Упущенный «Шанс»

Что стоит за подростковым бунтом в столичной спецшколе

Кадр: Россия 24 / YouTube

Вечером 20 декабря в спецшколе «Шанс», расположенной в доме №7 по Канатчиковскому проезду (Донской район, Южный округ Москвы) вспыхнул бунт. Подростки выгнали воспитателей, забаррикадировались в здании и потребовали смены педагогического состава. К месту происшествия выехало руководство столичного главка МВД, наряды полиции и ОМОН. К счастью, ситуацию удалось разрешить мирным путем: спустя два часа после начала беспорядков воспитанники впустили внутрь сотрудников полиции и воспитателей. Что толкнуло «трудных» ребят на столь отчаянный шаг? «Ленте.ру» удалось выяснить подробности, проливающие свет на события в столичной спецшколе.

Хронология подросткового протеста

Государственное бюджетное образовательное учреждение (ГБОУ) «Специальная школа "Шанс"» — место непростое. Оно специализируется на работе с трудными подростками, оказавшимися вовлеченными в противоправную деятельность. Дети попадают в «Шанс» исключительно по решению суда.

Бунт в спецшколе вспыхнул вечером во вторник, 20 декабря.

«Около 21:00 воспитанники спецшколы, расположенной в доме №7 по Канатчиковскому проезду, выгнали воспитателей и забаррикадировались внутри. Они потребовали полной смены педагогического состава. С ними ведут переговоры», — сообщил «Ленте.ру» источник в правоохранительных органах.

Вскоре к месту событий были стянуты усиленные наряды полиции и дежурная смена ОМОНа Росгвардии; прибыло и руководство столичной полиции. Однако никаких силовых действий против бунтарей не предпринималось. Уже к 23:00 воспитанники школы, с которыми велись непростые переговоры, одумались и впустили внутрь сотрудников полиции и воспитателей. На этом восстание в «Шансе» завершилось.

Бунт до уполномоченного доведет

Утром 21 декабря стало известно, что уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова намерена посетить спецшколу «Шанс».

«В ближайшее время, после возвращения из командировки в Москву, мы посетим это учреждение, поговорим с воспитанниками. Чтобы такие ситуации не возникали, самое главное для подростков — вовремя быть услышанными», — сказала омбудсмен.

Кузнецова заверила, что ситуация в спецшколе «Шанс» нормализовалась. По словам уполномоченного, она находится в контакте с руководством департамента соцзащиты Москвы. Его руководитель Владимир Петросян заявил, что «никаких требований не было, просто ребятам нужен был выхлоп».

По его словам, изначально конфликтная ситуация возникла между воспитанниками учреждения. Когда вмешались педагоги, подростки заперлись в комнате и потребовали разговора с руководством школы. Петросян подчеркнул, что никаких других требований учащиеся не выдвигали.

«Абсолютно никаких побоев ни с чьей стороны не было: ни со стороны ребят, ни, естественно, со стороны сотрудников. Не нужно это сейчас раздувать и придумывать, ничего не поломали. Просто ребята заперлись вчетвером в комнате. Администрация школы должна была в такой ситуации нажать тревожную кнопку, поэтому и была вызвана полиция», — объяснил чиновник.

Исповедь бывшего арестанта

Пока чиновники рапортовали о том, что конфликт в школе исчерпан, мы решили выяснить его возможные причины. Для этого «Лента.ру» связалась с одним из выпускников школы, пожелавшем сохранить анонимность. Он находился в «Шансе» с 2008-го по 2011 год.

— Чтобы вы понимали: «Шанс» — это спецшкола закрытого типа, там проживают постоянно, — объясняет выпускник. — Пребывание в ней — это наказание, которое стоит между условным сроком и колонией. В ней можно находиться до 18 лет. Исключение — это детдомовцы, которым некуда идти: им разрешено оставаться в «Шансе» до 21 года. Когда я отбывал в спецшколе наказание, она находилась в Южном Бутово, на большой территории проживало около 60 человек, в том числе и девушки. Самому младшему было лет 12.

Нетрудно догадаться, что в столь специфичном учреждении обязательно должны быть охранники (или режимники, как их называют ученики). Они не занимаются воспитанием детей, а лишь следят за тем, чтобы они не сбежали из спецшколы и не нарушали порядок. Единственное оружие режимников — это дубинки, но они есть не у всех.

