Больше интересных новостей у нас во ВКонтакте

«Война — это не праздник, а страх и смерть»

Как школьников в России учат держать автомат, любить Родину и презирать врагов

Фото: Эдуард Корниенко / Reuters

В российских школах и детсадах в преддверии Дня Победы традиционно проходят многочисленные патриотические акции. Порой они приобретают черты соревнования по любви к Родине. В ход идут месячники военной памяти, смотры строя и песни, конкурсы на лучшее письмо на фронт и номера с возложением искусственных цветов к ногам вполне себе живых мальчиков. Почему воспитательные программы уже не мыслят без элементов милитаризма, верят ли педагогам дети и как к этому относятся их родители — в материале «Ленты.ру».

«Вполне живой мальчик Ярослав изображал памятник»

Москвичка Вероника Николаева (имя изменено) рассказывает, что в школе Гагаринского района, где учится ее десятилетний сын, главное патриотическое мероприятие года — конкурс военной песни. Присутствие в актовом зале родителей практически обязательно. «Прогулявшие» родственники как правило подвергаются со стороны педагогов мощному психологическому прессингу. По словам Николаевой, последний смотр был милым и «вполне забавным»: мальчишки в матросках, девочки в пилотках.

— А потом вышел наш четвертый класс с песней про Алешу, — нервно улыбается Вероника. — Если раньше к нашей учительнице Юлии Владимировне были какие-то вопросы, то после этой творческой сценки вообще никаких не осталось.

Класс десятилеток по команде выстроился на сцене клином. В центре живой композиции педагог, а по совместительству режиссер-постановщик, на стул водрузила «Алешу» — мальчика в солдатской гимнастерке, галифе и с автоматом. Все четыре минуты, пока длилась миниатюра, ребенок стоял памятником, не шелохнувшись.

— Дети в это время заунывно тянули под минусовую фонограмму про порошу, про Алешу, путали слова и запинались, — продолжает Вероника. — А в конце они начали возлагать искусственные цветы, заранее припасенные учителем, к подножию стула, на котором стоял, хватко вцепившись в игрушечный автомат, вполне живой мальчик Ярослав, изображавший Алешу.

Очевидно, речь идет о песне «Алеша» Эдуарда Колмановского и Константина Ваншенкина, в которой поется об одноименном памятнике в болгарском Пловдиве. В этом произведении, в частности, есть такие строчки:

«А сердцу по-прежнему горько, по-прежнему горько.
А сердцу по-прежнему горько, что после свинцовой пурги
Из камня его гимнастерка, его гимнастерка.
Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги».

Дома сын Вероники рассказал, что на роль Алеши в классе был предварительный конкурс. Участвовали практически все ребята. Победителя выбирали по способности неподвижно простоять на стуле и не рассмеяться.

«Одна из основ профессионального "я" учителя»

Эксперты питерского подразделения Высшей школы экономики уже не первый год анализируют региональные программы патриотического воспитания молодежи. В 2017 году, к примеру, они оценили денежную составляющую патриотизма. В некоторых регионах финансирование мероприятий гражданско-патриотического воспитания сопоставимо с расходами на поддержку малого и среднего предпринимательства и борьбу с последствиями чрезвычайных происшествий.

В этом году был представлен доклад с оценкой идеологической составляющей патриотического воспитания. Социолог Анна Санина провела интервью с учителями, администраторами, представителями органов власти, православными священнослужителями в Московской, Ленинградской, Псковской, Саратовской, Новгородской, Челябинской, Тверской и Воронежской областях, а также в Санкт-Петербурге и Москве.

Как отмечается в документе, якорь практически всех региональных патриотических программ — победа в Великой Отечественной войне. Вокруг него как снежный ком накручивается вся идеология и формируются «локальные сообщества молодых людей». Как правило, все это носит милитаристский уклон. Воспитательные мероприятия в регионах большим разнообразием не отличаются. В обязательный набор входят военные игры, вахты памяти, школьные музеи.

Современное воспитание «гражданина и человека» в России напоминает советскую модель по той причине, что наполнение программ определяют директора и педагоги школ. Большинство из них опирается на свой прошлый опыт, и так система воспроизводится.

— Стремление воспитать гражданина, служащего Родине, является одной из основ профессионального «я» учителя и способом положительной профессиональной самоидентификации в условиях предельной механической нагрузки и низкой заработной платы, — заключает социолог Анна Санина. — Военно-патриотическое воспитание ориентировано на защиту Отечества от внешней агрессии, подготовку граждан к воинской службе, формирование позитивного отношения общества к военной службе, положительной мотивации у молодых людей относительно ее прохождения, доверительного отношения граждан к армии.

Коммуникационное агентство PRonline проанализировало открытые данные региональных комитетов по спорту и молодежной политике и смежных ведомств. По их подсчетам, всего в России действует порядка шести тысяч военно-патриотических клубов и объединений.

— Мы выявили любопытную закономерность в статистике, — пояснил «Ленте.ру» аналитический эксперт агентства Дмитрий Трепольский. — Лидерами являются Москва и Ханты-Мансийск. Последний регион мы выделили потому, что там на душу населения получается столько же клубов, сколько в Москве.

