9 февраля, на 95-м году жизни, скончался Генрих Падва — один из самых известных адвокатов России. Во многом благодаря Падве в России ввели мораторий на смертную казнь: он добился признания этой меры наказания как неконституционной. Легенда адвокатуры, Падва защищал таких известных людей, как Ольгу Ивинскую — подругу Бориса Пастернака, актера Владислава Галкина, бизнесменов Михаила Ходорковского и Алишера Усманова, вора в законе Вячеслава Иванькова (Япончика) и многих других. Жизненный путь Генриха Падвы, который навсегда вписал свое имя в историю российской адвокатуры, вспомнила «Лента.ру».
Генрих Падва родился 20 февраля 1931 года в Москве. Его отец работал инженером на крупных предприятиях, мать была балериной и, по всеобщему признанию, имела изумительной красоты фигуру. После рождения сына она оставила сцену и стала преподавать.
Генрих учился в престижной московской школе № 110, где в основном учились дети высокопоставленных чиновников, видных ученых и популярных артистов. Когда началась Великая Отечественная война, семью Падва эвакуировали в Куйбышев (Самару). Они поселились у дальних родственников — десять человек ютились в одной комнате, спали на полу.
Глава семьи ушел на фронт, был контужен, но вернулся домой живым. Когда семья вернулась из эвакуации, Генрих продолжил учиться в школе. Когда он был в восьмом или девятом классе, ему подарили книгу «Речи знаменитых русских адвокатов», которая его потрясла. У юноши появилась мечта: защищать униженных и оскорбленных.
В 1948 году, после окончания школы, Падва пытался поступить в Московский юридический институт (МЮИ), но ему не хватило баллов. Тогда он принял приглашение Минского юридического института и переехал в Белорусскую ССР. Проучившись там два семестра, он перевелся в МЮИ.
Адвокат Генрих Падва (в центре)
Фото: Смольский Сергей / Фотохроника ТАСС
В 1953 году, когда умер Сталин, выпускник Падва по распределению был отправлен во Ржев на полугодовую стажировку, а после этого в небольшой райцентр Погорелое Городище (Тверская область), где он был единственным адвокатом.
Там коренной москвич узнал тяжелую жизнь простого народа, ужасающую бедность и полное бесправие. Его первыми клиентами были фронтовики, которых судили за горячее слово против власти, и молодые работницы, которым грозила тюрьма за опоздание на работу на несколько минут.
«Вам даже не снилось, как было тяжело тогда. Но что я точно могу сказать как человек, переживший это все (таких уже мало осталось): того страха, который тогда был и который приходилось ежедневно преодолевать, чтобы работать, — сегодня нет. Да, я в ужасе от коррупции, от того, что продолжается использование административного ресурса, от того, что осуждаются невиновные, от того, что судьи часто думают не о справедливости, а о том, что им кто-то позвонит или принесут взятку.
Все это есть у нас сегодня, но я продолжаю работать — и не боюсь, что завтра ночью раздастся звонок, придут люди в штатском и заберут меня, как это было в годы моей юности. Тогда брали людей пачками. И когда я начинал работать, это еще частично продолжалось. Сегодня этого нет. Поэтому я точно могу сказать, что если раньше я не мог себе представить, извините, что я, адвокат, могу пить водку с прокурором, то теперь это возможно.
Сегодня, после того, как днем я насмерть сражался с прокурором без всяких там взяток, вечером я могу дружно встретиться с ним, выпить и продолжать спорить. Вот это, с моей точки зрения, огромное достижение, которое важно для самоощущения человеком своей профессии».
«Их не могли оправдать»
Спустя полтора года Генрих Падва переехал в Торжок. Там ему довелось участвовать в деле, о котором он впоследствии неоднократно с гордостью вспоминал.
«Я защищал обыкновенного цыгана. Там их несколько было, пять или шесть человек, и я защищал одного из них. Их судили за спекуляцию: они скупали в колхозах лошадей, которых выбраковывали, потому что кормить их было нечем. Эти цыгане истощенных лошадей выхаживали, откармливали, потому что умеют с ними обращаться.
