Папка с усами

Асад предает Россию ради Ирана и уничтожает тысячи сирийцев. Ему можно

Фото: Khaled Al Hariri / Reuters

Главный союзник России на Ближнем Востоке и страна, которую одновременно атакуют военные Запада и разномастные террористы, — именно такой представляют себе Сирию россияне. В прошлый раз мы рассказывали про жизнь и смерть всемогущего Хафеза Асада. Настало время обратиться к истории его сына Башара, простого офтальмолога, волею судьбы ставшего во главе арабской республики. Чем жил младший Асад и почему ему пришлось стать президентом — вспоминает «Лента.ру».

Ранним январским утром 1994 года черный Mercedes мчался по трассе в направлении Международного аэропорта Дамаска. Было настолько туманно, что видимость едва превышала несколько метров. Это не смущало водителя: он ехал не медленнее 140 километров в час. Небольшая заминка — в тумане промелькнула круговая развязка на аэропорт. Водитель попытался вписаться в нее, но тщетно. Mercedes на огромной скорости влетел в отбойник, а оказавшийся не пристегнутым водитель вылетел через лобовое стекло. Впоследствии выяснилось, что смерть была мгновенной.

Через пару часов в небольшой квартире в центре Лондона раздался телефонный звонок. Трубку взяли не сразу — в британской столице еще было раннее утро.

«Башар, твой старший брат погиб в автокатастрофе. Возвращайся домой», — 28-летний офтальмолог услышал в трубке убитый голос своего отца, президента Сирии Хафеза Асада. Через шесть лет Башару предстояло взять в руки бразды правления Сирией и стать ее президентом.

Дамасский жокей

Хафез Асад правил Сирией с 1970 года. Тогда в результате быстрого и бескровного переворота он сверг своего друга и единоверца — генерала Салаха Джадида. В марте 1971 года Асад принял участие в президентских выборах. Будучи единственным кандидатом, он получил поддержку 99,2 процента сирийцев и победил. Вскоре в стране оформился настоящий культ личности: в честь президента и его родственников называли различные учреждения и объекты инфраструктуры, а их портреты висели на улицах по всей стране.

Семья и единоверцы-алавиты были для президента Сирии главным активом. Женитьба на Анисе Махлюф в 1958 году позволила Хафезу, тогда молодому и перспективному военному, стать частью одной из богатейших и наиболее влиятельных семей Сирии. Первой в семье родилась девочка: Бушра появилась на свет в 1960 году. Первый сын появился в 1962-м: его назвали Басилем, и он навсегда стал любимцем своего отца. Самого первого Асада по давней традиции начали именовать Абу Басилем («отец Басиля»). Впоследствии на свет появились еще три сына: в 1965 году родился Башар, в 1966-м — Маджид, а в 1967-м — Махир.

Впрочем, до начала 1980-х причин задуматься о наследнике у Хафеза не было. Он возлагал огромные надежды на своего брата Рифата, и тот его не подводил, жестоко разобравшись с тысячами мирных и не очень сирийцев в ходе волнений 1982 года. А чуть позже у Хафеза начались проблемы с сердцем, и он вынужден был на продолжительный период отойти от власти. В это время инициативу взял в свои руки Рифат, попытавшийся захватить власть.

Между братьями началась кровавая междоусобица с участием лояльных военных. Помирить двух Асадов смогла лишь их мать, и уже в 1985 году Хафез победил на своих третьих президентских выборах. Он был единственным кандидатом, и имел стопроцентную поддержку со стороны голосовавших сирийцев. После выборов Рифат получил пост вице-президента Сирии и огромные полномочия, но практически сразу был отправлен в изгнание в Европу.

Сначала Хафез Асад хотел расправиться со своим братом, но его отговорила старшая дочь — Бушра. Дело в том, что Рифат, как и его брат, был женат на представительнице рода Махлюф. Расправа с ним осложнила бы отношения не только среди большой семьи Асадов, но и среди большой алавитской общины Сирии.

