москве: что нужно знать
Вышка светит
Как выглядит частный особняк, побивший мировой рекорд этажности