Врачи-мутанты

Ярослав Загорец о тюремной медицине

Честно говоря, я не имею ни малейшего представления, чем руководствуются труженики медицинской сферы, идущие работать в российские исправительные учреждения. Легких денег там не заработаешь, да и работа одна из самых неблагодарных, какую только можно представить. Может быть, ими движет желание сделать стремительную карьеру или завоевать себе имя в профессиональной среде? Сомнительно, поскольку тогда они вряд ли выбрали бы структуры ФСИН. Остается альтруизм, хотя после изучения нескольких громких историй, связанных с тюремными врачами, становится понятно - любовь к ближнему в сердцах этих людей даже не ночевала.

Сложно представить, что люди, решившие посвятить себя медицине, зачастую игнорируют не только клятву врача, но и элементарные нормы морали. Достаточно одного "дела Магнитского", чтобы понять, насколько далеко зашла эта черствость, под влиянием тюремного воздуха мутировавшая в какое-то чудовищное человеконенавистничество.

По моему идеалистическому представлению, человек, окончивший хотя бы фельдшерские курсы, не может ответить фразой "Что же, вас каждый месяц лечить?" на просьбу тяжело больного узника начать хоть какое-нибудь лечение. Пусть этот больной будет хоть трижды заключенным (Магнитский, кстати, был всего лишь арестованным, да и то по сомнительному поводу) - врача не должна интересовать биография пациента за пределами истории болезни.

Нормальный врач не может неделями отворачиваться от просьб родственников передать заключенному необходимые лекарства, а потом случайно отправить эти медикаменты в другую камеру. В конце концов, невозможно перепутать панкреонекроз и сердечную недостаточность - если, конечно, нет такой специально поставленной задачи.

В случае с Магнитским такая задача, похоже, была - и я не могу предположить, какие метаморфозы должны произойти в мозгу врача, чтобы он согласился ее исполнять.

Понятно, что все расследование обстоятельств смерти Магнитского сейчас сводится к тому, чтобы сделать тюремных медиков крайними - наивно полагать, что главные действующие лица списка, преподнесенного Дмитрию Медведеву, понесут адекватное наказание. Но говорить о том, что врачи в этой схеме были лишь пешками - значит фактически оправдать их действия.

То, что не только врачи виноваты в смерти Магнитского, очевидный факт, но дело ведь не только в разворошившем осиное гнездо аудиторе. Есть еще гигантское количество случаев гибели заключенных или арестованных, о которых никогда не напишут газеты, просто потому что имена в них фигурируют совсем не знаменитые.

Даже гремевшие еще год назад истории быстро и бесшумно сходят на нет - кто сейчас вспомнит Веру Трифонову, которой после обнаружения отека легких тюремные врачи посоветовали спать стоя? Кто вспомнит, что начальник больницы "Матросской тишины" своей рукой подписал документ, в котором говорилось, что прикованная к инвалидной коляске Трифонова вполне может содержаться в условиях СИЗО? А ведь с момента смерти предпринимателя прошло всего чуть больше года, причем все те, кто занимался ее "лечением" до сих пор работают на своих местах.

Не вспоминают сейчас и некогда занимавшего практически все новостное пространство ВИЧ-инфицированного Василия Алексаняна, который по милости тюремной медицины почти ослеп, заразился туберкулезом и едва не умер. Алексаняну повезло - его дело было волшебным образом закрыто, однако ситуация с врачами ФСИН ничуть не изменилась. Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на последние публикации по этой теме.

Вот и получается, что обреченных людей (иначе заключенных российских СИЗО и тюрем не назовешь) как лечили, так и продолжают лечить такие же обреченные люди. Их не интересует, выздоровеет ли больной. Им неважно, чем он болен. Им все равно, что с ним будет на следующий день. Смерть человека, наступившая из-за их бессмысленной работы, не заставит их задаться вопросом, для чего они продолжают заниматься этим делом. Действительно, для чего? Я думаю, они и сами этого не знают.