Новая, персональная
Попробовать
Новости партнеров

Немного расовой ненависти

Как британцы и мигранты учились жить бок о бок друг с другом

 04, 1981 - Rioting Hits Brixton For The Second Night: Rioting looting and arson spread through the the streets of Brixton, in South London last night, for the second successive night running-with police using their riot shields to charge the marauding gauge of youths-most, but not all of them, blank, Police buses and vans were attacked and shape, pubs and cars act alight. By late last night 201 policeman and two police women had been injured and 213 people arrested since the weekend trouble flared up on Saturday evening. Photo shows Police making an arrest when violence broke out once again in Brixton last night. (Credit Image: Keystone Pictures USA/ZUMAPRESS.com),
Фото: Keystone Pictures USA / Zuma / Diomedia

Британского премьер-министра Дэвида Кэмерона в парламенте открыто обвинили в расизме. Поводом послужила неудачно сформулированная фраза: критикуя лейбористов, премьер заявил, что «оппозиция встретилась с кучей мигрантов в Кале и пригласила их в Британию». Скандал вокруг формы полностью затмил содержание — лейбористы действительно пригласили мигрантов в Англию. Однако видеть беженцев на берегах Туманного Альбиона хотят далеко не все: против политики открытых дверей выступает не только коренное население, но и этнические меньшинства, с большим трудом нашедшие свое место в британском обществе.

Миграция как спасение

Выходцы из Азии и Африки поселились в Британии давно: еще в XVII веке в районе лондонских доков жили азиатские моряки-ласкары, прибывшие на кораблях Ост-Индской компании. В XIX веке на улицах имперской столицы можно было встретить негров из Африки и с Карибов, выходцев из Индии и Китая: они работали на фабриках, служили гувернерами, держали курильни опиума.

Но поистине великая миграция в Британию началась после Второй мировой войны. Империя-победительница трещала по швам, экономика метрополии находилась на грани краха. Лейбористское правительство Клемента Эттли нашло, как тогда казалось, отличный выход: завезти побольше народу из колоний, чтобы заполнить пустующие рабочие места. В 1948-м был издан Акт о гражданстве, позволявший любому подданному империи жить и работать в метрополии без визы, а подданных у британской короны тогда насчитывалось без малого 800 миллионов.

Из колоний в Англию никто особо не стремился, и чиновникам пришлось приложить немало усилий, чтобы завербовать побольше рабочих. Но британская экономика постепенно крепла, а бывшие колонии, провозгласив независимость, угодили в череду экономических и политических кризисов, и их население устремилось в бывшую метрополию. Если в 1953 году в Англию из стран Содружества прибыли всего три тысячи человек, то восемь лет спустя — уже более 136 тысяч. Поток мигрантов становился неконтролируемым. Глава МВД, консерватор Рэб Батлер предупредил: если тенденция не изменится, то вскоре на заработки в Британию переберется четверть населения земного шара.

Пришлось принимать меры. В 1962-м был издан «Акт об иммиграции из стран Содружества», разрешавший переезд в Британию только тем, у кого были дефицитные профессии. За этим законом последовали еще два — в 1968-м и 1972-м, причем последний вовсе стер любые различия в подходе к гражданам стран Содружества и прочих государств. Жесткие меры сработали: к концу 1980-х в Британию въезжали всего 54 тысячи мигрантов в год. Проблема, казалось, была решена. Однако в 1990-х очередной виток мировой нестабильности и финансовый кризис вызвал массовую миграцию из азиатских стран в тихую британскую гавань. Причем лейбористское правительство Блэра из соображений гуманности облегчило въезд родственникам тех понаехавших, которые уже обжились в Англии, а также упростило рассмотрение заявлений на предоставление убежища. Разумеется, количество заграничных родственников, срочно захотевших воссоединиться с британскими подданными, и беглецов от тиранических режимов резко возросло: в 1999 году в королевство прибыли почти 100 тысяч человек.

