Новости партнеров

«Внутри сидит лысый мужик»

Они надевают маски животных, чтобы нести добро. Кто-то считает их извращенцами

Фото: страница «Прогулка в Кусково» во «ВКонтакте»

В мультфильмах часто можно увидеть антропоморфных животных. Большинство зрителей воспринимают этих персонажей как людей, а их визуальное представление — как еще один художественный прием. Но участники субкультуры фурри не только считают себя волками, лисами и котами, они специально шьют пушистые костюмы и маски, а также пытаются понять душу говорящих зверей. Зачем они это делают — в репортаже «Ленты.ру».

Лис Элли и песец Коган

В парке Кусково жарко. Светит яркое солнце, прогуливающиеся обыватели обмахиваются газетой и предпочитают сидеть на скамеечках в тени деревьев. Люди одеты легко, в светлую одежду. Впрочем, не все.

По одной из аллей шагает пестрая компания, и если большинство ее представителей одеты в рубашки с короткими рукавами и футболки, другие вышли на променад в полном облачении. Сначала может показаться, что это ростовые куклы, изображающие антропоморфных животных — енотов, волков, лис, котов, но что они рекламируют? Ничего, разве что самих себя.

Это фурри — представители одноименного движения, члены которого идентифицируют себя с теми или иными представителями фауны. «Нам нравятся животные, это мило и симпатично. Люди, когда нас видят, пытаются нас поцеловать, потому что просто надо выразить положительные эмоции», — объясняет «песец» Коган корреспонденту «Ленты.ру».

Сегодня он, как и многие другие, пришел на фурри-сходку без костюма — фурсьюта: побоялся жары. В беседу вмешивается человек, представившийся леопардом. «У меня был опыт в +30 на ВДНХ — чуть не получил тепловой удар, а это хорошо только когда рядом есть палатка, где можно быстро переодеться», — говорит он. Коган усмехается — мол, есть такие, которые могут выжить и в +500. «Из него все уже вытопится, останутся лишь обезвоженные кости, а ему нормально», — иронизирует «песец».

Фурри продолжают свое шествие по аллеям. К ним подбегают дети, которым очень хочется познакомиться с «волком» в джинсовке, на спине которой написано Motorhead, или «котиком» в клетчатой рубашке. Фурри охотно играют с ними и дают фотографироваться. «У нас есть правило: мы никогда не берем деньги за фотографию, — рассказывает «лис» Элли Фокс. — Был очень смешной случай, когда один из фурсьютеров фотографировался, и у него спросили: сколько денег дать? Он ответил, что денег не надо, но мальчик все равно в благодарность купюру свернул и ему в глаз фурсьюта засунул».

По словам Элли Фокса, такие прогулки в парках для фурри — шанс подарить окружающим положительные эмоции, да и самим «ловить от этого кайф». Может быть, для обычных людей они — какие-то странные ряженые в костюмах, но большую часть, замечает он, это радует. «Красивые люди в красивом городе, кто-то в красивых костюмах. Карнавал — жаль, что у нас такие не проводятся, как в Бразилии», — добавляет «лис».

«Песец» Коган говорит, что во время прошлой прогулки в Кусково к ним даже подходили иностранцы и пытались поцеловать: «Ой, лисичка, как мило!». «Это, конечно, было бы странно, если бы они узнали, что внутри сидит лысый мужик, — тогда бы он иначе себя вел», — с грустной улыбкой признается пушистый.

«Это что-то психическое»

Коган увлекся фурри, когда жил в далеком северном городе Новом Уренгое. В самом деле, логично: Север, Полярный круг, Новый Уренгой, песец… Впрочем, в родном городе ни о каких прогулках в фурсьюте речь не шла — среда не располагала вести себя отлично от окружающих. «Сейчас, знаешь, популярно АУЕ, все такое, — говорит он. — А у нас еще в нулевых собирали передачки на зону».

Фурсона — это второе «я» фурри, «то, что тебе нравится, то, что тебе хочется выражать». «Те же песцы — они одни из самых сообразительных из псовых, потому что у них очень тяжелые условия жизни, — объясняет Коган. — Им приходится выкручиваться, или они все перемрут. Они контактные, учатся чему-то новому, приручаются». Это очень похоже на положение самого Когана, который учился среди одноклассников, увлеченных тюремной культурой.