Потом они ехали в другую область и меняли их на бычков, погибающих от бескормицы. Затем цыгане откармливали и выхаживали бычков и отвозили их на мясокомбинат. Все были очень довольны: и колхозники лошадьми, и представители мясокомбината бычками.
По сути цыгане выполняли важную общественно-социальную деятельность, вкладывали свои средства и силы. Но прокурор говорил: они скупали [животных] для перепродажи с целью наживы — прямой умысел на спекуляцию. Но, конечно, искажал этот смысл.
Суд согласился с моей позицией, и всех пятерых приговорили к условному наказанию — их не могли оправдать. Но вышестоящий суд отменил приговор и отправил дело на новое рассмотрение. Первый приговор отменили за мягкостью наказания, в частности, потому, что цыгане кочуют с места на место и на условном сроке их невозможно контролировать.
Но я нашел железное обоснование: в период между первым и вторым приговорами вышло постановление о приобщении цыган к оседлому образу жизни, все подсудимые устроились на работу, и этот довод [о кочевом образе жизни] перестал иметь значение. Суд опять дал им условное наказание, и цыгане остались на свободе».
После Торжка был Калинин (ныне Тверь). Там Падва женился на студентке мединститута Альбине, получил второе высшее образование, окончив заочно исторический факультет Калининского педагогического института. Генрих поступил на исторический, чтобы избежать партшколы, куда в то время молодых специалистов загоняли «добровольно-принудительно».
Адвокаты Генрих Падва и Роберт Амстердам
Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ
В 1971 году он вернулся в Москву — и вскоре ему попалось интересное дело.
«Я не помню, кто точно обратился ко мне — кажется, бывший судья Московского областного суда, — и сказал: обвиняют человека, ему приписывают, что он мафиози, вор в законе, в общем, ужасный преступник. Я согласился: очень интересное дело. И это оказался Слава Япончик, Вячеслав Иваньков.
Он требовал вернуть долг средствами не совсем законными. Он действовал «по понятиям», они основаны на чувстве справедливости. Если должен — то отдай. И вот я его первое дело провел, закончилось оно для Иванькова благополучно — его не посадили. Иваньков произвел на меня большое впечатление: человек очень сильный, жесткий, твердый.
Он никогда никого не обманул, не подвел, никого не предал. Внешне он был очень интересен, аккуратнейшим образом был одет. В первый раз я увидел его в блейзере, в нагрудном кармашке — платочек, в наглухо застегнутой рубашке, гладко выбритый и со стальными такими глазами.
Под его взглядом было очень неуютно. Потом мы много встречались, было много дел, его ведь снова судили здесь, потом в Америке, потом он вернулся, и его здесь судили тоже».
«Юрист высочайшей пробы»
Широко известным имя Генриха Падвы стало после дела о клевете против газеты «Известия», которое инициировал бизнесмен из США. В том споре его противником был другой известный в стране адвокат — Генри Резник, который называл Падву «юристом высочайшей пробы» и «выдающимся адвокатом».
Падва беззаветно предан профессии. А если еще учесть, что он обладает таким качеством, как самоирония, которое, на наш взгляд, просто необходимо человеку... У него развито чувство юмора, само общение с ним доставляет просто удовольствие
Адвокат Генрих Падва
Фото: Сергей Пономарев / Коммерсантъ
«Мы не обсуждали с Генри, кто из нас лучший. Мы очень друг друга любим и уважаем. Мы, мне кажется, настоящие друзья. У нас был период несколько осложненных отношений, когда мы были на противоположных позициях по одному делу, но потом это уладилось.
Есть хорошее соперничество, которое помогает людям быть лучше, стараться превзойти другого или сравняться с ним, но не ради того, чтобы унизить другого, а ради того, чтобы стать лучше самому. У нас здоровое соперничество, которое позволяет нам работать и соответствовать тому, что нас обоих считают первыми номерами.