«Одиночки сидят в сети в поисках суицидальных игр»

В среде учителей отношение к «милитаризации патриотизма» двоякое. Где проходит водораздел — непонятно. Результаты опроса «Ленты.ру» показали несколько парадоксальную картину. Молодые педагоги в большей степени склонны поддерживать военный воспитательный уклон, нежели их коллеги, чья карьера началась еще в советские годы.

— Мы сейчас готовимся к параду Победы, — рассказывает 30-летняя Светлана, учитель одной из школ в Рузском района Подмосковья. — Регулярные репетиции. Дети некоторые были недовольны. Но я два года назад сказала всем воротившим носы, что парни, которые уходили на фронт летом 1941-го, тоже не имели этого в планах. И им тоже не хотелось покидать свои семьи, любимых, рушить планы на жизнь. Они подарили нам мирное небо. И нам нужно уважать их подвиг, их жизни не меньше, чем свои. Мы идем по школьному плацу, чеканим шаг. И этот звук нашего марша, глухо раздающегося по асфальту, олицетворяет биение их сердец. Они смотрят на нас с неба. Они слышат наши шаги. Мы обязаны помнить.

По словам Светланы, сейчас ее класс ответственно подходит к этому событию. «Даже те, у кого были опорно-двигательные диагнозы, шли сами, никто не заставлял».

— Ребятам важно, чтобы были понятные правила и требования. Это снижает тревожность, добавляет уверенности и избавляет от чувства неопределенности, — поддерживает учитель математики из Иркутска, 40-летняя Ольга. — Кто-то находит «четкие понятия» в АУЕ, «поясни за шмот», одиночки сидят в сети в поисках суицидальных игр. Адекватные ребята тоже ищут свою группу. Сильную морально и физически. А еще они любят, чтобы ими занимались, играли, им нужны авторитеты. И это есть у юнармейцев.

«Чувствую, что это превращается в обыкновенный карнавал»

Соревнования по любви к Родине в некоторых регионах стали приобретать гротескные формы. Впрочем, это уже мало кого удивляет. В столице Чувашии, Чебоксарах, 9 Мая на местной Красной площади пройдет парад дошколят, одетых в военную форму. Такое же событие уже прошло в Ростове-на-Дону: там детсадовцы в камуфляже и краповых беретах прокатились на самокатах.

— Я преподаватель истории из Волгоградской области. Нам директор настоятельно рекомендовал прийти на мероприятия в честь Дня Победы в военной форме. Ну или хотя бы в пилотках и с георгиевскими ленточками, — рассказала «Ленте.ру» Юлия, учительница истории из Волгоградской области.

Между тем, отмечают учителя, это довольно накладно. Диапазон цен за комплект в зависимости от размера и ткани — от полутора до шести тысяч рублей. В качестве аксессуаров коммерсанты предлагают различные макеты «медалей и орденов» (значок от 100 рублей), офицерские ремни со «звездными пряжками» (полторы тысячи рублей), командирские планшеты (400 рублей).

— Когда у нас коллеги проанализировали цены, то попытались намекнуть начальству, что хорошо бы спецодежду для участия в параде предоставить сотрудникам. Однако руководство нам порекомендовало взять это все где-нибудь в аренду. Ну или к родителям учеников обратиться. Меня это требование обескураживает даже не материальными затратами, а этической стороной вопроса: почему я, человек невоенный, не дававший присягу, должна надевать форму времен Великой Отечественной войны? — задается вопросом собеседница «Ленты.ру».

Москвичка Вероника Николаева говорит, что в целом для 9-10-летних детей патриотические мероприятия уже стали рутинной частью школьной жизни. Настоящий смысл словосочетания «любить Родину» означает для них прилежно учиться, хорошо себя вести и не хулиганить на уроках — и пока все. С государством любовь к Родине дети не ассоциируют. Сама Николаева к «гламуризации» войны относится в целом терпимо. Главное — не переступать границу.

— У нас дома есть пилотка, — поясняет собеседница. — Пожалуй, этот атрибут я приемлю. Это такая мини-реконструкция исторического опыта, и это может быть полезно. Но сын просил купить ему гимнастерку и штаны — так сделало большинство родителей нашего класса. Тут я против. Потому что чувствую, что это превращается в обыкновенный карнавал. А ребенку я дома объясняю, что война — это вовсе не праздник, а страх и смерть.

***

«Почему так не надо делать? Потому что это романтизация и украшательство самого страшного в нашей жизни — войны, —считает психолог Елена Кузнецова. — Воспитательный посыл, который получают через подобные действия взрослых дети — что война это здорово, это праздник, потому что потом она оканчивается победой. А надо не так. Война оканчивается непрожитыми жизнями с обеих сторон. Могилами. Братскими и отдельными. На которые даже порою некому ходить поминать. Потому что войны не выбирают, сколько живых из одной семьи взять платой за невозможность людей жить в мире. [...] Дети не должны ходить в военной форме. Для большинства из наших предков, встретивших военные годы, эта одежда была посмертным одеянием. Военная форма — это одежда для смерти. [...] Детям нужно покупать одежды про жизнь, а не про смерть».