Неистовый Энох

Иммиграционный закон Блэра — лишь один из эпизодов бесконечной войны между лейбористами и консерваторами, которая без перерыва идет с конца 1940-х. Лейбористы неуклонно следуют курсу Эттли, яростно критикуя любые инициативы, направленные на ограничение миграции — так, акт 1962 года тогдашний лидер лейбористов Хью Гейтскелл называл «жестоким и безжалостным законом, ущемляющим права цветных». В 1965-76 годах лейбористы провели через парламент серию законов, категорически запрещающих любые формы дискриминации по расовому признаку.

Консерваторы, в свою очередь, последовательно выступают за ограничение миграции. Самый известный представитель радикального крыла партии, Джон Энох Пауэлл в 1968-м выступил с речью, получившей неофициальное название «Реки крови». Министр обороны теневого кабинета консерваторов предрек, что Британия падет под наплывом мигрантов, подобно древнему Риму, и на место белой расы придут цветные и черные.

Это было слишком даже для его коллег по партии. Консервативная «Таймс» обвинила Пауэлла в открытом расизме, а лидер консерваторов Хит уволил его из теневого кабинета. Зато население Пауэлла поддержало: его завалили восторженными письмами, докеры и мясники устраивали демонстрации в его поддержку. На несколько лет Пауэлл стал самым популярным британским политиком. «Реки крови» принесли консерваторам 2,5 миллиона голосов и обеспечили победу на выборах 1970-го, а последующее изгнание Пауэлла из партии, наоборот, привело к поражению четыре года спустя.

Пауэлл до конца своих дней боролся с миграцией. Спустя десятилетия Маргарет Тэтчер признала, что неистовый Энох был прав, хотя не отличался разборчивостью в выражениях.

Тихая ненависть

Популярность Пауэлла среди населения Британии легко объяснима. Создавая избыток неквалифицированной рабочей силы, иммиграция приводила к массовым увольнениям местных «синих воротничков» и падению уровня заработной платы. Недовольство выказывали и мелкие предприниматели, с трудом выдерживающие конкуренцию с понаехавшими, за которыми стояла поддержка диаспор. Основное раздражение вызывали черные и цветные: разумеется, в XX веке в Британию также въехали десятки тысяч белых — германских евреев, поляков, венгров, украинцев, — но по сравнению с 2,5 миллионами граждан Содружества это были сущие мелочи.

Первая ласточка пролетела еще в 1919-м, когда после окончания Первой мировой войны белые моряки, вернувшиеся с военного флота, обнаружили, что их рабочие места заняты арабами, сомалийцами, индийцами, китайцами и уроженцами Карибов. Дело закончилось беспорядками по всей стране, пятью трупами, отправкой зачинщиков на каторгу и массовой депортацией черного и цветного населения обратно в колонии.

В итоге все послевоенные десятилетия британское общество тихо, но упорно сопротивлялось мигрантам. В прессе это назвали «ползучим расизмом». В областях, куда государственный контроль не мог дотянуться — в первую очередь в малом бизнесе, уроженцы Африки и Азии постоянно сталкивались с дискриминацией. Их не брали на работу и старались не сдавать им жилье. Общественное недовольство эксплуатировали крайне правые: Лига имперских лоялистов, Общество защиты расы, Национальный фронт и Британская национальная партия. Особо сильны антимигрантские настроения были в Северной Ирландии: Белфаст даже прозвали «европейской столицей расовой ненависти». До сих пор считается, что у негра или азиата там в три раза больше шансов стать жертвой нападения, чем у белого туриста.