Как-то Генри мудро сказал, что мы должны примириться и привыкнуть к тому, что так случилось, что мы двое — как символ хорошей адвокатуры. Я точно не самый дорогой. Самые дорогие — это как раз нехорошие адвокаты: они либо «решалы», либо наглецы, которые считают возможным невероятно задирать сумму гонорара.
Я думаю, что под утверждением о том, что тот или иной адвокат самый дорогой, подразумевается, что он один из лучших. Но на самом деле цена не всегда соответствует качеству».
«Я не верил, что мальчик виноват»
В дни августовского путча 1991 года Падва был в США, где выступил с обращением к международной юридической общественности и осудил действия ГКЧП. По возвращении к нему обратилась дочь Анатолия Лукьянова, последнего председателя Верховного Совета СССР. Она просила взяться за защиту отца, арестованного в качестве идеолога путча.
Падва согласился стать адвокатом Лукьянова, при этом подчеркнул, что свое отношение к ГКЧП не меняет. Он заявил, что каждый человек может иметь собственные политические взгляды, за это его преследовать нельзя. В итоге Лукьянова амнистировали.
Депутат Госдумы Анатолий Лукьянов и адвокат Генрих Падва
Фото: Эдди Опп / Коммерсантъ
Благодаря усилиям адвоката Генриха Падвы в России был введен мораторий на смертную казнь. Он представлял в Конституционном суде (КС) интересы одного из граждан, на основании заявлений которых КС принял решение о моратории.
Стараниями Падвы было прекращено уголовное дело, которое возбудили в Швейцарии против бывшего управляющего делами Администрации президента России Павла Бородина. Его задержали в США по обвинению в отмывании денег и участии в преступной организации.
В 2003 году Падва со своим коллегой Александром Гофштейном добился оправдания азербайджанского политика и предпринимателя Фрэнка Элкапони, которого задержали в Москве с килограммом героина. Адвокатам удалось доказать, что наркотик политику подбросили.
Адвокат Генрих Падва и актер Владислав Галкин
Фото: ИТАР-ТАСС / Алексей Филиппов
Среди подзащитных Падвы были и другие известные люди: подруга Бориса Пастернака Ольга Ивинская, бизнесмены Алишер Усманов и Лев Вайнберг, чиновники Анатолий Сердюков и Петр Карпов, актер Владислав Галкин, экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский (внесен Минюстом в реестр иностранных агентов и список террористов и экстремистов Росфинмониторинга).
Генрих Павлович Падва стал олицетворением российской адвокатуры.
«Во всем мире считается честью, когда бесплатно защищают людей, а мы что — хуже всех? Адвокат обязан, это его моральный долг. У меня было много бесплатных дел, но я вам расскажу об одном деле, когда мне пришлось даже самому заплатить. Так вот. Мою квартиру обокрали воры. Через несколько дней мне сообщают, что вора нашли.
Им вроде бы оказался какой-то мальчишка лет пятнадцати. Я беру адвоката, которого прошу защищать этого мальчика. Адвокат мне говорит: «Генрих Павлович, мне неудобно, он же вас обокрал, а я буду его защищать». Я говорю: «Саша (так зовут адвоката), я тебя прошу, не беспокойся, выполняй свою работу честно».
Я пошел на такой шаг, потому что не верил, что этот мальчик виноват. Через несколько дней ко мне приходит Саша и говорит: «Генрих Павлович, это точно не он, парень сам признался — его заставили взять на себя вину. Он вообще в это время был в другом городе». В день кражи, как оказалось, он был у себя в школе, я уже сейчас не помню, где-то за Уралом.
В результате мы доказали, что этот мальчик вообще приехал в Москву через день или два после того, как была совершена кража. Мы даже нашли билет, по которому он приехал в столицу, где он был впервые и просто ходил «тыркался» по различным местам. Они его и взяли. Естественно, за защиту этого мальчика мне пришлось заплатить. А вора так и не нашли».
Генрих Падва — заслуженный юрист Российской Федерации. Награжден золотой медалью имени Плевако (1998). Кавалер Почетного знака Российского национального фонда «Общественное признание».