Профилактика хаоса

Каковы цели российского военного планирования в Центральной Азии

Военнослужащие армии Казахстана
Военнослужащие армии Казахстана
Фото: asker.kz

Резкое ухудшение здоровья и последовавшие сообщения СМИ о смерти президента Узбекистана Ислама Каримова и возможные обострения, связанные с передачей власти потенциальному преемнику, стали поводом для беспокойства о возможном конфликте в Центральной Азии — ключевом регионе с точки зрения безопасности России.

Юбилейные опасения

Истоки современного российского военного планирования в бывших советских республиках Азии, безусловно, кроются в истории гражданской войны в Таджикистане. Ожесточенные столкновения на кланово-религиозной почве с заметным зарубежным участием определили основные очертания потенциальных столкновений на десятилетия вперед, а региональные конфликты с соответствующим оформлением стали в военной доктрине России одним из основных факторов, определяющих внешние угрозы.

Последующая стабилизация в регионе была обусловлена, в первую очередь, политическим равновесием в двух ключевых государствах постсоветской Центральной Азии — Узбекистане и Казахстане. Однако гарантия спокойствия может сработать и как фактор дестабилизации — в случае обострения обстановки.

Вряд ли смерть Ислама Каримова непременно повлечет за собой дестабилизацию, однако военное планирование исходит не из намерений, а из потенциалов, и заставляет штабистов рассматривать плохие варианты как основу возможных сценариев вмешательства. Исходя из этого варианты обострения ситуации рассматриваются как теоретические, без привязки к конкретным событиям, происходящим в настоящий момент.

«Война в Таджикистане стала важнейшим фактором укрепления ОДКБ, а впоследствии — создания соответствующих инструментов блока, в первую очередь — Коллективных сил быстрого развертывания (КСБР) центральноазиатского региона, затем Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) и подготовки в регионе соответствующей инфраструктуры для развертывания воинских контингентов», — считает главный редактор журнала «Арсенал Отечества», полковник запаса Виктор Мураховский. — В качестве основного сценария угрозы рассматривается вооруженное вторжение радикальных группировок или, как вариант, их активизация изнутри, но здесь уже возможны различные причины. И, конечно, непременным условием любого возможного российского вмешательства в конфликт является обращение легитимного правительства за военной поддержкой».

На сегодня ОДКБ представляет собой прежде всего средство предотвращения (быстрого реагирования) локальных конфликтов, при этом сама архитектура КСБР и КСОР ОДКБ достаточно много говорит об основных рассматриваемых сценариях: в их состав входят в основном аэромобильные подразделения и части спецназа, в том числе полицейского, что не позволяет сравнивать КСОР с классическими «армейскими» силами быстрого реагирования, которые все же должны включать и более «тяжелые» компоненты.

Отчасти необходимый «вес» обеспечивается уже развернутыми в регионе формированиями — первый эшелон тяжелых линейных частей представляет российская военная база в Таджикистане. Воздушную поддержку обеспечивает авиабаза Кант в Киргизии, но нужно иметь в виду, что необходимость ввода этих сил в действие будет означать провал политики, направленной на профилактику горячего конфликта или его тушение в ранней фазе.

Поддержка своих

Основной дестабилизирующий фактор в виде радикальных исламистских группировок автоматически определяет и расстановку сил: «своими» для России в этих условиях становятся светские правительства, соблюдающие правила игры и если не являющиеся прямо пророссийскими, то, во всяком случае, обеспечивающие учет соответствующих интересов в своей политике. В зависимости от того, насколько дружественными являются соответствующие государства в отношении России, может меняться и формат взаимодействия. Безусловно, «ближний контур» — членство в ОДКБ, само по себе, однако, ничего не гарантирующее: Узбекистан однажды уже покидал организацию, затем возвращался, после чего в декабре 2012-го приостановил свое членство в альянсе, поэтому и внутри договора отношения Москвы и ее партнеров складываются по-разному.

В Центральной Азии наиболее продуктивным можно считать партнерство с Казахстаном, с которым у России сформирована работающая единая система ПВО и регулярно проводятся учения, поддерживающие совместимость командных структур армий двух стран на случай возможных совместных действий. Кроме того, ВС Казахстана, хоть и в ограниченных объемах, получают современную российскую технику — истребители Су-30СМ, тяжелые огнеметные системы, боевые машины огневой поддержки, а также занимаются модернизацией имеющихся советских вооружений, что позволяет сформировать при необходимости боевое ядро для решения задач в локальном конфликте.

Вместе с тем практика современных конфликтов показывает, что подготовка армий стран-членов ОДКБ к действиям в войне по типу сирийской недостаточна. Россия обладает определенным опытом, который продолжает накапливаться по мере участия в войне в Сирии, однако передача этого опыта союзникам остается под вопросом. Наконец, мало кто способен внятно описать боевые действия против врага, уже находящегося внутри и формирующего мобильные боевые группы для террористических атак с последующим быстрым отходом или даже смертью исполнителей. Очевидно, что современная боевая техника сама по себе здесь не способна изменить ситуацию, которая в первую очередь требует организационного решения.

Отчасти такие организационные решения принимаются — например, обмен информацией по линии соответствующих служб, позволяющей контролировать перемещение заметных радикальных деятелей и их свиты. Такой информационный обмен уже приносил плоды: в России удавалось задерживать экстремистов по наводке коллег из ОДКБ и наоборот. Свою лепту вносит и конфликт в Сирии, превратившийся сначала в «кузницу кадров» для потенциального джихада на территории бывшего СССР, а после начала российской операции в Сирии в 2015 году — в их могильник.