Старший сын Хафеза Басиль в те годы был далек как от армии, так и от политики. На момент мятежа своего дяди он завершал обучение в Университете Дамаска и готовился стать инженером. Но у Хафеза появился иной план — он решил сделать из старшего сына преемника, поэтому Басиля отправили учиться сначала в военную академию, где из того сделали парашютиста и спецназовца, а затем — в Советский Союз.

В одном из редких интервью Басиль рассказывал, что домочадцы практически не видели Хафеза Асада: «Отец бывал дома, но был настолько занят, что мы могли прожить три дня, не перекинувшись с ним ни словечком. Мы никогда не завтракали или не обедали вместе. Я не могу вспомнить ни одной настоящей семейной трапезы. Разве что одну или две, когда это было необходимо по государственным делам. Лето мы проводили в Латакии: отец старался побыть с нами день-два, а потом неделями пропадал в своем кабинете».

С 1990 года официальные сирийские телеканалы и газеты начали называть Хафеза Асада исключительно Абу Басилем. На улицах крупнейших городов появились портреты старшего сына сирийского президента. Страну готовили к появлению преемника. А в 1991 году Хафез Асад победил на своих четвертых президентских выборах, где, будучи единственным кандидатом, улучшил свой результат, набрав 99,9 процента голосов.

Басиль Асад очень любил лошадей и был умелым наездником, часто принимая участие в забегах. Отец одобрял увлечение своего сына и даже назвал в его честь Национальный ипподром. Басиль постоянно побеждал в скачках, но в 1993 году иорданский жокей Аднан Кассар сумел прийти к финишу первым. После этого его жестоко избили и бросили в одну из сирийских тюрем, где он и просидел до 2004 года.

К 1991 году Басиль стал командиром одной из бригад сирийской Президентской гвардии. По его инициативе в стране началась масштабная антикоррупционная кампания. Также Хафез Асад назначил своего сына смотрящим за оккупированным Ливаном. В руках старшего Асада сконцентрировалась колоссальная власть, но отец хотел большего и направил Басиля на курсы пилотов. Закончить их и научиться пилотировать новенький МиГ-21 Басилю было не суждено — зловещим январским утром 1994 года он погиб в автомобильной катастрофе.

По всей Сирии был объявлен национальный траур, а во всех отелях страны временно перестали продавать алкоголь. Басиля Асада похоронили в семейном склепе в мухафазе Латакия, где через шесть лет к нему присоединится уже Хафез.

Муфаса на минималках

Смерть сына стала для сирийского президента настоящим ударом. Несмотря на политические амбиции старшей дочери Бушры, выучившейся к тому моменту на фармацевта, наследником должен был стать один из трех оставшихся сыновей. Маджид Асад на эту роль не годился, потому что с детства страдал от шизофрении. Казалось бы, что идеальный кандидат на роль преемника — младший сын Махер. Однако он был любимчиком жены Хафеза, легко выходил из себя и часто проявлял своевольность. Президент Сирии сделал свой выбор — в страну должен был вернуться Башар.

Башар Асад — полная противоположность своего брата Басиля. Еще с детства тщедушный ребенок предпочитал дракам чтение книг и мечтал о медицинской карьере. Хафез этому не препятствовал и отправил своего сына учиться в одну из лучших школ Дамаска — французский лицей «Хуррийя». Одноклассники вспоминали, что в те годы Башар был тихим и молчаливым ребенком. Учителя не делали ему поблажек, а он прилежно учился и практически ни с кем не общался. Младший Асад рос неуверенным в себе ребенком, а многих смешила его манера держаться на людях: когда Башар говорил, он прижимал ладонь ко рту. Учитывая, что его голос и без того был тихим, мало кто с ходу разбирал его речь.