С фурри он познакомился случайно — наткнулся в интернете. «Мне было грустно, одиноко, не с кем поговорить, не хватало положительных эмоций, — говорит «песец». — Я увидел фуррей, испытал позитив, заобщался и испытал еще больше положительных эмоций, потому что в тусовке находится куда более интересный контингент людей, чем случайный набор людей, который подобрался у тебя в школе».

Внезапно к Когану подбегает щуплый молодой человек с длинными волосами. «Я тебя так понимаю!» — картинно рыдает он и лезет обниматься. «Вот тоже несчастный, — показывает на него «песец». — Он как-то даже гопником пытался стать!» Молодой человек принимает горделивую позу и говорит, что не только пытался, но и был в течение двух лет. Корреспондент «Ленты.ру» понимает, что спрашивать волосатого о его успехах на этом поприще было бы несколько неуместно, учитывая обстоятельства. И воздерживается.

Все фурри рассказывают примерно одну и ту же историю. «Кот» Бандит увидел фурри в интернете, ездил на сходки и конвенты в качестве фотографа, а потом это ему настолько понравилось, что он выбрал себе фурсону и заказал фурсьют. «Лиса» Элли Фокса всегда привлекали образы антропоморфных существ во всевозможных мифологиях, и фурри стали естественным продолжением этого увлечения. Анна — «белая медведица» увлеклась «пушистыми» еще в детстве, после просмотра клипа Полы Абдул Opposites Attract, в котором, вместе с певицей, танцевал нарисованный кот-обольститель. Сапелка пришел в субкультуру из-за друзей-фурри, а потом «подумал, что чем-то похож на этих хаски — вроде образ мышления у меня такой же немного нестандартный, как и у них».

Все они охотно говорят о фурсоне — рассказывают, как стали теми животными, с которыми себя ассоциируют. Но что это? Просто способ самовыражения или нечто большее?

Элли Фокс объясняет фурсону с точки зрения аватара игрока в компьютерной игре. «Наверное, это утопическое представление о себе», — размышляет он. Фурсона — это то, кем человек хочет себя видеть, она наделяется определенными красками и эмоциями.

«Кто-то видит в этом духовную практику, — говорит Коган. — Не могу посчитать объективно, но большая часть людей, как и я понимают, что тут нет никакой духовной фигни. Нам нравятся животные, это мило и симпатично». Вживаться в образ до конца, реально считать себя животным — такое встречается редко, и это отдельный класс людей, который фурри называют териантропами. «Но, по-моему, это что-то психическое. Не болезнь, но отклонение», — качает головой «песец».

Самые популярные фурсоны в тусовке — это лисы, волки и коты, однако встречаются, например, и драконы. А драконы-то тут при чем? Вот совсем не пушистые. «Чтобы быть фуррем — не обязательно быть пушистым», — говорит Коган. А Элли Фокс добавляет, что видел в тусовке даже самолет — человека в костюме «Боинга». И в чем же заключается его фурсона? «Наверно, как самолетик — свободный, летает везде», — улыбается «лис».

Хотя фурри говорят, что в основном публика реагирует на их прогулки положительно, не все относятся к ним дружелюбно. За одним из участников шествия в Кусково увязывается мрачный тип в тюбетейке, снимающий одного из фурсьютеров на телефон. «У него нет лица! — цедит сквозь зубы человек. — Это проказа! Безликий!»

Извращения и похоть

«Фурри — это нравственно деструктивная субкультура, впитавшая в себя помимо гомосексуалистов и педофилов, еще и скотоложников, — заявляет на сайте миссионерско-апологетического проекта «К истине» американский проповедник Пол Якобсон. — Извращенная похоть — это то, чем живет фурри-сообщество. Едва ли вы найдете картинки без фиксации на объекте вожделения художника. Фурри всегда одеваются в костюмы, когда собираются вместе. Часто их сборища заканчиваются оргиями».

«Стержень всей тусовки — то, что она очень толерантна и дружелюбна, — объясняет Коган. Поэтому, как говорит он, тут есть куча геев, «просто странных чуваков», трансгендеров. Есть и негативные персонажи, которые пришли «просто потрахаться, наркоманы всякие — как везде».

«В фуррях есть абсолютно все, поэтому тема скользкая, но простая», — вторит ему Элли Фокс. По его словам, все точно так же, как в обычном мире. В интернете есть эротика? Среди фуррей тоже есть. Среди обычных людей есть те, кому нравится необычный секс? Среди фуррей тоже есть такие.