Другим необходимым организационным решением является развитие инфраструктуры, причем создание единой системы ПВО, которое заслуженно ставится в плюс военному руководству России и ее союзников, в данном случае играет второстепенную роль: воздушная угроза в потенциальном конфликте в Центральной Азии явно не будет первоочередной.

В принципе, говоря о готовности к конфликту по типу сирийского на постсоветской территории, следует говорить об инфраструктуре, позволяющей быстро изолировать зону столкновения, исключив как проникновение туда людей извне, так и эвакуацию террористов. В свое время эту задачу не удалось решить сирийским военнослужащим, что обеспечило расползание конфликта по стране и уход террористов из районов, где им становилось слишком трудно, с последующим возвращением. С теми же проблемами сталкивались и военнослужащие НАТО в Ираке и Афганистане, вынужденные по нескольку раз зачищать одни и те же объекты от одних и тех же противников, использовавших знание местности.

Решить эту задачу только переоснащением армии невозможно. Современная техника, включая беспилотные аппараты и автомобили, способные действовать в условиях минной войны и гранатометных обстрелов, потребуется и полиции, при этом роль полиции и значение взаимодействия между армией и органами внутренних дел резко возрастает. Какими бы способностями ни обладал абстрактный командир десантно-штурмового батальона из состава КСОР, переброшенный для решения задачи за несколько сотен (а то и тысяч) километров, местный начальник полиции заведомо будет знать район и способы его блокирования лучше.

Тень большой игры

Вероятность конфликта в постсоветской Центральной Азии и его возможный ход зависят не только от мер, которые союзники по ОДКБ способны принять на собственной территории и вблизи от своих границ. Влияние на обстановку так или иначе будут оказывать действия других участников, включая географически удаленных. Называя основным вероятным противником «исламистов», нужно иметь в виду, что эта угроза не имеет какого-то единого центра, позволяющего выключить ее или изменить направление ее воздействия. Вместе с тем есть ряд игроков, прямо заинтересованных в поддержании фоновой активности исламского радикального движения, в том числе и на территории бывшего СССР. Спонсирование терроризма на территории Ирака и Сирии, которое осуществляют некоторые страны Персидского залива, продиктовано их собственными интересами — в том числе стремлением устранить угрозу, которую радикалы представляют для самих этих стран. В результате возникает самоподдерживающийся процесс экспорта исламского терроризма, остановить который при сохранении существующего политического и экономического уклада большей части стран Ближнего Востока вряд ли возможно. Сырье для этого процесса в изобилии поставляют исламские страны третьего мира, к которым присоединяются выходцы из Европы, России и бывшего СССР.

Отчасти подходами к этой проблеме уже занималось советское военное планирование: опыт «Большой игры» за Среднюю Азию, которую вели между собой Российская и Британская империи и которая продолжается сейчас в иной форме и с иным составом участников, показывает, что угроза инспирированного извне конфликта с воздействием на территорию противника атаками мобильных формирований, участники которых сплочены на религиозной и племенной основе, остается актуальной сейчас, как и 80, 150 и 200 лет назад. Различие между группой на пикапах с пулеметами и гранатометами и отрядом всадников с винтовками Ли-Энфильд и холодным оружием — внешнее, но не сущностное.

Возможности воздействия на ситуацию были весьма ограниченными даже у Советского Союза, планировавшего операции вплоть до Персидского залива и Саудовской Аравии: Афганская война 1979-1989 годов, как предыдущие и последующие кампании в регионе, показала, что военный контроль территории мало что значит в войнах подобного рода.

Исходя из вышесказанного, можно прийти к выводу, что военные возможности на месте являются, очевидно, последним рубежом защиты от угроз подобного типа. Возможный конфликт на территории постсоветской Центральной Азии предстоит предотвращать в других местах — в том числе в Москве, Астане, Дамаске, Алеппо, Тегеране, Анкаре, Дохе, Эр-Рияде, Ташкенте, и даже в Пекине и Вашингтоне.

Обсудить
Клан Хаккано
Что общего у афганской террористической группировки и героев фильма про мафию
Корейская проститутка в национальном костюме во время акции протеста против полицейских рейдов на бордели Интим предлагать
Особенности рынка платных сексуальных услуг в Корее
Древность и молодость современного Ирана
Республика через 38 лет после Исламской революции
Георгий Толорая: Что ответит Пхеньян
Почему ядерное оружие у КНДР не станет залогом мира на Корейском полуострове
Бой за печень исламиста
Филиппинские военные с помощью иностранцев добивают боевиков в Марави
Пуск ракеты «Союз-2» с ВосточногоСтоп машина!
Россия откажется от «Ангары» и Восточного ради Байконура и «Союза-5»
Клубенек рукоделия
Картошку с тостером превратили в источник удовольствия и боли
Дотыкались
Зачем отправляли на смерть чернокожих коммунистов
Лучше «Соляриса» или нет?
Первый тест нового седана Kia Rio
Броневики смерти
Как выглядят бронированные машины, построенные террористами
Дерзкие версии скучных машин
От Sandero до пикапа: какие утилитарные модели получали спортивные версии
5 аварий грузовиков с необычным грузом
Цыплята, слизистые угри и два миллиона наличными
«Я ничего не делаю, и мне это нравится»
Откровения москвички, которая сдает жилье и принципиально не работает
Зарыться в песок
Купить квартиру на море теперь можно за миллион рублей и дешевле
Входят и выходят
Самые известные, необычные и дорогие бордели мира
У вас упало
Что на самом деле происходит с ценами на квартиры в Москве