После окончания школы Башар отправился на медицинский факультет Дамасского университета, где проявил себя способным студентом. После университета он хотел уехать за рубеж и продолжить учебу, но Хафез настоял на военной службе. Поэтому с 1988 по 1992 год Башар был приписан к военному госпиталю Тишрин в качестве офтальмолога. Уехать из Сирии в Лондон ему разрешили только в 1992 году. Большую роль в этом сыграла мать Башара, убедившая своего мужа Хафеза Асада отпустить сына учиться. После этого за Башаром окончательно закрепился образ «маменькиного сынка». По словам высокопоставленных сирийцев, он продолжал советоваться с Анисой Махлюф по всем государственным вопросам вплоть до ее смерти в 2016 году.

Башар провел в Лондоне два года. Все это время он под вымышленным именем проработал офтальмологом в Лондонской больнице Святой Марии. Благодаря тому, что на родине внимание уделяли исключительно его старшему брату Басилю, Башару удалось успешно сохранять инкогнито, ведь никто не знал даже того, как он выглядит. В британской столице юный Асад общался со многими выходцами из Сирии, особенно сильно сблизившись с семьей кардиолога Фаваза Ахраса, которого он знал с самого детства. Вместе с его дочерью Асмой Башар ходил на концерты Фила Коллинза и других британских рок-музыкантов.

Спокойная жизнь закончилась в январе 1994 года. Один телефонный звонок из Дамаска поставил крест на медицинской карьере Башара, и он вылетел в Сирию на похороны своего брата. Тем временем по всей стране развернулась масштабная пропагандистская кампания под лозунгом «Басиль — наш идеал, Башар — наше будущее». По всей Сирии появлялись памятники и плакаты, посвященные «Басилю-инженеру», «Басилю-всаднику», «Басилю-парашютисту», «Басилю-воину» и так далее. Апофеозом возвеличивания погибшего Асада стало появление его статуи в Омейядской мечети Дамаска по соседству с такими героями арабского прошлого, как Салах ад-Дин.

Хафез Асад понимал, что для превращения Башара в полноценного преемника необходимо решить две задачи: избавиться от популярных в армейских и баасистских кругах персон и дать своему сыну полноценный военный и политический опыт. Для начала президент назначил своего сына капитаном медицинского корпуса Сирии. Ему предстояло пройти штабные офицерские курсы и занять место Басиля в Президентской гвардии. В итоге Башар за четыре года получил полное военное образование: у его покойного брата на это ушло целых 15 лет. Подобная спешка объясняется ухудшавшимся с каждым годом здоровьем президента Сирии Хафеза Асада.

Помимо военных обязанностей в наследство от брата Башару достался «Сирийский компьютерный клуб». Вот только интернета в стране не было. А компьютеры если и имелись, то были морально устаревшими. К 1998 году Башару удалось договориться с отцом и отменить многолетний запрет на ввоз в страну электроники (в частности, компьютеров и мобильных телефонов) и договориться о проводе в Сирию интернета.

Предстояло разобраться с внутренними врагами. Первым под раздачу попал дядя Башара Рифат, вернувшийся в Сирию в 1992 году на похороны матери и решивший остаться. Его снова отправили в изгнание в Европу, где у того уже была собственная медиа-империя, подключившаяся к борьбе за наследство Хафеза. Впрочем, хотя бы на время угрозой для Башара Рифат быть перестал.

Хафез Асад организовал масштабные чистки в армии и партии, заменяя людей, которые ничем не были обязаны Башару, на новых молодых алавитских офицеров из представителей среднего звена. В отставку были отправлены многие высокопоставленные разведчики и военные, в том числе и представители расквартированных в Ливане частей.

В 1998 году Башар Асад был назначен руководителем оккупационных сил Сирии в Ливане. На этом посту он сменил одного из ближайших соратников своего отца — Абделя Халима Хаддама. В течение года после назначения в Ливане погибли несколько высокопоставленных сирийских генералов, недовольных назначением Башара. Кто расправился с ними, неизвестно до сих пор. В январе 1999 года Башару было присвоено звание полковника.

Спустя месяц в Сирии прошли президентские выборы, ставшие пятыми для Хафеза Асада. Он улучшил свой результат и, будучи единственным кандидатом, получил сто процентов голосов. Вместе с этим в стране развернулась масштабная антикоррупционная кампания. В ее главе встал лично Башар Асад. Помимо настоящих взяточников под удар попали многие представители «старой гвардии», что сыграло на руку будущему президенту.