Громкие бунты

Подобный антагонизм вкупе с традиционным стремлением приезжих жить компактными общинами привел к созданию настоящих этнических гетто. В начале 1980-х Британию захлестнула волна расовых бунтов: чернокожая молодежь гетто, заселенных выходцами с Карибов и страдающих от безработицы, высокого уровня преступности и плохих жилищных условий, нашла выход накопившейся ненависти. Ее гнев был направлен в основном против полиции, которую мигранты обвиняли в расизме и предвзятом отношении к приезжим. Своеобразным чемпионом стал заселенный в основном черными лондонский район Брикстон, где массовые беспорядки происходили с завидной периодичностью — в 1981, 1985 и 1995 годах, и ливерпульский Токстет — там черная молодежь бунтовала в 1981 и 1985 годах.

Новая волна расовых беспорядков пришлась на начало 2000-х. На этот раз больше всего бунтовали маленькие городки Олдэм и Брэдфорд. В эпоху расцвета Британской империи они были значимыми индустриальными центрами, но теперь местная промышленность пришла в упадок. Копившееся годами взаимное недовольство представителей обедневшего белого пролетарского большинства и пакистанской общины вылилось в открытые столкновения.

С тех пор о крупных стычках белого большинства и мигрантов из стран Содружества британская пресса не сообщала. Вряд ли это объясняется внезапно выросшим уровнем толерантности (хотя опросы показывают, что за последние годы коренные англичане стали терпимее относиться к выходцам из Вест-Индии и Африки). Скорее, дело в том, что этническое размежевание, наконец, завершилось, и белое население окончательно покинуло районы компактного проживания мигрантов. Но на место белому расизму пришел расизм национальных меньшинств.

Угнетенные против угнетенных

В 2005-м расовый бунт потряс город Бирмингем. В отличие от предыдущих случаев, в нем вообще никак не было замешано белое население: выходцы с Карибов делили город с выходцами из Азии.

Беспорядки начались с изнасилования 14-летней девочки из семьи нелегальных иммигрантов с Ямайки. Карибская община обвинила в преступлении проживающих рядом пакистанцев. Недовольные темпами расследования уроженцы Вест-Индии решили взять дело в свои руки и показать азиатам, кто в Бирмингеме хозяин. Закончилось все массовой дракой, подожженными машинами, разгромленными магазинами. Один человек погиб.

Бирмингемский инцидент ознаменовал новый этап в истории расовых конфликтов Соединенного Королевства. Представители карибской диаспоры заговорили о «новом апартеиде»: по их словам, в британском обществе сложилась четкая стратификация. Верхнюю ступень социально-расовой лестницы занимают белые, центр — азиаты, а внизу ютятся черные, которым достается самая низкооплачиваемая работа. Выходцы с Карибов и из Африки жалуются, что их теснят мигранты-конкуренты: еще недавно район Лозеллс, где развернулись основные события бирмингемского бунта, был полностью черным, а сейчас он более чем наполовину заселен пакистанцами и индийцами, взявшими под контроль почти всю мелкую торговлю в округе.

А выходцы из Азии недовольны тем, что полиция закрывает глаза на насилие, которое чинят чернокожие. «Если белый человек нападает на азиата — это расизм. Если черный человек нападает на азиата — это, по мнению полиции, бытовое преступление», — жалуется один из видных лидеров британской мусульманской общины Мансур Мугал. С точки зрения пакистанской общины Бирмингема, стражи порядка так рьяно пытались не оскорбить чувства чернокожих, что выпустили ситуацию из-под контроля и даже не закрыли радиостанцию, принадлежащую черной диаспоре и открыто призывавшую к погромам.

Очевидно, что рано или поздно расовая ненависть пойдет на спад — когда оформятся моноэтнические районы, как это произошло по итогам конфликтов белого населения с мигрантами. Но это, во-первых, может занять не один десяток лет, а во-вторых, если в Англию действительно хлынет новая волна мигрантов, на сей раз с Ближнего Востока, хрупкое равновесие снова нарушится. Не говоря уже о том, что вряд ли чернокожее меньшинство захочет вечно пребывать на низших ступенях социальной лестницы.

Мир00:0417 октября

Кандидаты от бога

Иран мог стать светской страной, но пришел к исламской республике. Теперь к власти рвутся военные