Новая, персональная
Попробовать
Новости партнеров

«У меня подкосились колени»

Смерть 9-летней Лизы в Саратове потрясла Россию. Что ее мать думает об убийце, чиновниках и жизни

Фото: из семейного архива

Почти год назад убийство девятилетней девочки Лизы в Саратове потрясло всю Россию — она пропала в гаражах, через которые дети каждый день ходят в школу и обратно. Ее искали сотни добровольцев, полиция и родители. Но в живых Лизы уже не было — ее убил рецидивист Михаил Туватин, который вырыл лаз под гаражами и поджидал свою жертву. Тогда его едва не линчевали, а в России вновь заговорили о необходимости вернуть смертную казнь. 24 августа суд поставил в деле точку, приговорив Туватина к пожизненному сроку. Мать Лизы Елена Киселева рассказала в интервью «Ленте.ру» о том, как семья пережила те страшные дни, как приняли приговор маньяку и что она думает о чиновниках, которые обещали, но так ничего и не сделали с городскими гаражами.

«Попросила, чтобы принесла домой пятерку»

Лиза любила свою школу?

Елена Киселева: Мы отдали Лизу в школу на год позже обычного, почти в восемь лет. Дочка в принципе не очень любила учиться и никогда не переживала, если получала двойку или тройку. Мы ее за плохие оценки никогда не ругали. Просто садились и упорно занимались дома.

Перед тем как Лиза пошла в третий класс, она попросила, чтобы я перевела ее в другую школу. Она говорила, что здесь ей совсем не нравится, что с некоторыми ребятами из класса она не дружит. Я тогда проигнорировала ее просьбу. Сказала, что у нее отличные ребята в классе, что в другой школе ей тоже может не понравиться. Дело в том, что две ближайшие от нас школы расположены через две дороги. Мне казалось это большей опасностью, чем гаражи.

Про опасную дорогу через эти самые гаражи часто с дочкой говорили?

Я говорила, что одной ей там ходить нельзя, что она и пикнуть не успеет, как что-нибудь случится. Лиза внимательно слушала, но в тот день поступила по-своему.

Что произошло в Саратове в октябре 2019 года

Девятилетняя Лиза пропала 9 октября 2019 года. Она ушла в школу, но не вернулась, после чего начались масштабные поиски. Полиция и волонтеры прочесывали леса и территорию вокруг школы, однако главным местом считался гаражный комплекс, который находится между учебным заведением и домом девочки.

Спустя почти двое суток, в ночь на 11 октября, тело Лизы нашли в одном из гаражей. Вскоре стал известен подозреваемый — неоднократно судимый, в том числе за сексуальные преступления, местный житель Михаил Туватин. Он сразу сознался в убийстве девочки. Он рассказал, что незаконно присвоил себе гараж и испугался, что он мог принадлежать семье заговорившей с ним девятилетней школьницы.

Когда о том, что подозреваемый найден, узнали местные жители, они устроили массовый сход, где потребовали выдать им убийцу. Горожане обступили полицейский автомобиль, в котором, как они думали, находится Туватин, и стали его раскачивать. Полиции пришлось применить слезоточивый газ. Люди всю ночь находились в гаражном комплексе — они полагали, что подозреваемого привезут туда для проведения следственных действий.

В Саратов прибыли следователи из Москвы. Отрабатывалась версия об изнасиловании девочки, однако она, по словам матери Лизы, не подтвердилась. Также сообщалось, что Туватин вырыл тоннели, чтобы перемещаться между несколькими гаражами.

Расследование и суд продолжались почти год. 24 августа 2020 года Туватина приговорили к пожизненному сроку. Он подал апелляцию.

Сразу после убийства родители и активисты требовали снести гаражи, через которые проходит короткая дорога в школу. Мэр Саратова Михаил Исаев вскоре заявил, что принял решение избавиться от самостроя, началась инвентаризация. Тем не менее большинство гаражей остались на своих местах.

Вы обычно дочку в школу провожали?

До третьего класса — да, всегда водили, а потом забирали. Только за несколько дней до трагедии ситуация изменилась. Она решила, что стала достаточно взрослой и может ходить одна. Она попросила, чтобы я ее не провожала.