Чистки обострились осенью 1999 года, когда в Латакии произошли столкновения между сирийскими силовиками и сторонниками дяди Башара Рифата. Последний с помощью своих приближенных организовал там огромный портово-складской комплекс и зарабатывал за счет контрабанды. Подконтрольные Башару силы разгромили нелегальный порт и арестовали более тысячи сторонников Рифата. Почему никто не трогал вотчину дяди Асада на протяжении предыдущих шести лет ее существования — неизвестно. Незадолго до этого изгнанный из страны Рифат был лишен поста вице-президента, который он формально занимал даже в изгнании.

Папа не поможет

Здоровье Хафеза Асада стремительно ухудшалось: в 1999 году он работал от силы два часа в день. Это не помешало ему совершить ряд зарубежных визитов, в том числе посетить Россию. Президент Сирии успел устроить масштабное турне по Ближнему Востоку, в которое поехал и Башар. Наследник был представлен королю Саудовской Аравии и другим монархам.

Спустя несколько месяцев, 10 июня 2000 года Хафез Асад проводил телефонный разговор с премьер-министром Ливана. Во время него президенту Сирии стало плохо, и он умер от сердечного приступа. Страну возглавил совещательный комитет во главе с Абделем Халимом Хаддамом. Одним из первых указов комитет дал Башару звание маршала. Согласно конституции, президентом Сирии мог стать человек не моложе 40 лет. Башару Асаду на тот момент было всего лишь 34 года, но это не стало проблемой: соответствующую статью конституции изменили.

Уже 20 июня прошел съезд партии Баас, на котором Башара избрали генеральным секретарем и выдвинули кандидатом в президенты Сирии. Заседание проходило весь день и всю ночь — все двести членов парламента хотели лично выразить Асаду свою поддержку. Спустя месяц состоялись выборы: Башар Асад был на них единственным кандидатом и набрал рекордно низкие 97,29 процента голосов избирателей. Вскоре после этого в Сирии появились первые мобильные телефоны. В ноябре 2000 года в Дамаск из Лондона вернулась Асма Ахрас. Вскоре Башар Асад сыграл свадьбу, и она стала первой леди.

Сирийская весна

«Дорогие мои сограждане, моя любовь и доверие к вам безграничны. Я надеюсь, вы дадите мне подчеркнуть, что человек, которого вы знали, которого вы любили и доверяли, не изменится, заняв этот пост. Он вышел из народа, жил с народом и будет частью народа <...> Человек, который стал президентом, — тот самый, что был доктором, офицером, и, в первую очередь, гражданином», — инаугурационная речь Башара Асада оставляла впечатление, что к власти в стране приходит настоящий кандидат от народа.

«Когда человек без чувства ответственности занимает важный пост, он не получает ничего, кроме власти. А власть без чувства ответственности — источник хаоса, безрассудства и развала государственных институтов», — говорил мужчина с кроткими манерами и внешностью европейского политика. С высокой трибуны звучали слова «демократия», «прозрачность» и призывы к публичной конструктивной критике недостатков правящего режима. Казалось, Сирию ждет демократизация и свобода.

Асад действительно дал старт «дамасской весне» — власть легализовала несколько оппозиционных партий, идеологический нажим на прессу был ослаблен, из тюрьмы вышли сотни политзаключенных. Граждане стали собираться и открыто обсуждать, как они хотели бы поменять свою родную страну. В Сирии затеплилась политическая жизнь.

Впрочем, наложение западных политических свобод на реалии прогнившей восточной деспотии дали предсказуемые результаты: уже через несколько недель люди требовали смены власти. Дело было не в радикальности сирийцев: заиндевевший режим не был способен ни на малейшее изменение, окаменевшая общественная и политическая структура даже не предполагала никаких реформ без коренного слома всей системы. Уже через несколько месяцев после «башаровской оттепели» новоизбранный президент грозно предупреждал, что критики режима помогают врагам страны и их ожидает возмездие. Вскоре десять самых видных оппозиционеров вновь бросили за решетку. О «конструктивной критике» Асад почему-то не вспоминал.