«Есть люди, которые уперлись рогом и считают, что все должно быть по их правилам, и они будут осуждать всех — фуррей, анимешников, любителей пони, американские фильмы, немецкую речь. При этом сами они могут быть копрофагами, например», — говорит Элли Фокс. Он считает, что мир традиционных ценностей рушится, и приверженцы такого взгляда на действительность понимают это и боятся этого. «Я лично считаю, что лезть в чужую постель нельзя. Традиционность уже давно ушла в небытие в большей части общества», — подводит итог «лис». Нужно быть проще, нужно быть толерантным, утверждает он.

Конечно, в России слово «толерантность», не без участия многих СМИ, стало настоящим жупелом. «Почему я должен терпеть [здесь можно вставить любую непонятную широкой общественности вещь или явление]?!» — восклицает обыватель. Элли Фокс объясняет, что толерантность для него — уважение к людям, которые уважают закон и не лезут за пределы, куда нельзя лезть. «Человек, который, не дай бог, покушается на детей, — однозначный преступник», — добавляет он.

«Хаски» Сапелка сам попал в ненавистнические материалы о фурри, распространяемые религиозными активистами в интернете. В один прекрасный день ему прислали ссылку на статью, иллюстрацией которого стали его фотографии в фурсьюте. «Один очень верующий дядечка выложил снимки, где я фоткаюсь с детьми, держу их на руках — такие милые фоточки. И обвинил меня в педофилии, зоофилии и прочих веселых вещах», — рассказывает он. На вопросы о том, зачем он это делает, «дядечка» отвечал угрозами подать заявление «в ментовку» и «заблокировать в Роскомнадзоре».

«В итоге мы сами начали писать жалобы, — поддерживает друга Элли Фокс. — Я как православный человек считаю, что такие люди оскорбляют чувства верующего. Он нес кучу клеветы. Это человек, который что-то там себе придумал. Я считаю, что у него какой-то диагноз».

Впрочем, причина появления таких статей в религиозной среде проста. «Представь, ты — богобоязненный христианин, набираешь в поисковике "фурри" и видишь картинку, на которой антропоморфный конь [занимается сексом] с лисой. Что ты подумаешь? Ну вот», — говорит Коган. И не стоит в этом искать какой-то заговор извращенцев — просто есть широкая аудитория, которая такой контент потребляет. Все так же, как и в обществе в целом. «Достаточно зайти на порносайты для обычных людей, посмотреть, что там есть, и подумать: вот блин!..» — говорит другой фурри. В общем, кто ищет, тот всегда найдет.

Но большинство фурри стараются просто не замечать какие-то негативные проявления в отношении них, а некоторые не только «дарят позитив на улицах», но и стараются, например, помочь воспитанникам детских домов. «Я начал ездить по детским домам от волонтерской организации, — рассказывает Кот-Бандит. — Потихоньку другие фурри начинают тоже ездить. Вчера ездили в Ярославскую область — все в восторге от нас».

Забивака и будущее

Может показаться, что фурри — очень малочисленная закрытая тусовка. «Кот» Бандит считает, что в Москве около 500 фуррей, Элли Фокс называет другую цифру — три-пять тысяч. Однако по словам фурри Скипа, как показывает опыт, «совершенно случайно можно найти по два-три фурри на большой 17-этажный дом». «На самом деле фуррей достаточно много, — резюмирует он. — Там, где я живу, есть вайфай "лисенок". Чей — не знаю».

Как рассказывает «тигр» Керальт, в России увлечение «пушистыми» началось в конце 90-х годов, когда в Москве собралась небольшая конвенция любителей мультфильма «Король-Лев». Что-то конкретное про то время он не может вспомнить, но тут корреспондент «Ленты.ру», состоявший в то время в зарождающемся движении любителей японской анимации, понимает, что знает этих людей.

История это достаточно смешная. Первый российский клуб любителей аниме RAnMa целый год враждовал с любителями «Короля-льва», обвиняя их в низкопоклонничестве перед «убогой» анимацией Диснея, травя диснеевцев в сети FIDO и в интернете (в который в основном выходили с помощью модема по ночному тарифу). Все закончилось тем, что диснеевцы привезли из США кассету с «Королем-львом-2» и объявили полную и безоговорочную победу над RAnMa, а потом постепенно стали организаторами российского фурри-движения. Впрочем, в 2000-х все это уже казалось слишком нелепым, чтобы даже вспоминать, и, видимо, эта «великая война» так и не дошла до современных фурри даже в форме городской легенды.