Интуиция подсказывала мне, что в этих гаражах может случиться беда, только я всячески отгоняла от себя эти мысли.

Как я понял, через гаражи был кратчайший путь к школе. Что конкретно представляет собой эта дорога?

Дорога через гаражи ведет не только в школу, но и в несколько детсадов, детскую поликлинику, на почту. Так что она у нас очень популярна. Это узкие тропы, оборудованные лестницами. Дорога всегда была завалена мусором, ветками, там росла высокая трава.

Странных людей там встречали?

Нет, никогда. Вообще, честно говоря, ничего не замечала тогда из того, что вижу сейчас.

Было ли у вас какое-то предчувствие?

Буквально за несколько дней до трагедии Лиза переложила подушку на своей кровати и легла ногами к выходу. Я не суеверна, но мне это не понравилось, и я попросила ее вернуть подушку, как было. Лизуша сказала, что ей так удобно, и я не стала спорить.

За день до трагедии она вырвала постер из детского журнала и приклеила на стену над своей кроватью. На постере было написано: «Вместе навсегда!». Может, это все предрассудки, но случившееся заставило меня задуматься. Постер так и висит над ее кроватью.

«Не было сомнения, что случилось что-то страшное»

Расскажите о том дне, когда все случилось. Насколько я знаю, приболел ваш сын, поэтому вы больше им тогда занимались...

Тот день... Лиза долго не могла проснуться. Я несколько раз подходила к ней, пыталась разбудить, хотя Лизуша — жаворонок, она всегда просыпалась очень рано. Проснувшись, пробубнила: «Ненавижу эту школу!». У нее первым был урок английского. Обычно по утрам мы повторяли слова и правила, но тогда ничего этого делать не стали. Я подумала, что не буду грузить ее этим сегодня. Она молча позавтракала. Я ей заплела косы, помогла одеться. Провожая в школу, сказала, чтобы она торопилась, потому что опаздывала. Попросила, чтобы принесла домой пятерку. Помню, как дочка остановилась на лестничной площадке, обернулась и улыбнулась мне. И убежала, не взяв, как мы позже поняли, смарт-часы (позволяют отслеживать местоположение ребенка — прим. «Ленты.ру»), хотя упросила, чтобы я дала ей мобильник. Больше живой я ее не видела.

Когда стали паниковать?

Я позвонила классному руководителю дочери, когда Лизуша не вернулась домой после уроков и не отвечала на мои звонки. Учительница сказала, что Лизы в школе не было. Эти слова были как ушат холодной воды. Муж сразу побежал осматривать гаражи, помчался в школу. А мне на бегу крикнул, чтобы я звонила в полицию.

Не было сомнения, что случилось что-то страшное. Я позвонила маме, попросила ее остаться с Тимошей, сама побежала искать дочку в гаражи. Ходила там, кричала. Потом добежала до школы, куда подъехала полиция. Вместе с мужем, руководством школы и полицией мы просмотрели камеры видеонаблюдения. И поняли, что до школы Лизуша не дошла. Тут же начались поиски.

Что помните о поисках?

Все мы были сконцентрированы, решали поставленные задачи. Выкладывались изо всех сил. За двое суток дремали с мужем час-полтора.

Искали везде, во всех районах города, в том числе и в гаражах, конечно. Помню, когда начали их вскрывать, кто-то крикнул: «Мы не успокоимся, пока не откроем их все до единого!»

Мы не ожидали такого резонанса. Было так много людей, машин. Не то что проехать — пройти можно было с трудом!

Я до последнего не верила в то, что Лизушу могли убить. Все что угодно, только не это! Мы готовы были ко всему, кроме такого исхода. Я сама себе говорила тогда: «Без рук, без ног, со сломленной психикой… Только будь живой!».

Когда и от кого вы впервые услышали, что вашу дочь убили?

Сотни машин собрались в разных частях города, люди стали созваниваться между собой. Ездили уже автоколоннами, навстречу друг другу. В какой-то момент поняли, что нужно всем вместе собираться и решать, что делать дальше.