До сих пор неясно, насколько искренним был Башар в своем реформаторском порыве. Его защитники утверждают, что всему виной консервативное окружение отца, которое не дало повидавшему европейскую демократию офтальмологу преобразить страну. Оппоненты — что вся «оттепель» была задумана для привлечения западных инвестиций и придания легитимности молодому лидеру, пришедшему на смену харизматичному и опытному отцу.

Политическая «весна» не состоялась, но экономика срочно требовала внимания. Отец Башара, Хафез Асад, заключил с жителями страны своего рода сделку — население не занимается политикой, поддерживает действующую власть, но в обмен даже сельские бедняки получают возможность хоть как-то сводить концы с концами, пользуясь госрегулированием цен на важнейшие продукты и адресной помощью самым незащищенным слоям населения.

При Башаре такая модель уже не работала: население страны со времен захвата власти Асадами выросло почти вдвое, и денег стало банально не хватать. Поэтому новый лидер, невзирая на противодействие старой гвардии, решился на экономические реформы. В стране появились частные университеты с курсами на английском языке и предметами вроде международных отношений, частные банки и частная пресса (которую, впрочем, мгновенно закрывали при малейших намеках на нелояльность).

Как часто бывает на Ближнем Востоке, экономические реформы имели целью не cтолько обогатить население, сколько друзей Асада. Один из университетских товарищей президента Абдель Нур, который помогал разрабатывать законы, разорвал все связи с Башаром после того, как от него потребовали включить в закон выгодные приспешникам режима положения. «Тогда я осознал, что я работаю не на страну, а на семейное предприятие», — рассказывал Нур. Он уехал в Лос-Анджелес и основал оппозиционную газету All4Syria. В результате приближенные к власти элиты обрели невиданное богатство, что привело к масштабному расслоению и вызвало ненависть сельских тружеников, которые составляли политическую основу режима.

В 2002-м Сирия была включена в «Ось зла», провозглашенную администрацией американского президента Джорджа Буша.

Бери куфию, пошли домой

14 февраля 2005 года в Бейруте, столице Ливана, прогремел мощнейший взрыв — превращенный в бомбу автомобиль разворотил несколько зданий и подорвал кортеж бывшего президента страны Рафика Харири, одного из лидеров антисирийской оппозиции. К тому времени Сирия де-факто управляла Ливаном почти 30 лет.

layl6 / YouTube

Ее войска вошли в Ливан еще при Хафезе Асаде, в 1970-е: тогда в стране бушевала гражданская война между мусульманами и христианами, которую развязали агрессивные банды палестинцев. Тогда по просьбе мусульман сирийцы вторглись в страну, свергли ее власти и де-факто оккупировали: Ливан стал сирийской колонией. Дамаск контролировал Бейрут силой, подавление обеспечивала и группировка «Хезболла»: созданная Ираном еще в 1980-е зонтичная организация шиитов стала настолько сильной, что по военному могуществу превосходила официальную ливанскую армию. После смерти Хафеза Асада, однако, в стране все чаще звучали призывы выгнать сирийские войска и добиться независимости.

Убийство Харири и вероятная роль «Хезболлы» и сирийских властей стала последней каплей. Народ высыпал на улицы, дав старт «революции кедров» — максимально мирной акции гражданского неповиновения. Раньше все протесты были преимущественно христианскими, и опирающаяся на мусульман власть легко подавляла их силой. На этот раз, однако, бунтовщики не делились на классы или по религиозному признаку, что создало проблемы марионеточным правителям. Кроме того, огромное давление на Дамаск начали оказывать и извне: США и Франция призвали к исполнению резолюции Совбеза ООН, принятой в 2004-м и призывавшей к выводу сирийских войск из Ливана. К ним присоединились Германия и Россия. «Сирии следует уйти из Ливана, но мы должны быть уверены, что этот уход не нарушит хрупкий баланс в Ливане, поскольку в этой стране очень сложная этническая, религиозная и государственная структура», — говорил министр иностранных дел России Сергей Лавров.