Сообщество постепенно росло, и в 2001 году была собрана первая Русфурренция — конференция «пушистых». Тогда она проводилась в одном подвальчике на Арбате. Места хватило всем — пришло всего 50 человек. Еще через год она повторилась, а на третий организаторы задумались о том, что нужно помещение побольше, так как количество фуррей стало расти по экспоненте. В результате в 2003 году под мероприятие сняли целый подмосковный пансионат.

«Тут ведь как — на самом деле очень много ругани было по этому поводу, потому что все это вышло сильно дороже, — тепло вспоминает то время Керальт. — Зарождались вожди сопротивления, которые говорили: вот, мол, фурри-движение коммерциализируется! Они с нас деньги тянут! Но, елы-палы, тот подвальчик не мог всех физически вместить».

Сейчас Русфурренция — это тусовка фурри, на которой собираются представители движения со всех концов России. Скип рассказывает, что на ней можно часто встретить и иностранцев — приезжают как обычные «пушистики», так и корифеи, известные всем. Больше всего европейцев, американцев мало. «У американцев очень много своих конвентов, чуть ли не в каждом втором штате, — поясняет Скип. — Они в основном по Америке и катаются — им так проще».

Крупные события — это всегда шум, веселье и большое количество мероприятий. Прогулки по паркам — совсем другое дело. «Получается более "лампово", это как-то больше свое, — говорит Скип. — Но, конечно, хочется быть и там, и там».

Движению много лет, и оно продолжает расти. Последний раз большой скачок произошел, когда вышел полнометражный мультипликационный фильм «Зверополис». «Это фурри на сто процентов, и сделан он был потому, что субкультура на Западе приобрела массовость», — уверен Элли Фокс. По его словам, «Зверополис» стал точным попаданием в субкультуру. «Если представить, что мы такое, то "Зверополис" — это мы и есть. Обычное сообщество с ушами и хвостами. Не будем вдаваться в то, кто себя представляет антропоморфным животным, а кто нет», — говорит он.

Впрочем, этим анимационным фильмом увлекаются не только фурри. «Я видел, как изобретают велосипед: а давайте у всех будет персонаж, как в "Зверополисе", и каждый будет его отыгрывать? Да это уже лет 30 существует!» — смеется Коган.

Внес свою внезапную лепту и чемпионат мира по футболу — люди на улице внезапно стали видеть в фурри символа мундиаля — волка Забиваку. «Ты видишь что-то незнакомое, ты ищешь, к чему бы это привязать. Рядом стоит статуя Забиваки — о, это Забивака!» — говорит Коган.

И что же теперь? Возможно, если движение превратится в массовое и выйдет в свет, то ничем хорошим это не кончится — ведь, как уже говорилось выше, общество с трудом принимает что-то новое и необычное. «Вообще, я думаю, с популярностью все будет намного легче. Первую ассоциацию с фурри будут вызывать не сношающиеся зверушки, а Забивака и "Зверополис"», — уверен Коган.

В движении постепенно меняются поколения — приходят новые молодые люди. Впрочем, тем, кто пришел на сходку в Кусково, по большей части далеко не 18 лет — некоторым уже сильно за 40. Но Скип уверяет, что молодежь охотно идет в фурри, и для них специально проводится «день фурри-новичка». «Туда приходят даже мелкие фурри с родителями — есть такие, до 18 лет, и те, которые только пришли, — объясняет Элли Фокс, который тоже проводит такие вечеринки. — Мы рассказываем, как себя вести, как общаться с властями, как отыгрывать фурсону».

Часто бывает так, что на определенном этапе развития той или иной субкультуры «старая гвардия» начинает себя чувствовать неуютно: «ламповые» времена узкого круга единомышленников проходят. Но «старички»-фурри этого не боятся. «Можно собираться в своей тусовке, можно пытаться влиться в свежую волну. Ну, это жизнь. Все мы рано или поздно уходим в утиль, сменяемся», — размышляет Коган.

Для него фурри — не увлечение и не смысл существования. Это часть его жизни, и он не видит смысла его выкидывать. «Я могу быть фурри в одиночестве в своей комнате, мне не надо ничего доказывать», — утверждает он. По его словам, после того, как ты проводишь какое-то время в этой субкультуре, это уже не духовные переживания и классные костюмы, тебе просто приятно взаимодействовать с кучей приятных людей, которых в обычной жизни никогда бы не встретил. «Меня, например, очень вставляет, что 14-летняя девочка, которая пришла с мамой, и взрослый дядька, которому 60 лет, могут встретиться в одном пространстве и совершенно нормально общаться», — резюмирует он.