Когда подъезжала к нашему дому, увидела новые машины, путь был перекрыт. С трудом заехала в свой двор, там была огромная масса людей, они заполнили собой все, что только можно. Припарковалась и осталась за рулем, не в силах выйти из машины. Мимо проходили подростки, от них я впервые и услышала, что Лизу нашли.

Слез не было. Было странное оцепенение и шок. Подумала, что надо позвонить Григорию и сказать, чтобы он пришел. В этот момент он был в гаражах, где нашли Лизушу, вместе с другими людьми.

Я сказала, что ему не надо сейчас там находиться. Уже ничего не изменить. И он нужен мне сейчас как никогда. Он пришел, и мы до утра стояли на улице. Слышали, как люди кричали, требовали выдать им Туватина.

Вся страна смотрела ночные кадры, как разъяренные саратовцы раскачивают полицейскую машину, где, как они думали, находился Туватин. Как вы отнеслись к их реакции, одобряли ли вы их желание устроить самосуд?

В тот момент я вообще ни о чем думать не могла. В голове был полный сумбур и неверие в случившееся. Но уже позже первое, что я почувствовала, — гордость за простых саратовцев. Как же сплотила нас всех ситуация, которая требовала незамедлительных и решительных действий! Все, кто участвовали в поисках, смогли сплотиться. Несмотря на позднее время, недосып, усталость, всех объединяло одно желание: найти Лизу. За эти два дня мы стали как никогда близки друг другу.

«Лиза стала ангелочком, да, мам?»

Была процедура опознания?

Не было. Нам официально никто даже не позвонил, не сказал, что наш ребенок погиб. Во время поисков у всей нашей семьи взяли образцы ДНК, и когда нашли Лизушу, ни у кого не было сомнений, что это наша девочка.

Как в вашей семье перенесли шок?

У меня до сих пор нет ощущения, что Лизы нет. У нас дома на прежних местах лежат ее игрушки. Застелена ее кровать. В шкафу, на полке и на вешалках ее одежда. Все так, словно она с нами. Прошло уже столько времени, но для меня до сих пор все так, словно трагедия случилась на прошлой неделе.

Лиза была у нас в семье заводилой. Так тихо, как сейчас, после трагедии, у нас не было никогда.

Вся наша семья сильно переживает эту утрату. Даже маленький Тимоша часто повторяет: «Лиза стала ангелочком и улетела на небо, да, мам? Жалко ее». А когда начинает капризничать, то, успокоившись, говорит: «Да это я по Лизе просто скучаю, вот и веду себя так».

Знаю, на похороны хотели попасть сотни саратовцев...

Мне очень тяжело возвращаться снова в тот день, он и так в голове постоянно. С ним засыпаю и просыпаюсь. Естественно, я была с моей девочкой до последнего и ни на секунду не отошла от нее, пока шло прощание.

Многие не смогли попасть, так и остались на улице. Слишком много людей пришло... Следить за порядком на территории храма нам помогало одно известное саратовское сообщество. И мы очень благодарны за это.

Вы до сих пор ощущаете их поддержку?

Да, причем поддерживают совершенно незнакомые люди. И не только в Саратове. С нами на связи самые разные города. Даже с Дальнего Востока писали. Кто-то советует читать какие-то книги, кто-то присылает видео, кто-то просто говорит доброе слово. У нас в России живут замечательные, отзывчивые люди, которые пропустили трагедию через себя.

Был ведь еще один удар — анонимное сообщение в прокуратуру с просьбой проверить вашу семью. Насколько мне известно, она была удовлетворена.

Проверка была только на бумаге, по характеристикам. А вообще, в день трагедии у нас в доме побывало немыслимое количество людей. Все видели, как мы живем. Были опрошены соседи, друзья, родные. Допустить, что Лиза всегда была предоставлена сама себе, было бы совершенно неправильно. Ребенок практически всегда был рядом со мной или отцом, занимался спортом и творчеством, а не слонялся по улицам. Наша трагедия — злой рок, момент, которым воспользовался преступник-рецидивист.

«Когда судья озвучил приговор, у меня подкосились колени»

Туватин — кто он для вашей семьи?