Подручные Асада ответили кампанией террора — по всему Бейруту рвались бомбы, противников сирийского владычества расстреливали и подрывали. Но народ не сдавался: в поддержку избавления от поработителей выходили сотни тысяч человек, и тираны дрогнули — сирийцы ушли. Причины такой стойкости до сих пор вызывают обсуждения. Лидер ливанских друзов Валид Джумблатт говорил, что его вдохновило американское вторжение в Ирак: «Поначалу я скептически относился к нему. Но когда я увидел, как иракцы голосуют, все 8 миллионов... это было начало нового арабского мира». Один из лидеров оппозиции Самир Кассир, однако, писал, что демократия начала марш по Ближнему Востоку не благодаря президенту Бушу, а вопреки ему.

Дорожка к аду

Потерпев поражение в Ливане, Асад продолжал укреплять власть. Старую алавитскую гвардию отодвинули от власти, сбежал и примкнул к оппозиции и сам Хаддам, де-юре возглавлявший страну в период между Хафезом и Башаром. Сунниты брали верх не только среди элиты страны: в 2003-м, когда США вторглись в Ирак, Асад позволил использовать аэродромы своей страны для переброски туда джихадистов, желавших убивать янки. Идеи радикального суннитского ислама еще нанесут удар по самому Асаду, но это случится позже.

Со временем подзабылась и партия Баас: Асад все чаще выступал на фоне национальных, а не партийных флагов. Опыт общения с Башаром Асадом вспоминал американский историк Дэвид Леш, многократно интервьюировавший диктатора в 2000-х. Еще в 2004-м, как утверждает Леш, президент был «самоуничижительным, непритязательным, скромным парнем».

Однако все изменилось после выборов 2007 года, на которых Асад получил 97,3 процента голосов. «Я правда думал, что он скажет что-то вроде "Ой, да ладно, это же не настоящие выборы", а он откинулся в кресле и говорит: "Так люди же меня любят. Это показывает их реальную любовь". Помню, я тогда подумал, что он реально вкусил власти и теперь останется вечным президентом», — рассказывал Леш. По словам журналиста Риза Эрлиха, который также брал у Асада интервью, президент был пугливым и постоянно боялся заговоров: «Я подносил микрофон к себе, говорил, а когда наставлял на него, он сразу подпрыгивал. Хотя его охрана проверила микрофон и убедилась, что там не было никакого оружия».

Тогда российско-сирийские отношения не были в информационной картине дня, хотя в 2005 году Башар Асад приехал в Москву, надеясь на урегулирование задолженности Сирии перед Россией. После этого Владимир Путин списал 73 процента сирийского долга Советскому Союзу. Он оценивался в 13,4 миллиарда долларов. При этом товарооборот между двумя странами едва дотягивал до 459 миллионов долларов в год.

Тем временем приближенные Асада богатели, а народ не видел практически никаких улучшений. На тотальную коррупцию и разложение госаппарата наложилось природное бедствие: c 2006 по 2011 годы в стране свирепствовали пылевые бури, которые на огромных территориях полностью уничтожили верхний плодородный слой почвы. Учитывая, что большая часть страны непригодна для земледелия, это создало особенно трудные условия для резко увеличившегося населения: урожайность некоторых земель снизилась на 75 процентов, погибли 85 процентов всего скота в стране. Миллионы сирийцев обнищали, 800 тысяч фермеров лишились почти всего своего имущества, сотни тысяч хлынули в города, где их никто не ждал.