— По сути, режимник — это обычный охранник ЧОПа, не имеющий каких-либо специальных знаний для работы с детьми, — говорит собеседник «Ленты.ру». — Это может быть хоть мужчина, хоть женщина — не имеет значения. В спецшколу идут работать из-за хорошей зарплаты с многочисленными надбавками: ведь работать приходится с имеющими судимость, как в колонии для малолетних. В итоге охраняет малолетних преступников очень разношерстный контингент, который нередко вытворяет незаконные вещи.

Молчание ребят

— За то время, пока я находился в «Шансе», успел повидать от режимников всякое, — вспоминает гость редакции. — Прежде всего, это оскорбления: охранники стараются задеть побольнее — и затрагивают семью, близких, родных…Мол, «сам урод и ребенок уродов». Услышать такую тираду в свой адрес можно было всего лишь за то, что собрался в туалет через час после отбоя. Не все подростки выдерживают, бывало, что и бросались на сотрудников.

По словам выпускника, главной защитой от режимников в спецшколе в «нулевые» годы были воспитатели: они легко могли поставить охранников на место. Однако ночью в «Шансе» не было ни учителей, ни администрации — и режимники получали полную свободу действий. Некоторые из них любили в ночи «согреться» пронесенным на рабочее место алкоголем или вещами позабористее, а потом начать учить жизни трудных подростков.

— Девизом режимников была фраза: «Накосячил один — отвечают все». Скажем, в группе 14 человек, включая старшего. Кто-то совершает проступок: например, не слушается охранника. Тогда режимники дожидаются ночи, когда все уходят и наступает время пересменки (это важно потому, что за камерами наблюдения в это время никто не следит). Отводят воспитанников в отдельное помещение — и заставляют всю ночь выполнять изнуряющие физические упражнения. А могут и избить. Я все это по себе знаю, на личном опыте.

По словам собеседника «Ленты.ру», попытки жаловаться воспитанники «Шанса» предпринимали, и не один раз. Но взрослым охранникам начальство верило чаще, чем подросткам-преступникам. А режимники всякий раз использовали проверенный прием: в ответ на очередную жалобу утверждали, что конфликт между ними и воспитанниками носил исключительно личный характер. Мол, мы просто поспорили, поругались, а ученик пошел и написал на меня донос и сам себе синяки наставил. Впрочем, иногда воспитанникам удавалось выиграть противостояние с охраной.

Школьные войны

— Справедливости ради надо сказать: за тем, чтобы нас не били, в «Шансе» следили. Любое обращение в санчасть оборачивалось непременной проверкой на наличие синяков и ссадин. Кроме того, подростки могли положиться на большинство воспитателей: если им поступала жалоба на режимника, они передавали ее в администрацию, и провинившегося охранника «вызывали на ковер». Итогом этого могло стать увольнение — но, как и везде, к некоторым людям применялись особые стандарты.

Наш гость рассказал об одном заслуженном охраннике спецшколы (сейчас он уже не работает в «Шансе»): тот вкладывал в работу учебного заведения личные деньги, вел кружок и вообще считался очень хорошим сотрудником. Правда, за ним водился один грешок: он мог унизить и даже избить провинившегося ученика прямо перед коллективом. И раз за разом подобные проступки оборачивались для него просьбой от руководства: «Старайтесь, чтобы такого больше не было».

— Пожалуй, стоит вот о чем еще сказать: в «Шансе» был секс, — говорит собеседник «Ленты.ру». — Были связи воспитанников с преподавательницами. Когда я был в спецшколе, с нами девушки учились — было ли у них такое, не знаю. Но знаю другое: некоторые режимники распускали руки. То там трогали, то тут… Причем приставали они не к одному воспитаннику, а ко всем. И подростки молчали: то ли из страха, то ли еще почему…

В конце концов, в начале 2012 года директора «Шанса» уволили: судя по всему, о ситуации в школе прознали большие начальники. В 2013 году спецшкола переехала из Южного Бутова в Донской район. Но даже в самые темные времена до бунтов в «Шансе» дело не доходило.

— Что там сейчас — я не знаю, но подобные протесты могли быть и в те годы, когда я был в «Шансе», — резюмирует выпускник. — Их не было по одной простой причине: воспитатели шли с нами на компромисс. Мы смотрели телевизор на час дольше, но хорошо себя вели. С нами договаривались. К нам прислушивались. И если бы не это, «Шанс» появился бы в новостях еще несколько лет назад.