Жалкое, ничтожное существо. Он всю жизнь был обделен. У него не было друзей, девушки, любви. Жил с психически больной матерью с самого детства. И все эти обстоятельства наложили на него особый отпечаток неуравновешенности и особых предпочтений. Наверное, он хотел себе казаться сильным и волевым, поэтому нападал на слабых — на девочек.

Туватин утверждал, что напал после того, как Лиза спросила, владеет ли он гаражом.

Эта версия — бред. И на суде Туватин признался, что Лиза к нему не обращалась и ничего не спрашивала!

Вы говорили с Лизой, как нужно общаться с незнакомцами?

Конечно, говорили! Даже ставили однажды эксперимент на детской площадке. Но Лиза, как и многие дети, была наивна. Обвести ее вокруг пальца не составляло труда. Правда, хотя дочь и была коммуникабельной, все-таки к незнакомцам она не подходила, даже не смотрела в их сторону. Зачастую пробегала в подъезд мимо сидевших на лавочке бабушек и не здоровалась с ними. А потом говорила: «Ой, мам, я постеснялась!»

У Туватина шесть судимостей, в том числе за изнасилование. Предполагали ли вы, что он мог совершить самое страшное? Правда, судмедэкспертиза не подтвердила версию об изнасиловании.

Конечно, мог! Меня поражает вот что. Лизуша на вид была именно на свой возраст, да еще и невысокого роста. Как вообще можно было помыслить о таком, учитывая это?! Да, экспертиза не подтвердила, и слава Богу! Но мысли его изначально были именно об этом. Может, он просто испугался, что она начала сопротивляться, озлобился и совершил то, чего не ожидал от себя сам. Не знаю, может, так...

Суд был закрытым, но вы видели Туватина. Насколько тяжело было находиться в одном помещении с ним?

Туватин не вызывал лично у меня каких-то ярко выраженных эмоциональных всплесков. Для меня он был обиженным жизнью существом, порядком не в себе.

Я знаю теперь, что он наказал себя не меньше. Предыдущие «мягкие» наказания убедили его в том, что и это сойдет ему с рук. Он ведь до последнего надеялся, что ему не дадут высшую меру наказания. Да и сейчас надеется, подает апелляцию.

На судебные заседания мы с мужем не ходили. Это было общее решение всей нашей семьи. Мы пришли только на приговор.

Я уже видела Туватина до этого, когда ему выбирали меру пресечения. И, видя его (надеюсь, в последний раз) на суде, заметила, что выглядел он более худым и бледным.

Первое, что я почувствовала на приговоре, — облегчение. Когда судья озвучил приговор, у меня подкосились колени, я схватила за руку мужа, чтобы не упасть. Слезы полились. Еле смогла взять себя в руки.

Защита Туватина работала активно?

Адвокат Туватина работала в рамках правового поля. Давление с их стороны мы не ощущали, но на нашей передовой была наш адвокат Александра Бакшеева — спасибо ей огромное! Она очень грамотно выстроила наши позиции и предотвратила некоторые неприятные моменты, которые назревали не только в обществе, но и на момент суда.

Вы ощутили в Туватине хоть каплю раскаяния?

Раскаяние может чувствовать только тот, кто сожалеет о совершенном. Он не сожалеет. Ему жаль только себя. Он не согласен с приговором. Знаю, детей у него не было. Возможно, это и к лучшему, им не нужно будет стыдиться такого отца.

Кто-нибудь из его семьи с вами связывался?

Нет, да это и понятно. Мать у него психически неуравновешенная, а отец давно открестился от такого сына.

Вы отказались отсуживать деньги у Туватина. Почему?

Да, мы решили это все вместе. Нам не нужны деньги от убийцы нашей дочери!

Кого вы вините в том, что случилось? Только ли Туватина?

Только Туватина.

Нас не покидало чувство страха из-за того, что ему могут вынести мягкий приговор, и он снова, вернувшись на свободу, начнет совершать свои преступления. И после оглашения приговора у меня словно камень с души свалился. Ведь он означает, что больше ни один человек в мире не пострадает от его рук.