Правительство пошло на самоубийственные меры: клюнув на высокие цены на зерно, Дамаск в 2006 году продал весь свой стратегический запас. В последующие годы Сирия была вынуждена закупать зерно за рубежом, чтобы уберечь население от голодной смерти. Министр сельского хозяйства страны предупреждал, что у Сирии нет сил справиться с этим кризисом, в ООН били в набат: «Сирии грозит уничтожение изнутри». Коррупция, развал государственных институтов и десятки тысяч озлобленных, испуганных и пухнущих от голода бедняков в городах создали идеальную ситуацию для масштабного пожара, которому было суждено охватить всю Сирию.

Это вам за пацана

Хамзе аль-Хатибу было 13 лет. Раньше он любил купаться в ирригационных каналах на ферме своего отца, когда дождь наполнял их водой, и разводить почтовых голубей на крыше родительского дома. Еще мальчик часто просил денег у родителей, чтобы раздать их беднякам. 24 мая 2011 года кастрированный труп аль-Хатиба передали семье. Его руки были прострелены, на теле были страшные ушибы, ожоги и следы от избиения плетью. Шея ребенка была перебита мощным ударом.

Аль-Хатиба изуродовали и убили военные, лояльные Башару Асаду. Мальчишка оказался среди протестующих, недовольных бездействием государства и неспособностью властей помочь голодающим крестьянам, согнанным с земли засухой. Они вышли на демонстрацию неподалеку от города Дараа, а военные получили приказ разогнать бунтовщиков. Аль-Хатиба оказался среди тех, кто нарисовал граффити «Народ хочет падения режима».

Демонстрация с портретом Хамзы аль-Хатиба

Башар Асад помнил урок своего отца, который практически стер с лица земли мятежный город Хама, и решил пойти по его стопам. Армия, униженная многочисленными поражениями от израильских войск, была беспощадна: людей кидали в зинданы, пытали, избивали и убивали. Многотысячный марш протеста в Дамаске полицейские и военные также встретили пулями.

Сирийцы восстали: акции неповиновения проходили по всей стране. Волна народного гнева объединила как сирийских националистов (для которых свержение Асада стало средством спасения родины), так и иностранных джихадистов (для которых Сирия была лишь плацдармом для создания всемирного халифата). Асад не стеснялся в средствах: город Алеппо, который повстанцы из соседних деревень захватили в 2012-м, просто утюжили из артиллерии, не щадя жилых кварталов, — даже несмотря на то что многие из коренного населения не выступали против Башара. Именно жестокость Асада и зверства верных ему солдат привели к созданию Свободной сирийской армии — воинских подразделений, не готовых убивать собственный народ.

За годы гражданской войны Сирия практически перестала существовать: часть территории захватили курды, часть — боевики запрещенной в России группировки «Исламское государство», часть — исламистские банды, часть — светская оппозиция и бесчисленное множество различных группировок.

Асад полностью стал марионеткой влиятельного в регионе и близкого идейно Ирана, а затем при поддержке Москвы смог отвоевать почти половину страны. Российские силы совершили десятки тысяч боевых вылетов, нанесли почти 100 тысяч авиаударов: в сирийских песках погибли 89 военнослужащих и, вполне вероятно, несколько десятков бойцов частных военных компаний. Кроме того, Сирия получила благотворительную помощь почти на 40 миллионов долларов (около 2,5 миллиарда рублей).

В 2017 году Башар отплатил благодетелям, однако не всем: освободил от выплаты налогов иранские компании, работающие в Сирии. В отношении российских предпринимателей подобных шагов сделано не было — Москве придется довольствоваться аэродромом и военно-морской базой.

15 апреля 2018 года Башар Асад вскоре после удара США и их союзников по Сирии принял у себя в резиденции делегацию российских депутатов. На встрече с ними он упомянул, что на восстановление Сирии нужны 400 миллиардов долларов. Откуда Асад собирается их взять, не уточняется.

«Президент Сирии особо обратил внимание на то, что Сирия продолжит свое независимое и суверенное развитие, несмотря на повестку, навязываемую Западом», — рассказал координатор группы Госдумы по связям с парламентом арабской республики Дмитрий Саблин. Остается надеяться, что «независимое и суверенное развитие» иранской марионетки обойдется без денег российских налогоплательщиков.