Ветер инноваций

Почему «Роснано» лучше всего производит скандалы

«Роснано» опять упоминается не в связи с инновационными прорывами, а в криминальной хронике. Топ-менеджер госкомпании Андрей Горьков задержан по подозрению в многомиллионных махинациях почти накануне дня рождения Анатолия Чубайса. Конспирологи и кремленологи получили очередной повод порассуждать о скором неизбежном и окончательном закате «главного системного либерала», а заодно и о неприятном сигнале для его именитых соратников, включая Алексея Кудрина.

Но если «Роснано» что-то и научилось делать за десять лет своего существования, так это поддерживать политическую и аппаратную эластичность Чубайса. Было уже немало поводов предполагать, что вот сейчас обладатель «плохой кредитной истории» окончательно уйдет со сцены, однако каждый раз эти прогнозы не оправдывались, а у оскандалившейся госкомпании появлялись влиятельные союзники вовсе не из либерального лагеря.

Взять хотя бы «Ростех», сотрудничающий с «Роснано» по ряду проектов. И как раз в конце мая НПО «Сатурн», входящее в чемезовскую госкорпорацию, приобрело у «Роснано» около 50 процентов акций ульяновской компании «Новые инструментальные решения». А вел эту сделку тот самый Андрей Горьков.

Как бы там ни было, сам факт появления еще одного «околороснановского» уголовного дела — не повод прощаться с Чубайсом. Другое дело, что у задержания Горькова есть иной, не персональный, а, если угодно, институциональный контекст.

Каждый такой инцидент — еще и повод для разговоров о целесообразности существования «Роснано» и шире — государственных инновационных институтов развития в принципе. Ведь когда венчурный инвестор оперирует деньгами не собственными или партнерскими, а налогоплательщиков, риск злоупотреблений возрастает в разы, тем более что речь идет о довольно тонких материях: инвестиции в идею или в только-только созданный бизнес. То есть об активах, которые в равной степени могут и баснословно вырасти в цене, и обратиться в бухгалтерскую труху.

Вице-премьер Аркадий Дворкович был по-своему прав, когда сетовал около года назад: «Государству сложно привыкнуть, что инвестиции в инновации в девяти из десяти случаев могут не привести к результату. Объяснить это Генпрокуратуре, Счетной палате и МВД очень сложно. Они не верят, что деньги могут быть потеряны. Если потеряны — значит украдены. Так они считают. А это не так».

Но ведь рядовой налогоплательщик не должен страдать из-за того, что какой-то менеджер из института развития с окладом, которого хватило бы на роту «работающих бедных», решил поиграть в Стива Джобса или Илона Маска, но «не шмог». И здесь уже не суть важно, в чем именно заключался просчет, — в ошибочном прогнозе по спросу на поликремний или в желании покрутить пока не вложенные средства с помощью друга-банкира. Главное, что деньги чужие, а ими всегда намного проще рисковать, чем собственными.

В этом смысле сохранение существующей модели финансирования инноваций — едва ли не меньшая проблема, чем сохранение Чубайса во главе «Роснано». И если уж говорить о моменте, выбранном силовиками для задержания Андрея Горькова, то надо бы вспомнить еще и заявления, сделанные неделю назад на Петербургском экономическом форуме, — а именно призыв Владимира Путина к высокотехнологичным госкомпаниям «создать у себя подразделения, которые будут предметно работать со стартапами и малыми инновационными компаниями, а также венчурные фонды, чтобы финансировать такие проекты».

На первый взгляд, возьми «Росатом», «Ростех», ОСК или ОАК на себя эту миссию — и необходимость в «Роснано» и ему подобных институтах развития отпадет сама собой. С другой стороны, у других госкорпораций деньги из той же «тумбочки», что и у Чубайса. Их убытки тоже отражаются на казне, следовательно — на кармане налогоплательщиков.

Поэтому очередной криминал в «Роснано» скорее играет на руку тем, кто хотел бы тихо спустить на тормозах президентскую инициативу. В наличии подобных «очагов сопротивления» сложно сомневаться. Косвенное подтверждение тому — путинская оговорка: «Прошу, чтобы это не осталось просто пустой фразой».

Неизвестно, что более плачевно отражается на перспективах технологического прорыва — неэффективность государственных инвестиций в стартап-индустрию или полный отказ от них.

Страна совсем не купается в деньгах, а без этого «топлива» невозможно преобразовать даже сверхгениальные идеи во что-то более-менее осязаемое. В свою очередь, чем меньше появляется новых продуктов и новых бизнесов — тем меньше национальный доход.

Круг замкнулся? Пожалуй, да, если считать, что у государства могут быть только две опции: активно финансировать инновации либо полностью отойти в сторону. Но ведь можно сосредоточить инновационные бюджеты государства и/или госкорпораций на инвестициях не в идеи как таковые, а в их потенциальных генераторов. То есть вкладывать эти средства прежде всего в образование, причем не только университетское, но и школьное — подобно тому, как это делает, например, Samsung в Южной Корее.

«Майские указы» никоим образом не отменяют актуальности небюджетных вложений в школу, особенно в свете тех «оптимизаций», к которым прибегают региональные власти, дабы уложиться в установленные президентом зарплатные нормативы учителей. В итоге вполне удобоваримые количественные показатели, включая результаты сдачи ЕГЭ, далеко не всегда дают качественные прорывы. Психологи отмечают, что креативность у дошколят намного выше, чем у детей, которые уже начали учиться. А ведь объем «инновационного» предложения зависит не от суммы набранных баллов и даже не от числа абитуриентов, сумевших поступить в престижные вузы.

Понятно, что приход государственного венчурного капитала в образование не гарантирует стопроцентного получения гениев на выходе. Но он, по крайней мере, поможет увеличить количество образованных граждан с достаточным багажом знаний, чтобы обеспечить себя работой и содержать свои семьи. И тогда точно никто не скажет, что деньги налогоплательщиков выброшены на ветер — в лучшем случае. А в худшем — опять обогатили исключительно тех, кому посчастливилось оказаться на верхних этажах отечественной социальной пирамиды.

Обсудить
Вас здесь не лежало
За что стоит воевать в российских больницах
«Не думаю, что по мне будут долго скучать»
Путин на «Валдае» рассказал анекдот и пошутил про выборы
Без бумажки ты...
Почему российским автолюбителям придется пройтись по судам
«Хватит проституток, Чехова давай!»
Бульварные феи и колбасные короли Москвы
Маразм крепчает
Скоро Россию захлестнет эпидемия слабоумия, которую никто не ждет
Иссам ЗахреддинХалифат убери
Сирийский терминатор три года косил джихадистов, но взорвался в день победы
Шпион, разлогинься
Мировые корпорации породили свои ЦРУ и КГБ, но проиграли интернету
«Мне довелось убивать русских»
Жажда крови, шепот смерти и грязная работа головорезов в Сирии
Пиво и сигареты
Тайная жизнь Северной Кореи
Как через Instagram продают машины за миллионы
Соцсети, молодеющие покупатели и другие причуды современного рынка суперкаров
Семиместность не порок
Как из пятиместной Mazda CX-5 получился семиместный кроссовер CX-9
Тест: зачем машине эта штуковина?
Попробуйте угадать, зачем инженеры это придумали
Офф-топчик
Какие кроссоверы и внедорожники в сентябре покупали лучше других
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
«Я тупо решила, что теперь ем одну гречку»
Одинокая мать год сидела на крупе, чтобы накопить на квартиру
Раз, два, взяли!
Жилье в Крыму пока еще можно купить за копейки