«Дети будут ходить в школу теми же тропами»

Вы долго лоббировали идею сноса гаражей, насколько далеко продвинулся этот вопрос? Известно, что снесли только часть гаражей, не все. Когда ваш сын подрастет, будет ли он ходить в ту же школу, если гаражи останутся?

Однозначно наш сын в ту школу ходить не будет! Вне зависимости от того, будут там стоять гаражи или нет.

Видео маршрута, которым дети ходят в школу в Саратове:

Мы до сих пор так и боремся за их снос. И с той трагедии там мало что изменилось, хотя нам уже пообещали снести все незаконные постройки. Но самое страшное, что начался учебный год, и дети будут ходить в школу теми же тропами.

Туватин укрывался сразу в трех гаражах, проделав между ними тайный ход. Как думаете, он специально создал это место, чтобы нападать на женщин, девочек?

Да, я думаю, что Туватин подготовил это место специально и, как паук, ждал там свою жертву.

Вы бываете в тех гаражах после смерти Лизы?

В гаражах мы бываем регулярно с инициативной группой «Лизонька» — она создана в Viber. Мы изучаем, что в этих местах меняется, пишем обращения, просим обратить внимание на это опасное место рядом со школой.

Конечно, нам бы хотелось, чтобы это место обустроили и, наконец, люди увидели бы из своих окон не крыши полуразрушенных боксов и мусор, а зеленый газон, клумбы, возможно, детскую площадку.

Сообщество «Лизонька» — с чего начался проект, какие у него достижения?

Все началось с того, что я подумала, как много в нашем городе страшных дорог, по которым дети ходят в школу, в спортивные секции. Такое сообщество могло бы выявлять эти места. Появилась идея объединить людей, которые бы внимательно относились к безопасности детей. Мы — те люди, которые хотят что-то поменять в среде, в которой мы живем. Ведь порой люди просто не замечают ужасающей действительности.

Каждый день мы делимся фотографиями, пишем обращения, организовываем рейды, проверяем, качественно ли проведена работа на той или иной территории… Все это делаем сообща, потому что, как известно, один в поле не воин.

Многие начали выговариваться, ведь у всех накипело. Люди устали жить около огромных свалок, открытых опасных люков, гаражей при школах, мимо которых ходят дети.

Зимой мы делали флешмоб, касавшийся проблемы плохого освещения вокруг школ. А заодно и раскрыли проблему одной заброшенной неогороженной многоэтажки.

Удивительно, что когда мы снимали флешмоб, туда приехала полиция и сказала, что здесь находиться нельзя. Но ведь ни для кого не секрет, что этот расселенный дом стоит в 50 метрах от школы и в нем каждый день гуляют дети, которые жгут там костры. Пожарные — частые гости этого дома-призрака, но никому нет до этого дела, хотя можно было бы огородить его так, чтобы никто не мог туда попасть.

У нас есть не только сообщество «Лизонька» в Viber, но и страничка в Instagram. Через нее мы общаемся с представителями администрации, делаем публикации об опасных местах в Саратове, чтобы делать город лучше. Потеряв своего ребенка, я хочу сделать все возможное, чтобы такая ужасная трагедия не повторилась ни в одной семье.

Вы также предлагали сделать открытый реестр маргинальных личностей, педофилов.

Самое главное — надо ужесточать наказания за подобные преступления, особенно за преступления против несовершеннолетних. Едва ли не каждый день мы видим, что такие случаи повторяются. Логово Туватина уже было создано, в него могла попасть абсолютно любая жертва, которая была слабее него.

Преступники, освобождаясь, тут же снова повторяют то, за что отбыли свой срок. Надо создавать открытый реестр, чтобы мы знали, кому доверяем своих детей! Чтобы, покупая новую квартиру, мы знали наших соседей.

***

Изменилось ли что-то в ваших с мужем отношениях после трагедии?

Они стали только крепче. Теперь мы более чутко относимся друг к другу, всегда готовы поддержать, если вдруг кому-то из нас становится плохо.

Каждый день мы засыпаем и просыпаемся с мыслями о Лизуше. Всем было очень тяжело! И тогда, когда все случилось, и сейчас. Мы не ощущаем течение времени. Нам жить с этим всегда. И время пока не лечит.